Чего только не бывает в другом мире!

Мицуми вскрикнула от неожиданности и ужаса, когда один из противников (неизвестные ниндзя напали также внезапно, как и появились) заломил ей руки за спину, едва не сломав их. Благо Шотон снова спас всю ситуацию: высокий крепкий мужчина вмиг обратился розовой кристаллической статуей. Раздался лёгкий взрыв — и вот возле Айдай на земле уже был блестящий на солнце прах, которого ветер унёс своим потоком секундами позже. — Ай… — тихо вырвалось у Мицу. Она, поджав губы, потёрла появившийся красный след на правом предплечье, будто это прикосновение могло хоть как-то помочь. Итачи с Кисаме уже закончили с остальными десятью оппонентами. Откуда они, спрашивается, вообще берутся? И с какой целью атакуют? Ответов Фукусана, увы, не знала. — Ну ты и хилячка, — расплылся в оскале Хошигаки, завидев, с каким бедолажским видом напарница оглядывает свои синяки. — Такое детское ранение, а ты уже ноешь. — Прости… — Мицу поспешно выпрямилась, сделав вид, что у неё ничего не болит, хотя дело, конечно, обстояло иначе. — Вы, иномирянки, такие слабые, — как бы между прочим заметил синекожий, критично цокнув и закинув Самехаду себе на плечо. Сестёр Колоонзо здесь не было, но он всё равно обращался во множественном числе, словно все трое девушек сейчас внимали ему. — Знайте, вы состоите в нашей организации только из чувства долга и солидарности Лидера. Мицуми помрачнела, повесив нос. Кисаме всё продолжал размазывать её гордость, как слизня: — А пока вы для нас только обузы… — Хватит, Кисаме, — резко оборвал его Итачи, стрельнув холодным укоризненным взглядом, не терпящим возражений. Нукенин Тумана стиснул зубы, но, естественно, повиновался. Идти против Учихи и шарингана опасно даже для такого здоровика, как Хошигаки. На пару секунд повисло молчание. Как ни странно, но его резво нарушил всё тот же носитель легендарного додздюцу. — Мне показалось странным это нападение, — заключил Итачи задумчиво, смотря в пространство. Мицу мысленно согласилась с ним, но при этом продолжала угрюмо молчать. Кисаме издал смешок. Это значило что-то вроде: «да брось ты» или «лол, параноик». Так или иначе мечник просто развернулся и зашагал на северо-запад. Айдай лишь поглядела ему в спину, а после повернула голову к Учихе и вдруг столкнулась с ним взглядом. В чёрных глазах витал сплошной мрак, однако иномирянка умудрилась заметить в нём что-то тёплое, обращенное лишь к ней. Взор мужчины был таким многозначительным. Итачи обожал говорить что-то без слов. Но не все его понимали. И Мицу в том числе. Она в ответ только смущенно улыбнулась и качнула головой: — Идём?

***

Икуроми ничего не снилось. Вокруг была лишь темнота, холодная и одинокая, как и сама девушка сейчас. — Ику… — сквозь тьму прорвалось жалобное скуление. Старшая Колоонзо разлепила точно оловом покрытые веки. Расплывчатый образ Шизуй предстал перед глазами. Арууке лениво моргнула пару раз, чтобы белая пелена спала. Не прошло и двух минут, как девушка более-менее пришла в сознание. Спиной ощущалась твёрдая поверхность. Шея затекла. Продувало, до ужаса холодило, хотя солнце слепило в глаза. Икуроми поняла, что находится где-то… где-то. — Где я? — Она с трудом сжала ткань рукой. То была кофта Телегей. Младшая с перекошенным беспокойством лицом залечивала сестре многочисленные раны. — Неужели сейчас это так важно?! — взволнованно шикнула Тюка, и зелёное свечение вокруг её кисти вдруг пропало. Ару, лежащая на её коленях, нахмурилась. — Ику, в чём дело? Что случилось? Что, черт возьми, произошло? Кто тебя так? Неужели снова Жанна напала?! — М-м-м… — Икуроми была как с бодуна, правда, к дополнение к этому ещё и вся израненная и побитая. Шизуй с несчастным видом смотрела то на страшный тёмно-синий синяк, окрасивший собою всю правую щёку старшей Колоонзо, то на серповидный след на шее, то на вдоволь пропитавшуюся кровью майку, добрую часть которой, к слову, пришлось порвать. Кто-то смачно врезал её анэ по лицу, потом пытался задушить, а затем и в живот пырнул, чудом не зацепив жизненно важные органы. У Телегей невольно защемило сердце. — Ику… — вновь произнесла сдавленным, исполненным горечью голосом. Названная лишь поморщилась и поднесла руку к своему лбу. Она нащупала что-то холодное и влажное. По Арууке прошла дрожь. Девушка поморщилась, словно дотронулась до чего-то противного и склизкого, мигом отбросила от себя бинт и попыталась встать. Успела только подняться на локтях, как её остановила Тюка: — Не надо, у тебя нехилая рана и в добавок температура… — Мне очень холодно. — Это озноб. Потерпи немного, скоро дам тебе варево. Икуроми недоверчиво покосилась на сестру, а после уже настороженно и на костёр, где в маленькой кастрюльке что-то бурлило. Шизуй плюс готовка лекарства — ничего хорошего. Но и делать было нечего: всё болело, щипало, холодило и кружилось. Арууке с хмурым лицом завалилась обратно на землю. Было твёрдо, неуютно и вообще плохо. Но тем не менее мутный сон сжалился над девушкой, поглотив почти мгновенно, стоило ей только закрыть глаза.

***

Пахло гарью. Вокруг всё было сожжено: деревья, дома, люди. Вонючий серый дым валил отовсюду. Икуроми опасливо озиралась, идя прямо по покрытой пеплом тропинке. Вдалеке кто-то пронзительно кричал. Откуда-то справа просили о помощи. Севернее слышались рыдания. Но когда позади почудилось движение, Арууке сразу среагировала и незамедлительно отскочила от потенциального врага. И он всё же был, столбом стоя и пристально таращась. Чёрный плащ развевался, выставляя на обозрение помятые красные облака. Противная зловещая улыбка вдруг нарисовалась на двухцветном лице. Глаза цвета солнца ни черта не согревали, наоборот, вызывали только страх и отвращение. Один лишь вид Зецу пробудил в иномирянке бурю эмоций: её затрясло, зубы заскрежетали, по телу прошёлся заряд молнии. Акацук неопределенно склонил голову набок. — Ты! — рыкнула Ику и, вскинув правую руку, использовала привычный недочидориган. Шаровая Молния в этот раз приняла невиданные размеры, блистая и крича, испуская ошеломительную мощь и силу. Но когда Колоонзо уже хотела рвануть прямиком к ходячему алоэ, что-то пошло не так. Её конечность скрутила неописуемая боль — Ару повернула голову и едва не вскрикнула от ужаса, завидев морду дракона вместо родной техники. Тварь, состоящая из молнии, рыкнула и вырвалась в небо. Она летела так высоко, пока не достигла нужной точки. Белые, как свет, глаза дракона впились в Икуроми. Девушка невольно отступила на шаг. Чёрно-белый ухмыльнулся этой картине. Взревев, как раненный зверь, дракон понёсся на свою создательницу. Земля затряслась. Воздух разрывался от разрядов. Арууке вскрикнула при виде приближающейся пасти и в ужасе зажмурилась. Где-то рядом противно захихикал Зецу.

***

— Как же жарко… — раздраженно процедила Ику и хотела было привстать, но ей помешала страшная боль в животе. Старшая Колоонзо еле сдержала вскрик, лишь поморщившись, и завалилась обратно лежать. — Это из-за лекарства, — отозвалась Шизу и бережно провела рукой по волосам сестры. Они все спутались да слиплись от засохшей крови. Тюка дала Арууке ещё пару минут, чтобы окончательно прийти в себя и осознать происходящее. Когда время иссякло, она подала голос: — Говори, что случилось? Что за выродки напали на тебя? Их было очень много? И где в это время, черт подери, шлялись те бессмертные ублюдки?! Икуроми бы выдала обречённый вздох от стольких вопросов, но сие действие уж слишком болезненное, особенно при том, что теперь даже дышать тяжело. Потому она лишь прикрыла глаза, обдумывая, что сказать. Но это же Шизуй. Говорить придётся всё и правду. — Я жду, — поторопили её. — На… — Ару сделала недолгую паузу, сама вспоминая фрагменты недавних событий. Перед глазами всплыли уже убитые оппоненты: тот страшный амбал и его хилый товарищ. — … на нас напали. Меня хорошенько потрепали, мне было тяжело вести бой… — Вот же! — вырвалось у Телегей. Сидя подле сестры, она едва не скрипела зубами. — Так ты же ещё не оклемалась после той битвы! Тогда с хера ли ты, Ику, полезла в бой, если у тебя под боком было двое, чтоб их, убийц высшего ранга?! — Нет, дело не… — В памяти всплыло то, как своевольничали её техники Молнии: в прошлой битве Райтон как с ума посходил! Ни одна техника не получилась без оплошностей и самоповреждения. — Или… Я не знаю. Ничего не знаю. С моей чакрой что-то произошло, я теряю контроль над стихийными дзюцу. — Такое разве бывает? — Шизуй вскинула брови. Немного подумав, попыталась дать диагноз: — Наверное, всё из-за стресса. Много чего произошло за последние недели… — Нет, здесь что-то другое… — Икуроми вновь поморщилась, боль становилась всё острее. — Мне… Я… кашляю… Кажется, я больна. Может, из-за этого моя чакра… — Больна она, больна! Да ну ты брось! — выплюнула Тюка саркастически и взмахнула руками от негодования. — Ты столько часов пролежала с температурой и ознобом, истекая кровью! Ты была не просто больна, ты умирала на моих глазах, Арууке! — Я… нет, я имела в виду не это… До этого у меня были частые приступы кашля… Но Шизуй была непреклонна, гневаясь всё сильнее с каждой секундой. — Где Какузу с Хиданом? Как они позволили этому случиться?! Почему тебе никто не помог?! Почему тебе пришлось бежать ко мне Шуншином?! Ару перестала дышать. «Давай познаем боль вместе, Арууке!» «Я обещал вам тридцать пять миллионов…» — Шизуй… — Она прошептала так серьёзно и холодно, словно открывала свою самую сокровенную, страшную тайну. Телегей замерла, не смея дёрнуться, в напряжении внимая. — …Хидан принёс меня в жертву. Какузу продал меня хозяину Чёрного рынка. Это от них, от своих же напарников, я бежала. Младшая Колоонзо обомлела, безучастно раскрыв рот. Короткое замыкание произошло быстро и, скорее всего, надолго. В этот момент и появился акацук. — Очнулась, м? Икуроми вздрогнула. Она вновь не почувствовала приближение чужого очага чакры. — Дейдара? Он появился будто из ниоткуда, как и свойственно шиноби-профессионалу. В типичном чёрно-красном плаще, с довольным видом и ухмылкой на лице. Тсукури был за спиной застывшей Шизуй, приближаясь к сёстрам Колоонзо. — Вы, иномирянки, такие проблематичные, да. Икуроми помрачнела, но отмалчиваться не собиралась. — Ты и сам таким был в нашем мире. Забыл? Подрывник нахмурился и злобно сжал руки в кулаки. Зная его воистину взрывной темперамент, старшая Колоонзо решила пойти на попятную: она поджала губы и деловито отвернулась, всё также лежа на тонком спальном мешке сестры. Однако это наоборот подожгло фитиль. Дело бы могло дойти и до фейерверка, если бы Шизуй не пришла в себя. — Дейдара… — Это было сказано так холодно и бесчувственно, что Тсукури впервые в жизни стало жаль, что его называют полным именем. Укороченный вариант «Дей» всегда звучал тепло и ласково, особенно из уст Телегей — он словно был ей кем-то родным и близким, и это почему-то грело сердце. Но страшное для Шизу стечение обстоятельств несколько недельной давности и глупое недопризнание в любви, к сожалению, заметно охладило её. Дейдара вдруг призадумался: а чем вообще его привлекла эта девчонка? Своей обворожительностью и жизнерадостностью? Простым и милым видом? Ослепительной улыбкой? Причудливой неуклюжестью? Звонким голосом и заразительным смехом? Упорством и жаждой жизни? Вероятно, да. Но теперь… всё иначе. Сейчас младшая Колоонзо была у него перед носом. Бледная, как смерть, бесстрастная, как истинный ниндзя, с пустотой в чёрных глазах. На лице расплылась дикая усталость. Усталость от жизни здесь, в этом проклятом мире. — Дейдара! — громче повторила она, в который раз привлекая внимание к себе. Тсукури-таки вышел из раздумий и вопросительно заморгал. Поняв, что товарищ ни черта не услышал вопроса, Шизуй мрачно повторила: — Где Сасори? — Данна? — Блондин выдавил из себя ухмылку. — Пока вы здесь приходили в себя, он уже нашёл зверька. — Кого нашёл? — Икуроми, в отличие от понимающе кивнувшей сестры, была совсем не в теме. — Пятихвостого, — пояснил подрывник и, завидев немой вопрос на лице старшей из сестёр, вдруг решил перевести тему. Прищурившись, лукаво спросил: — А с тобой-то что, хм? Неужто Мацураси не уследил? Колоонзо многозначительно переглянулись. Маска Шизуй на секунду треснула: она, сидя спиной к напарнику, с еле скрываемым ужасом глядела на перевязанный живот старшей, где бинт уже полностью пропитался тёмной кровью. Тюка шумно сглотнула. Арууке натянуто улыбнулась. — Увы, — кратко согласилась и неожиданно для имото привстала на локтях, отчего та вмиг всполошилась. — Тебе нельзя… — Обеспокоенная Шизу придерживала Ику за спину. — Я хочу в туалет, — громко заявила. Дейдара на такой выкидон лишь вскинул брови. Икуроми вновь попробовала улыбнуться. — Если ты, конечно, позволишь. Намёк был понят: Тсукури поднял ладони, как бы сдаваясь, и, развернувшись, куда-то зашагал. Телегей помогла сестре подняться на ноги, став на время её опорой, и они вместе направились к камню, самому громадному в округе. Икуроми с неприязнью сравнила его с тем камнищем, в который умудрилась впечататься тогда в бою, не совладав с Покровом Молнии. — Почему?.. — тихо шепнула Тюка, еле ковыляя с ношей в виде своей двойняшки. — Почему… зачем они сделали это? Ладно ещё Какузу, но Хидан… Мне казалось он… Я не думала, что он поднимет на тебя… косу. — Копьё, — поправила её Ару, грустно улыбнувшись. Арууке за последние минуты улыбалась так часто и так искусственно, что Шизуй уже и не знала, куда деться. Аккуратно отпрянув от имото, Икуроми с подкашивающимися ногами опёрлась о камень. Красные пятна на когда-то белом бинте, обмотанном вокруг талии старшей Колоонзо, стали ещё больше. — Ику, ты мне ничего не объясняешь. — Не здесь… Шизуй, только не здесь. Я… я уже не могу. Давай уйдём. — Куда? — Тюка растерянно огляделась в поисках другого, более подходящего камня. — Остальные все маленькие… — Я не о камнях. — Ару пристально глядела в упор. Глаза блестели от подступивших слёз. — Я об организации. Давай уйдём из Акацуки. — Икуроми… — Младшая опасливо оглянулась, проверить, не рядом ли ошивается Дейдара. Но ничего блондинистого подле не виднелось. Шизуй повернулась и быстро зашептала: — С ума сошла?! Ты же знаешь, чтобы уйти из Акацуки, нужно победить одного из них! — Тогда не «из», а «от»… — Ику шмыгнула. И сдалась. Выдержка её разбилась на щепки — эмоции вырвались наружу. По щекам потекли слёзы. Лицо её сморщилось, и Арууке, тихо всхлипывая, жалобно пролепетала: — Я не могу уже, Тюка, не могу. Я так устала от всего. Я хочу уйти от них всех. Тюка… Тюка м-меня… меня убили. Я ещё жива, но меня-то убили! Х-хидан… Какузу… Я им доверяла… Я всегда им доверяла… Прослезилась и Шизуй. Она осторожно прижала сестру к себе, обнимая и утыкаясь в шею. — Этот мир убивает меня снова и снова! — Икуроми тряслась, рыдая навзрыд. Сдерживаться уже было невозможно. — Он убивает, но я не умираю! Я постоянно остаюсь в живых, каждый чертов раз! — Тише, Ару, тише… — Ренатта, Тзиппа, Камиль, Тори, Аса — они все померли! Все! А меня… нас с тобой… постоянно… постоянно… Я не понимаю, не понимаю, почему именно мы… почему… Горячие слёзы всё не утихали. Всхлипывать было так больно, но Арууке не могла ничего с собой поделать. Сёстры стояли обнявшись ещё с минуту, пока Телегей не подала еле слышный голос: — Если мы с тобой постоянно выживаем, то… — Шизуй отстранилась от старшей и горько улыбнулась ей. — …то тогда нам нечего терять. Смотря на покрасневшую, израненную и побитую врагами и судьбою анэ, Тюка поняла, что и как надо действовать. — Держись за меня, Ару… — сказала, прежде чем начать выполнение техники. Собака. Бык. Птица. Свинья. — Шуншин! И не стало сестёр Колоонзо. Лишь тихий ветерок раздул ту пыль, что они оставили после своего ухода у того самого огромного камня.

***

До слёз знакомое место встретило двойняшек криком, визгом и лихо летящей посудой. Колоонзо повидали много за свои двадцать с лишним лет, но уворачиваться от сковороды и чайника им раньше никогда не приходилось. — Воры! Воры-ы-ы! — хрюкала, точно поросёнок, полная женщина средних лет. Визжа и разбрасываясь столь страшным чугунным оружием, она всё пыталась ушатать незваных гостей, появившихся из ниоткуда в её кухне. — Не видать вам моих денег! — Ай! — вырвалось у Шизуй, когда ложка угодила ей в самый лоб. Пошатнувшись, она на пару секунд выпала из реальности. Икуроми, раненная жизнью, всё держалась за сестру, как за спасательный круг, и не отпускала, боясь «потонуть». Двигаться было больно и крайне тяжко, а замершая подле имото мешала уклоняться от летящих приборов. — Нет, подождите! Вы не так поняли! — воскликнула Ару и, поняв, что подскочить к женщине и нажать ей на сонную артерию не получится, взялась за переговоры. — Да погодите же!.. Но женщина оказалась не из простушек: в иномирянок полетела не только посуда, но и другие попавшиеся под тяжёлую руку предметы. Например, стулья. Под вопиющий глас неизвестной Колоонзо выбежали наружу. Перед тем, как входная дверь окончательно закрылась, им вслед вылетел шлёпанец с гневным криком: — И не возвращайтесь, поганые шиноби! Сёстры, хромая, прошли пару метров и обессиленно плюхнулись в тени небольшого деревца с пышной зелёной листвой. Отофоку встретил их весьма недружелюбно, а квартира Асы — новой хозяйкой. Довольно злой и сильной хозяйкой. — Ты в порядке? — взволнованно спросила Телегей. На лбу её красовался свежий синяк от ложки, кою метнули профессионально и метко минутой ранее, как сюрикен. Арууке пыталась отдышаться, вспотев и заметно побледнев, развалившись у ствола. Она усердно прикрывала руками живот, где бинт уже не мог сдерживать кровь. Алая жидкость перепачкала собой все ладони старшей Колоонзо. Икуроми закрыла глаза. Шизуй легко хлестанула сестру по щеке. — Только не теряй сознание! — залепетала она и выудила из подсумки свиток, в котором было запечатано всё нужное для медицинской помощи. — Ику, слышишь меня? Не засыпай, не надо! Сейчас… сейчас быстро залатаем тебя… Тюка аккуратно убрала руки сестры от открывшейся раны и принялась за лечение, применяя все свои навыки ирьениндзюцу. Ару отвернулась, по просьбе стараясь в очередной раз не провалиться сознанием в темноту, и лишь учащенно моргала. В районе живота адски щипало — это Шизу обрабатывала рану, заставляя сестру глухо мычать. — Потерпи немного… — мягко произнесла Тюка. Зелёное свечение легко обволокло её кисть. Арууке вдруг затряслась от беззвучного смеха. Младшая опасливо покосилась на неё. — Мы — часть Акацуки… зловещей преступной организации… А нас выгнали ложками и сковородкой, как каких-то бродячих шавок. — Собак посудой не выгоняют, Ику… — как бы к слову вставила Шизуй, ничего не имея в виду. Арууке всё продолжала странно улыбаться, позволяя лечить себя, и смотрела куда-то в сторону. Сначала на свободно парящих в небе птичек, затем на тихо колыхающуюся из-за ветра листву, и лишь потом на вон тот дальний домик. Раньше Ару часто топталась у одной из тех дверей, нетерпеливо стучась. Хоть и с запозданием, но дверцу ей всегда открывала Аса. Икуроми никогда не забудет её весёлую детскую улыбку и невинные изумрудные глаза. — Почему… — спустя пять минут молчания старшая Колоонзо наконец подала хриплый голос и устало воззрилась на сестру. — Почему именно её квартира? — Когда мне было плохо… — зелёное свечение исчезло. Шизуй позволила себе улыбнуться. — …я всегда приходила сюда. Икуроми молча сверлила сестру неопределенным взглядом. Та вздохнула и устало изрекла: — Нельзя здесь оставаться. Идём, поищем гостиницу.

***

Денег было немного, так что и номерок попался паршивый. Хотя этого стоило ожидать от гостиницы с креативным названием «Гостиница». Жалко оформленная маленькая комнатушка, где была одна жизнью потрёпанная двуспальная кровать, старый холодильник с мёртвой мышью внутри, еле дышащий стол со стульями и ванная комната, которую во избежание рвотных позывов лучше даже и не описывать. Шизуй угрюмо подумала, что любое из убежищ Акацуки в сто раз прекраснее, чем это жалкое подобие жилища. Икуроми с обречённым вздохом уселась на стул, и он издал противные кряхтения. Старшая оперлась локтем о стол и прикрыла рукой глаза, начав о чём-то напряженно думать. Младшая суетливо нарезала круги. — Зря мы это сделали… — наконец заговорила Ару. — Акацуки теперь начнут искать нас. А когда найдут… — она сделала многозначительную паузу. — …ни ты, ни я не сможем дать отпора. — Я часто пропадаю, — задумчиво протянула Телегей и хотела было уже присесть на стол, посчитав свободный стул слишком никчёмным, но тот опасно заскрипел, и девушка предпочла уж просто стоять подле сестры. Вдруг чихнув от пыли, она флегматично продолжила: — Например, днями ранее я отстала от Сасори и Дейдары, а после на меня с того ни с сего напали шиноби Ивагакуре, и… — она отвела взгляд. — … я не смогла отбиться. — Не смогла? — Арууке нахмурилась. — Нет, зато меня спасли Канкуро и его команда. — Канкуро? — Ару нахмурилась ещё сильнее, держа перед взором смутный образ кукловода из Суны. — Брат Гаары? Ты встретила его? — Хороший мальчик. — Тюка усмехнулась. — Правда, в чём-то он меня всё же подозревал. Вроде был расслаблен и всё равно насторожен. Ждал от меня подлянки, но так её и не получил. — Сасори его увидел? — Нет, мы расстались под утро, и я потом ещё полдня пыталась отыскать напарников. Но Акасуна был злым, очень злым, как гепард, и чуть не проткнул меня своим хвостом. Икуроми вдруг рассмешило столь экстравагантное сравнение дикой кошки с Сасори, и она тихо рассмеялась. И Шизуй улыбнулась, довольная, что смогла развеселить сестру. Но такой лёгкой, непринуждённой атмосфере не суждено было долго просуществовать. Она была расколота одной лишь фразой: — Ты… — Тюка запнулась, ошарашенно смотря на руки старшей. — … тоже потеряла кольцо? — Кольцо? — Ару вмиг приняла серьёзный вид. Взглянув на свою левую руку, она едва не подорвалась со стула. — Что за?!.. Икуроми судорожно заметала взгляд по полу, выискивая любимое кольцо с надписью «отхождение». Оно было подарено Пейном, не лично, конечно, но всё же, и сделано из того же металла, что и его стержни. Не редко бывали моменты, когда благодаря этому кольцу Лидер чувствовал, что иномирянке плохо, и щедро делился с ней чакрой. Рвалась одежда и подсумки, терялись кунаи и сюрикены, даже пара верных клинков была потеряна в последней битве, и только кольцо всегда было постоянной вещью для Ару. Единственной постоянной вещью в этом мире. Старшей Колоонзо вдруг стало отвратно на душе. — Невозможно… Оно было на мне только что… сегодня… — произнесла Арууке угасающим голосом. — Как так… — Не волнуйся, я своё тоже посеяла на днях, — подбодрила её Телегей, пожав плечами. — Когда именно? — Я обнаружила, что кольца нет, когда сидела у костра вместе с Канкуро и его командой. — После битвы? — После битвы. Икуроми хмуро буравила пол. Шизуй простодушно следила за ней. — Не даром мы сёстры, — беззаботно хмыкнула младшая. — Не думаю, что это случайность… — Ведь старшая прекрасно помнила, что и те шиноби Ивагакуре напали молча и без причины. Хотя Хидан и сказал, что это «друзья того жмурика», однако не было никаких пламенных речей и полных ненависти криков: «Верните его!», «Куда вы его дели?!», «Вы заплатите за это!», «Мы убьём вас!» и тому подобное. Все те мужики молчали. Даже когда она убила того хилого ниндзя, его товарищ-амбал сразу остервенел, но… не из-за смерти товарища, как сначала подумалось Ику. Наоборот: оттого, что Арууке не умерла. Может, всех этих шиноби кто-то подослал? Может, это кто-то из них украл кольцо во время боя? Но зачем? Это какой-то заговор против Акацуки? Или заговор Акацуки против них, иномирянок? Икуроми издала обречённый стон и от стольких мыслей тяжелой головой плюхнулась на пыльный, еле стоящий стол. Шизуй лишь сочувствующе глядела на неё. И пока старшая скорбела по возможно украденному кольцу, Телегей от безделья снова прошлась по их страшному номеру. Остановившись у кровати, она брезгливо рассматривала уже давно не белые простыни, грязные и не стиранные, и подумала, что ни Ику, ни она сама ни за что не лягут на это. Но Шизуй ошиблась, ибо лечь всё равно пришлось. Ведь через полчаса у Икуроми снова поднялась температура.

***

Арууке учащенно дышала, словно задыхалась. Глаза её были закрыты — она всё-таки провалилась то ли в сон, то ли просто в бездонную темноту внутри себя. Телегей сидела подле кровати на стуле, каждые три минуты смачивая холодной водой бинт на лбу сестры. Таблетки Икуроми была не в состоянии пить: она полностью отключилась и не реагировала на просьбы младшей. Тюка вновь использовала ирьёниндзюцу, вызвав зелёное свечение вокруг кисти. Те ужасные раны на животе, что нанёс ей Хидан, затянулись и больше не кровоточили, тем не менее жар всё не спадал. Чуть позже Шизуй вдруг почувствовала, насколько сильной чакрой пылает Икуроми. Эта энергия вызывала жар и теперь разрывала свою владелицу изнутри. — Ику, такое ведь уже было… — шёпотом произнесла Телегей, держа сестру за руку. Ладонь старшей буквально горела. — Помнишь, в самом начале? Ты говорила, что температурила в Кумогакуре, а после такое случилось и со мной в ГУЗА. Что-то там было связано с неокрепшими каналами, двумя очагами чакры… Но ведь это было лишь в первое время после перехода в этот мир. Так… так что же происходит сейчас? Ничего не понимаю… Ничего не могу сделать… Прости, я не знаю, чем помочь… Эти пять с половиной часов Шизуй давилась чувством собственной беспомощности. Говорят, в самые тяжелые моменты ты начинаешь переосмысливать свою жизнь. И это чистая правда. Тюка с отрешенным видом всё также сидела возле сестры, думая обо всём и ни о чём. Мысли плелись то об одном, то о другом, вызывая депрессию. Шизу еле слышно вздохнула: у них с Икуроми сейчас столько проблем! Мицуми оказалась наглой предательницей, Асы больше нет с ними, Аи в лапах противной Жанны и Орочимару, Хидан с Какузу пошли против Ару, Акацуки скоро узнают об их уходе и начнут поиски, чтобы убить. Также они обе лишились призывных, на данный момент совсем без чакры, в плохом состоянии и без малейшего представления, что делать дальше. Весь этот год они говорили о Шиппудене и каноне, о судьбе всего мира, Кагуе и Мадаре… А теперь вся эта бравада померкла: Колоонзо по уши погрязли в своих проблемах, и им бы сейчас лучше спасти свои шкуры, чем замахиваться на целый мир. Шизуй всё думала и думала, прокручивала в памяти события последних недель и даже посмела привести себя к мысли: что было бы, попади они не к Акацуки, а к «добрякам»? Как бы сложился этот год, если бы она вместе с Икуроми и Мицуми изначально попала в Коноху? Наверное, судьба бы их была, как у героинь флаффного фанфика. Тюка невольно замечталась. Они бы втёрлись в доверие к Хокаге, ошеломив ту своими иномирянскими познаниями. Их бы тренировал Какаши, познакомились бы с Наруто и его друзьями, позже начали бы выполнять миссии ранга «C» или «D». Она, Шизуй, познакомилась бы с каким-нибудь симпатичным парнем, будь это всё тот же Канкуро, они бы полюбили друг друга и жили бы дальше припеваючи… Сделали бы, смогли бы, жили бы… Ах, да если бы всё было так, ведь судьба порешила иначе. Шикуцуми стали частью преступной организации, вырезали целый клан по приказу Лидера, убивали ради денег, самостоятельно тренировались в поте лица, уничтожили в себе радость жизни, стали равнодушнее. А тот кукловод, которого Шизуй любила с самого детства, оказался хладнокровной гнидой, подавившей в себе все чувства и мечтающей заколоть напарницу-обузу отравленными сенбонами или, что хуже, хвостом. Телегей вздрогнула и растерянно оглянулась. Видимо, задремала ненадолго. Смахивая с себя остатки сна, она встала и взглянула на спящую сестру. Икуроми выглядела вполне умиротворенно, тихонько посапывая. Шизуй положила руку на лоб старшей. Температура стабильная. Жар спал. Тюка улыбнулась краем губ. От сердца её наконец отлегло.

***

День клонился к позднему вечеру, когда Шизуй покинула гостиницу «Гостиница», дабы закупиться чем-нибудь съестным. Прогулочным шагом гуляя по деревне, девушка удивленно оглядывалась, пытаясь понять, что происходит. Людей было очень много, что совсем не свойственно тому Отофоку, которого Тюка знает. Столько украшений, столько красоты! Что за мероприятие у здешних сегодня? Телегей никогда не была на японский традиционных праздниках, а это был именно он, сомнений нет. Иномирянка с диким интересом рассматривала прохожих: большинство мужчин были одеты в белые, как снег высоко в горах, одеяния; женщины ходили либо в красном, цвета драконьего огня, либо в прекрасно изумрудном, как глаза маленькой Асы, кимоно. Шизуй сделалось грустно оттого, что Аса не видит всей этой красоты. Обычно тихая и неприметная улочка в центре деревни, по которой Тюка и шла, вдруг превратилась в эпицентр всего торжества. Кругом были прилавки, где горожане и люди из других деревень и стран покупали всё и вся. То были и всякие сладости, мучные изделия и странные на вид напитки, различные японские зонтики броских цветов, восхитительные кимоно всех размеров, ленточки, игрушки и многое другое. Младшая Колоонзо несмело шагала вдоль праздничной улицы, лавируя между весело бегущими детьми и другими прохожими. Она всё не переставала крутить головой, ошарашенно и любопытно глядя. За этот тяжёлый год ей ещё не приходилось находиться в столь ярком и приятном месте. Атмосфера здесь была лёгкая и расслабляющая, именно такая, в которой Шизуй нуждалась так долго. Воздух был пропитан ароматом цветов. Их красота поражала Телегей и в тоже время и смягчала её душевную боль и терзания. Но праздновать со всеми сей неизвестный праздник Шизу не собиралась да и не могла. Ведь Икуроми сейчас лежит в той мрачной гостинице, голодная и холодная, еле выздоровевшая, уставшая и натерпевшаяся всего. Напомнив себе об этом, младшая Колоонзо собралась пойти в небольшой магазинчик, где они с Асой часто закупались продуктами. Она прошла мимо него минутами ранее. Вздохнув, Телегей развернулась и уже хотела было зашагать прямиком туда, как вдруг в кого-то врезалась. — Ой, извините! — пропищал парниша пятнадцати лет и выдал лёгкий поклон. Но не успела Шизу даже кивнуть в ответ, как мальчик впихнул ей в руки букет цветов и ринулся прочь, лишь звонко бросив через плечо: — С Аой-мацури! — Спасибо… — сказала Тюка ему вслед, но парниша вряд ли услыхал это. Рассеянно смотря на цветы в руках, иномирянка невольно отметила, какие же они разные и красивые: какие-то из них были нежно-розовыми, другие — бледно-жёлтыми, третьи — сиреневыми, а последние — смачно-красными. Они были небольшими, но в большом количестве. И пахли неописуемо. Шизу ещё с минуту дивилась, почему тот мальчик дал ей настолько прекрасные цветы задаром. «И что он там крикнул? Аой-мацури? — Тюка, нахмурившись, отчаянно пыталась перевести это на русский. — Фестиваль… малей? Морьни? Мальни? Как же их там называли… — её вдруг осенило. — Мальвы*? Фестиваль мальвы?» Настроение заметно приподнялось. Обрадованная подарком Шизуй поспешила в магазин.

***

Решив перевести дыхание, Телегей присела на скамейку, положив пакеты с продуктами на землю. Удивительно, что поход в магазин её вымотал больше, чем бег с одной деревни, а то и страны в другую. Решив дать себе фору в две-три минуты, Шизу расслаблено откинулась на спинку скамьи и задумчиво смотрела в небо. Большая цвета мёда луна неспешно плыла по сумеречному небосводу в окружении сияющих звёзд. Младшей Колоонзо всегда казалось, что небо здесь куда выше, чем там, в её родном мире. «И всё-таки… — Тюка с горечью поглядела в ту сторону, откуда пришла. Туда, где всё ещё проводился фестиваль. — Аса, мне так жаль, что мы не смогли посмотреть на эту красоту вместе…» К глазам подступили слёзы. Шизуй шмыгнула и поспешила потереть глаза, мысленно ругая себя за слабость. Телегей постаралась не думать об Асе, потому мысли её и поплыли к другому. К Мицуми. Тюка скрипнула зубами. Из-за неё, из-за чёртовой Фукусаны, из-за её непонятных приоритетов пострадали все, начиная с Кобуры, заканчивая призывными Колоонзо. Столько смертей, столько жертв, столько душевных и физических ранений… А всё благодаря Айдай. Той, что промолчала и позволила лучшим подругам попасть в уже заготовленную ловушку и оказаться в кольце змеи. Шизу сжала руки в кулаки. Ненависть вперемешку со злостью всё накипала внутри, а вместе с этим на сердце давила и обида с горем. — Тебя что-то тревожит, деточка? — тщательно проговаривая каждое слово, поинтересовался голос слева. Вздрогнув, Тюка недоуменно посмотрела на бабушку, так незаметно присевшую рядом. Когда она успела прийти, девушка не знала и лишь покорила себя за подобную невнимательность. А будь вместо этой бабки шиноби, то Шизуй обязательно поплатилась бы жизнью. — Нет, всё в порядке… — заверила её Колоонзо и вновь перевела взгляд на луну в тёмном небе. — Уверена? — Тон старой женщины был мягким и ненавязчивым и будто доходил до самой души. Телегей закивала. Сердце беспощадно кололо. В горле встал ком. Глаза снова заслезились. Телегей поникла головой, но продолжала кивать. Старая, уже дряхлая рука заботливо опустилась на спину Шизуй, и такое родное тепло, исходящее из ладони, заставило иномирянку тихо расплакаться. Это прикосновение почему-то напомнило ей о дедушке, который остался в другом мире. — Ты чахнешь, девочка, — грустно произнесла бабушка. — Чахнешь, как дивный цветок. Как мальва. — Я… просто… я… — Колоонзо всеми силами пыталась унять слёзы. Но их словно было слишком много внутри, потому они и выливались без остановки, резво стекая по щекам. — Я… Извините… Я пойду… Телегей даже не успела привстать, как бабушка положила ей руку на колено и, взглянув в глаза, изрекла: — Даже самым сильным иногда нужна помощь. Глаза всё ещё были влажными, потому Шизу и видела силуэт старушки так расплывчато. Но и зрение не было столь необходимым: забота и беспокойство, что исходили от бабки, нельзя было увидеть, лишь почувствовать. — Почему ты грустишь в такой праздник? — Тон бабушки был, как у робота, тщательно выговаривающего каждую буковку только выученного языка. Такова была её особенность речи. — Слишком много проблем навалилось… — Колоонзо горько усмехнулась, вытирая слёзы. — Сплошные неприятности в этом месяце… — Даже после самой чёрной ночи, — заголосила старуха, — в Отофоку всегда наступает светлый день. И после самого сильного ливня в Амегакуре ярко светит солнце. — А мне кажется, этим всем кто-то всегда управляет. — Шизуй громко шмыгнула. — И дождём в Амегакуре, и чёрной ночью в Отофоку… — Лишь бог способен на такое, деточка. — Рыжий бог, бабушка… Но старуха пропустила сие замечание мимо ушей и продолжила спрашивать: — Что тревожит твоё сердце, деточка моя? Ты так юна… Чего ты жаждешь от этой жизни? — Хочу себе холодное каменное сердце, чтобы больше не чувствовать боли и стать равнодушной ко всей этой фигне, что творится вокруг! Я вообще не хочу здесь быть, я не принадлежу этому миру! — Лицо Телегей исказилось — она снова заплакала. Но даже при этом всё продолжала говорить исполненным горечью голосом: — Я… я просто хочу жить нормально… Хочу обратно домой… Хочу к папе… И пускай он был слишком строгим, грубым и порой нелогичным, часто повышал голос и злился, Нурбек всё равно оставался её отцом. Одиноким родителем, оставшимся без жены и новорожденного сына, а после и лишившимся двух дочерей, которые уехали с классом на озеро и так и не вернулись. Тюке страшно захотелось увидеть его и крепко обнять. Старуха смотрела на девушку с такой же, как у неё, необъятной болью в глазах. Она взяла её за руку, приободряя и поддерживая, молча говоря: «Я здесь, я с тобой!». — Я хочу отомстить… — не своим голосом процедила Шизуй, смотря вперёд, в пространство. — Хочу причинить человеку ту же боль, что он причинил мне и моей сестре. — Что это за человек, милая? — Это тот, кому я доверяла больше, чем себе. Тот, с кем я провела почти всю жизнь. Моя лучшая подруга предала меня, и это её предательство унесло с десяток жизней. Из-за неё, из-за этой Фукусаны, погибла Аса. Такой маленький, ни в чём неповинный человечек погиб… закрыл глаза, и… и всё… Бабушка погладила Шизу по голове. В свету уличного фонаря иномирянка увидела её мягкую улыбку. — Разве этот человечек одобрил бы твою месть? Аса была бы счастлива, узнай она, что ты причинила кому-то боль ради неё? — Аса мертва. И узнать ей что-то не суждено. — Как же? Души родных нашему сердцу людей всегда рядом. Они наблюдают. Не стоит отплачивать вредителю той же монетой. Сильные люди прощают и находят в себе силы жить дальше. — Старая женщина устремила взгляд на звёздное небо, не останавливая поток слов. — Каждый второй шиноби мстит за своего погибшего товарища, потому-то здесь и продолжается круговорот смертей. Мир Шиноби таким темпом никогда не выберется из грязи, в которой так плотно погряз… — И… — Шизуй внимательно следила за старухой, внимая каждому отчеканенному слову. — И что же нужно сделать, чтобы спасти этот мир? — Начать с себя. Изменишься в лучшую сторону и сразу начнёшь замечать положительную сторону жизни. — Бабка повернулась к ней и взяла за руки, легко улыбаясь. — Ты ведь такая молодая и красивая… не стоит тратить свою юность на терзания себя самой и месть лучшей подруге. Отпусти и забудь. Но измениться — далеко не достаточное, но крайне необходимое условие для того, чтобы в мире что-то изменилось к лучшему. Телегей замерла, затаив дыхание. Перед глазами её мелькали образы. В голове рождался план действий. В ней что-то щёлкнуло: — Чтобы что-то изменилось… — в прострации повторила она. — Или кто-то… — и вдруг зажглась, как лампочка. — Точно! Колоонзо вскочила со скамейки, своим резким действием испугав старушку. — Вы бесконечно правы, баа-чан! — в чувствах прокричала она. Глаза Тюки нездорово блестели. — Спасибо! Теперь я знаю, что делать! Спасибо! Похватав с земли пакеты, Шизуй рванула обратно в гостиницу, воодушевлённая и смотивированная к чему-то, оставив удивлённую бабушку в одиночестве.

***

— Начать с себя… Измениться в лучшую сторону… — повторяла слова старухи Телегей, пристально глядя на своё отражение. Девушка стояла в ущербной ванной комнате перед небольшим зеркалом, разглядывая себя. Такая исхудалая и бледная, с впавшими глазницами и потухшими очами. Длинноволосая и лохматая, истощенная потреблением одних лишь пилюль на протяжении чуть ли не целого года. Шизуй решила изменить всё. Изменить себя. Покончить с былой жизнью и начать с чистого листа. Для всего этого нужно совершить лишь один небольшой шаг. Тюка поднесла к лицу кунай. Шинобивский ножик дрожал в её руке. — Пора. Где-то на улице залаяла собака. Икуроми мирно видела свой сон. В Отофоку всё ещё стояла ночь.

***

На утро Арууке чувствовала себя куда лучше. Проснувшись, она сразу почуяла соблазняющий запах еды. — Который час? — хрипло спросила она, садясь за стол напротив Телегей. Та уже за обе щёки уплетала только приготовленный рамён. Восторженно поглядев на лапшу перед собой, Ику подметила, что не ела подобной пищи уже как около полугода, может, и больше. Улыбнувшись краем губ, она вооружилась палочками и принялась за трапезу. Шизуй всё медлила с ответом. Лишь спустя минуту соизволила сказать: — Одиннадцать. Арууке наконец подняла голову и взглянула на имото. И тут же подавилась. Ведь волосы Телегей теперь даже не касались её плеч. — Что за чёрт?! — ошеломленно воскликнула Ику, помня, что только вчера ёлочная шевелюра младшей достигала той до филейной части. — Какого хрена ты отрезала себе все волосы?! Шизу улыбнулась. — Решила измениться. Кардинально. Арууке хотела было что-то сказать, но так и не сыскала нужных слов, а только одарила сестру недоуменным взглядом и продолжила есть, моментами снова оглядывая Тюку и её каре. Раньше, когда она предлагала Шизуй чутка подстричься, та фыркала и всячески отказывалась, говоря, что длина волос красит её, да отшучивалась, мол, будет использовать такую же технику, как у Джирайи, раз уж у них одинаковая причёска. Но теперь… что же так повлияло на неё? Чуть позже, когда Ару уже заканчивала с завтраком, Тюка зачем-то встала подле, явно терпеливо ожидая, когда старшая поднимается из-за стола. Отодвинув от себя упаковку с доеденным раменом, Арууке вопросительно посмотрела на младшую. Лицо Шизуй светилось торжеством, глаза ярко блестели. От неё словно исходило сияние. Полураскрытые губы улыбались одной лишь ей ведомой тайне. Икуроми давно не видела сестру такой, потому и нашла сей вид весьма подозрительным. — Да что с тобой такое? — хмуро спросила Ару, оглядывая имото с ног до головы, а после поднялась с места. Тюка тут же накинулась на неё, схватив за руки. Ику недоуменно вытаращилась. — Идём! — Куда? — Арууке лишь моргала. — Как же? За Мицуми! Икуроми впала в ступор. Минута понадобилась ей, чтобы продолжить задавать вопросы: — Но… Ты ведь… Мы… Она же… Я не понимаю, Шизуй… — Неужели ты забыла, что нам сказала Аса? «Простите её, пожалуйста. Мне кажется, что все ошибаются. Даже взрослые. И я думаю, что вы помиритесь во что бы то ни стало!» Арууке вконец растерялась, не зная, чем ответить. Телегей улыбнулась и мягко произнесла: — Идём скорее, Ику! А в голосе её Арууке впервые за все эти ужасные месяцы услышала проснувшуюся в сестрёнке жизнь.