Чего только не бывает в другом мире!

Ветер заставлял листья деревьев трепетать, и шелест их нежно ласкал слух, успокаивая. В созвучии с этим птицы пели свои песни, латентно наблюдая с веток за двумя путниками. В сопровождении музыки природы блондин уверено шёл вперёд, и обычно тяжелый рюкзак, кажется, даже становился легче по мере приближения к пункту назначения, упрощая путь и позволяя идти быстрее. Секунды шли. Наставник слегка отставал, не успевая за темпом полного энергии мальчишки. Шаг ускорился. Сердце забилось чаще. Он был почти у цели. — Волнуешься? Шелест травы. Ласкание ветра. Широкая улыбка на лице. — Ещё бы, даттебайо! Наконец-то, пришёл конец их долгому путешествию! Три года — довольно большой срок, но и он пролетел быстро наряду с многочисленными тренировками. Теперь всё иначе, и наш парень готов ко всем трудностям жизни. Вот и долгожданные зелёные щиты с красными письменами, а на перекладине — родной сердцу символ. Блондин сжал руки в кулаки, затаив дыхание, когда шёл через ворота, словно переходил из одного мира в другой. — Эй… Это же… — Да… Никаких сомнений! Изумленные Котетсу и Изумо даже приподнялись со своих мест, неверяще, но с улыбкой глядя вслед зашедшим в деревню. Под весёлый смех Джирайи парниша легко забрался на высокий столб. — Сколько мыслей о прошлом. А здесь ничего не поменялось… — расправив плечи, он вздохнул, а затем торжествующе прокричал: — Слушайте все: Узумаки Наруто вернулся в Коноху!

***

Когда Мицуми проснулась, пустыня Казе но Куни уже заливалась буйными красками, и неутолимый пыл солнца стремительно нагревал всю округу. Все три футона были соединены, и поэтому даже неудивительно, что Айдай разбудили не яркие лучи или пение неведанных птиц, а пинок в живот. Телегей, сделав доброе дело, перевернулась на другой бок, что-то бормоча под нос во сне. Мицу скорчила грустную мину, а потом, вздохнув, всё же решилась окончательно подняться и сделать что-то полезное. Она встала, потянулась, широко зевая, а когда повернулась, едва не упала обратно на футон. — Ты до сих пор сидишь?! — ошарашенно воскликнула Фукусана. — Даже глаз не сомкнула? Икуроми, на которую и был повышен тонкий голосок, не повела и бровью, восседая на полу среди груды бумаг и свитков. Перед ней стоял низкий стол, эксплуатируемый уже как который час. Вопрос подруги она прекрасно услышала и неспешно хриплым голосом дала ответ: — Нет, сомкнула. Ненадолго. — Так нельзя, Ику, — устало выдохнула Мицу и подошла ближе к старшей Колоонзо, — тебе ведь нужны силы! Да и мозг должен отдохнуть… Как же так? Иди спать, срочно! — Когда мы с напарниками, — она предпочла не называть их по именам, — выполняли одну миссию, я не спала пять дней подряд. Но благодаря «волшебным» пилюлям всё же смогла и воевать — кхм, то есть сражаться, — и стратегии выдумывать, и из одной деревни в другую бегать… Значит, и в этот раз смогу спокойно продержаться, у меня ведь остался ещё мешочек. — Так и гастрит можно заработать… — Мне кажется, уже. Мицуми промолчала, внимательно разглядывая замысловатую писанину подруги. Аккуратные, идеально выведенные иероглифы на свитках и прописные русские буквы, ровные и круглые, на васи — столько всего было написано, что у Айдай невольно разбежались глаза в разные стороны. Она изумлённо ахнула: — Так много… Ты перестаралась. Что это вообще такое? — Это всё, что выдала мне память: краткий пересказ канона, всего того, что я помню из аниме и манги. Я попробовала «добавить» нас в эту гущу сюжета, посмотреть, какие могут быть последствия от нашего вмешательства… Удивительно, что я делаю всё это лишь сейчас. Стоило спохватиться гораздо раньше. — Ику… Ты… Не хочешь следовать плану Шизуй? — Я не хочу убивать, — отозвалась Колоонзо, и в голосе её промелькнула усталость — от недостатка сна ли? — Все те люди, у которых я забрала жизни… Я никого из них не знала. Ни имени, ни прошлого — ничего, и мне до сих пор как-то всё равно на смерть всяких «левых». Но… но когда речь заходит о тех, кого я знаю уже больше десятка лет… — Арууке сделала многозначительную паузу, стеклянным взглядом буравя исписанные бумаги. — О тех, чьи судьбы, истории жизни и будущее мне прекрасно известны… о тех, кого я считала героями… — Икуроми, я знаю, как это тяжело, но у нас нет другого… — Есть! Всегда есть другой выход, всегда! — Ару вдруг поддалась вперёд, вырвала из кучки одну васи, на которой, помимо длинных предложений, было что-то нарисовано, и с минуту глядела на неё пристальным взглядом. Айдай снова хотела было что-то сказать, но Арууке заглушила её резким возгласом: — Нет! — она тут же смяла бумагу в комочек и рьяно отшвырнула в сторону. — Я не смогу! Мы не сможем! Слишком тяжело, понимаешь, Мицуми? И морально, и физически… — словно впадая в какое-то безумно-депрессивное состояние, Икуроми прилегла на стол, держась за голову и смотря куда-то в никуда. — Как вы хотите это сделать, если я слабею с каждым днём? Мой Райтон, мой призыв… Все мои гончие, Люцифер… Акира ослеп на один глаз… Эти сны, эта Жанна! — старшая Колоонзо почти завыла от отчаянии, под растерянный взгляд Фукусаны потихоньку съёживаясь. — Я пыталась, пыталась предугадать его ход мыслей, атаки… — она внезапно поднялась и порывисто указала туда, куда секундами ранее запульнула комок васи, где, видимо, была расписана целая битва, которой нет, но, вероятно, будет. — Не получится, по-любому не получится! Это как пытаться сломать камень одним пальцем! Да это камень, наоборот, сломает нам палец, а вместе с ним и всю руку! Мицуми медленно покачала головой, шокировано моргая. — Ику… Тебе нужно поспать… Очень нужно… — Как я вообще могу спать, зная, что при плохом исходе все будут винить меня?! — Ику, никто ни в чём не будет тебя винить… — Слишком много жизней, «левых» и нет жизней, за которых я очень переживаю, даже если большинство их обладателей — полные твари и убийцы! Я чувствую слишком много ответственности, будто моё каждое неверное слово или действие будет стоить кому-то головы… — Ику, тебе эти планы вскружили голову… — Мицуми, беспокоясь, прижала руки к груди. — Ты можешь снова потерять сознание. Пожалуйста, иди спать, с тебя уже хватит… — Жрать. — Своим заявлением Шизуй сломала всю агонию, ни с того ни с сего приподнявшись с футона. Не вникнув во всю ситуацию, она спросонья встала и обратилась к подругам: — Нужна еда. Срочно. Кто-то явно проголодался. Айдай горько улыбнулась лохматой Тюке, прищурено глядящей на них. Арууке лишь издала усталый вздох, закрыв лицо ладонями, а после, оперевшись локтем о стол, произнесла: — И вправду стоит сходить за едой. Здесь ведь есть магазин? Телегей, еле моргая, пожала плечами и молча вышла из комнаты, видимо, в этот самый магазин. Лохматая, в помятой одежде, без денег — Шизуй никакие факторы не смущали. — Я схожу с ней. — Мицу поспешила взять пару купюр. — А ты, пожалуйста, приляг. Я наведу потом здесь порядок, не беспокойся, отдохни хотя бы чуток. Икуроми скупо кивнула. Мицуми остановилась у двери, вдруг поняв, что тоже только проснулась и выглядит далеко не свежо и красиво, но делать было нечего: Шизуй уже была на полпути к еде, и нужно было скорее догнать её. Фукусана обречённо вздохнула и тоже покинула их временную обитель, оставив старшую Колоонзо в компании бумаг.

***

— Интересно, что я ем? — задалась вопросом уже довольная, более-менее очухавшаяся ото сна Шизуй. — Не знаю, как оно зовётся, но оно реально вкусное. — Это мелонпан — булочки из дыни. — Мицуми, как и всегда, была всезнающей.  — Ками, оно такое дыневое, но я не вижу ни одного кусочка дыни… Хотя, не суть. Главное, что сладко и питательно. Подруги вернулись обратно в их небольшое логово с пакетиком пышных булочек и соком — иногда даже Шикуцуми могут позволить себе нечто подобное. Однако, стоило им перешагнуть порог, как Мицу встала столбом, и Шизуй по инерции вместе с ней. — Икуроми… — сказала Фукусана укоризненно. Старшая из сестёр всё сидела за столом, что-то неспешно записывая на очередном васи. — Серьёзно? — Фу быть таким задротом! — прокомментировала Телегей и, нависнув над сестрой, глядя ей в бумагу, скорчила кислую мину. — Да оставь ты уже это. Съешь дыневую булочку. Она без дыни. — Не хочу, — отсекла всё и вся Арууке, не останавливаясь. — Дайте мне дописать, ещё немного осталось. Это план наших действий, на случай если вдруг придётся столкнуться в битве с… Хиданом и Какузу. — Ику, это всё подождёт. Шизуй права, иди хотя бы пере… — Айдай внезапно запнулась. На пару секунд в комнате повисла тишина, и только звук падающих на бумагу капель нарушал её. Ару растерянно взглянула на запачканную васи, по чьим капиллярам вверх поднималась красная жидкость. — У тебя кровь из носу! — кэпнула Тюка и поспешила вручить сестре салфетку, взятую для булочек из магазина. — Жуть кошмарная! А ну живо встала и упала на футон! — Шизу, я не… — скомкав салфетку и приставив к носу, только и хотела настоять на своём Ику. — А ну! — голосом, не терпящим возражений, было воскликнуто. Перечить Шизуй было тяжелее, чем Мицуми. Икуроми, обречённо вздохнув, наконец-то встала из-за стола и присела на футон. Кровь довольно быстро перестала хлестать. Имото заботливо впихнула старшей в руки пакет с мелонпанами и литровую упаковку яблочного сока. Тронутая таким вниманием, Арууке скромно принялась за трапезу, а съев половину булочки, поняла, насколько на самом деле была голодна. Айдай по-прежнему стояла у порога. Несмело она сделала пару шагов и приземлилась подле Ару, в то время как Тюка с интересом, но ужасно хмурым лицом просматривала записи сестры. — А… когда мы отправимся в Суну? — после небольшой паузы спросила Фукусана. Икуроми, жуя, отозвалась: — Сегодня. Сейчас. — Чего? — округлила глаза Шизуй, резко обернувшись. — Чего-о-о?! — Сейчас?! Ты… я… мы… — ошарашенная Мицуми не могла нормально сформулировать вопрос. — Ам… Ну… Не слишком ли рано? — Ты говорила, что у нас есть ещё много времени до начала всей заварушки! — возмутилась Телегей. — С чего бы такая резкая смена планов? — в конце фразы она поморщилась. — Фу, тошнит уже от слова «план»… — Я сказала, что в лучшем случае у нас будет неделя. Но… мне кажется, лучше перестраховаться — выйдем пораньше. — Что-то в последнее время мы так часто страхуемся… — задумчиво протянула Айдай, с неким чувством вины вспоминая, как её заставили перестраховаться и на пожарный «заморозить» свиток с Кисаме и Самехадой. — Раньше мы просто плыли по течению, ни о чём не волнуясь. — По течению может плыть и мёртвая рыба, — Ику хлебнула соку так, будто это была рюмка водки, и улыбнулась. — Так что собирайтесь. Пора уходить. Она сказала это так величаво и умно, словно заготовила эти фразы заранее, чем вызвала у сестры лишь закатывание глаз. — Не выпендривайся. — Шизуй резко поставила её на место, — и сейчас выспись наконец. А не будешь спать — пойдёшь в свою Суну одна. Время утекало сквозь пальцы, как песок, и Икуроми казалось, что она и девочки ничего не успеют и вмешаются в дело, когда уже будет слишком поздно. Хотелось ответить младшей чем-то неоспоримым, но, увы, после стольких часов работы в голове осталось одно лишь перекати-поле. Прекословить было нечем — Арууке помрачнела пуще прежнего и была вынуждена повиноваться. Минутами позже Морфей с распростёртыми объятиями принял её в своё царство.

***

Пускай небо и было серым, но солнце светило ярко и тепло в Долине Саблезубых. Шизуй ещё ни разу не появлялась здесь после Иномирянской битвы, в кой-пали все её Нинкены*. Девушке сделалось не по себе: она чувствовала это давление со всех сторон, хотя рядом никого и не было. Кое-как набравшись сил и смелости, Телегей вдохнула полной грудью свежий воздух и отчаянно зашагала по незамысловатой тропинке. Кругом были холмы, покрытые свежей зелёной травой; где-то виднелась рыхлая земля с милыми отпечатками лапок четвероногих; вдали возвышались могучие скалы и горы; совсем рядом протекала река, бурная и холодная, уносящая своим потоком не совсем приятный запах семейства собачьих — Долина Саблезубых была красива и прекрасна, и у Шизуй, когда она впервые очутилась здесь около года назад, даже перехватило дыхание от восторга. Теперь же дыхание перехватывало от страха. Девушка не могла и предположить, что её ждёт. А когда это всё-таки сделала, то каждый последующий вариант казался ужаснее предыдущего. Вдруг на пути иномирянки появился пёс, огромный, чёрный, с пугающим шипастым ошейником — выглядел бульдог довольно внушающе. Тюке показалось, что она где-то уже его видела, да не раз: быть может, он один из Нинкенов Какаши? Собака с унылым выражением морды поморгала, как бы что-то имея в виду, и, отвернувшись от человека, куда-то зашагала. Телегей, поняв тончайший в её жизни намёк, последовала за чернышом. Вместе человек и собака дошли до Великого храма. Там уже скопилось предостаточно народу — визит Шизуй не был ни для кого неожиданностью, ведь это не она проявила инициативу навестить это место. Наоборот — её пригласили сюда, а приглашение любезно передал ей посыльный, внезапно появившийся в небольшом иномирянском убежище в Сарью (Мицуми от такого чуть не хватила кондрашка, Икуроми спала и до сих пор спит). Собаки, волки, песцы и лисицы собрались здесь и сейчас вокруг Великого храма. Он, в свою очередь, представлял из себя красную будку с крышей в японском стиле, возвышающуюся на два метра над землёй. По обеим сторонам от Великого храма стояло два фонаря, внутри которых пылало пламя. Шизуй слегка затрусила, но быстренько напомнила себе, что она — Колоонзо, и немного успокоилась, подавив в себе желание испуганно поджать ушки и хвост, как собака, которых у неё нет. Всюду слышался говор, лай, вой. Телегей чувствовала на себе множество взглядов, заинтересованных иномирянкой и осуждающих её, и от этого было немного не по себе, однако она старалась игнорировать всё это, глядя лишь вперёд, на будку. Тут из темноты Великого храма начал выходить ОН — собачий глава Долины Саблезубых. Медленной и грациозной походкой ОН выплыл и предстал пред своими братьями и сёстрами, величаво всех оглядев. Это был крупный (для своего вида) представитель псовых. Ростом в тридцать сантиметров, в длину — сорок, с огромными ушами, густой рыжей шерстью и чёрными бездонными глазами — его прозвали Ину, и являлся он фенеком. Маленький (по сравнению с остальными), хорошенький пустынный лис с ушами, превосходящими саму его голову в размере, был недоволен шумом и гамом, потому и потребовал тишины и внимания: он закричал, издав такой громкой скрипучий звук, который обычно бывает, когда проводишь ножом по тарелке. Все псовые замолчали. Шизуй передёрнуло, она поморщилась и едва сдержалась, чтобы не закрыть руками уши, лишь бы не слышать этот невыносимый писк. Наконец настала долгожданная тишина. — Здравствуй, иномирянка, — заговорил Ину отнюдь не щенячьим голосом. — Спасибо, что явилась так быстро. — Да без проблем, в общем-то, — улыбнулась Тюка. Она сильно нервничала. Фенек выжидающе молчал. Остальные обитатели Долины Саблезубых, преклонившись перед главой, голодным взглядом смотрели на человека. Шизу вдруг поняла, что и ей нужно преклониться, иначе её разорвут на части. Младшая Колоонзо нехотя опустилась на одно колено, показывая своё уважение. Ину довольно кивнул. — Как ты думаешь, девочка, отродье человеческое… — Фенек заходил туда-сюда, не в силах стоять на одном месте. Иномирянка беспрерывно следила за ним. — …почему ты здесь? Для чего я тебя сюда вызвал? Шизуй молчала. Предположения были, но она всё равно молчала. Фенек продолжил: — Не знаешь? Тогда другой вопрос: что ты делала здесь, в нашем доме, в Долине Саблезубых, раньше? Чем ты здесь занималась? Телегей осмелилась подать голос: — Тренировалась. Осваивала Режим Отшельника. — Верно, ты осваивала Режим Саблезубого Мудреца, — согласился Ину и ускорил ходьбу вокруг своей будки. — С кем ты это делала? Кто тебе помогал? Тюка приоткрыла рот, чтобы ответить, но ничего из него не вышло: слова застряли на полпути. Фенек, заметив эту нерешительность, завопил своим ужасно скрипучим голосом: — С кем?! — С Теем, — вырвалось у Колоонзо. Она поспешила исправиться: — С Тентайошикэ. — Верно. С Тентайошикэ, верным Тентайошикэ, одним из моих сильнейших собратьев. — Фенек вдруг остановился, и пристальным, полным злости взглядом уставился на иномирянку. Та поёжилась. — Где… где Тентайошикэ? Ответь, девочка! Где наш Тентайошикэ? Где Шубашу? Где Гаюн? Где Курокен? Где они? Отвечай! Шизуй скорбно молчала. Молчали и остальные псовые. — Отвечай! — вновь завопил Ину, и его крик был сродным со скрипом пенопласта. Телегей не выдержала: — Я не знаю! — Она опустила голову и взгляд. — Не знаю… — Конечно, ты не знаешь! — воскликнул Ину. — Зато знаю я! Знаем все мы! — он кивнул на своих сородичей. Они грустно прижали уши. — Тентайошикэ и его команду нашли обгорелыми в Стране Звука! Обгорелыми и мертвыми, словно их поджарили на ужин и забыли съесть! Перед глазами Шизуй промелькнула картинка из прошлого: вот она держит руку Жанны зубами, рыча, как одичавший зверь, и когда Гецория замахивается на неё огненной сферой, когда конец совсем близок, появляется Тей. Он набрасывается на врага, и они с Жанной катятся кубарем куда-то. Кругом всё горит, огонь абсолютно везде. Слышатся крики сестры, кровь течёт из раны на животе. Шизуй лежит на земле, еле дыша, слыша всё будто сквозь вату в ушах. Но один звук она не смогла не услышать: то был Тентай, заскуливший так жалобно и тонко, заскуливший в последний раз. У Телегей заболело сердце. Его словно пронзили стрелой, но это был далеко не Купидон. — Они ушли на миссию с тобой, помогать тебе! — рычал Ину на всю округу, где стояла идеальная тишина. — И благородно пали, защищая тебя! А ты! Что сделала ты?! Как отблагодарила их ты?! У Тюки задрожали губы. Она стиснула зубы сильнее. — Ты оставила их, — уже бесцветно произнёс фенек. — Бросила там, где ещё догорало пламя. Где твоё благородство? Где верность Саблезубого мудреца? Кто-то в толпе не смог промолчать: — Ты бросила их гнить! — Нет! — не сдержалась Шизуй и сжала ладони в кулаки. — Неправда! — Оставила их! — раздалось среди псовых. — Бессердечная! — Нет! — Тентай погиб зря! Ради безжалостной человечишки! — Нет, это не так! — Это ты должна была сгореть, а не они! Шизуй расплакалась, уже полностью пав на колени. Закрыв лицо руками, она содрогалась от рыданий. — Прекратите… Это не так! Я… я… — Она вспомнила, как точно также, как и сейчас, плакала над телом Асы, и в тот момент ей было совершенно не до погибших призывных. Телегей с каждой секундой всё больше и больше чувствовала себя повинной. Вина переполняла её. Рыки, лай и обвинения не прекращались ещё с минуту. После Ину снова гавкнул, и настала тишина. Он продолжил, негромко, устало, с обидой: — Мы отыскали их тела, перенесли и похоронили здесь. Тентайошикэ и его команда были нашими собратьями и сейчас являются для нас героями, павшими благородной смертью. Колоонзо молчала. Она по-прежнему дрожала в слезах и еле сдерживала всхлипывания.  — Они сгорели за тебя, а ты бросила их тела на поле битвы. Ты не перенесла их тела сюда и даже не оповестила нас об их смерти. Тюка не знала, что ещё можно сказать в таком случае. Она хотела было раскаяться, но Ину, предугадав её слова, холодно выдал: — Это непростительно. Я не прощаю тебя. Мы не прощаем тебя. Громко задул ветер. Похолодало. Ину продолжил: — Тентайошикэ дорожил тобой, иномирянка. Думаю, он хотел бы услышать твой голос. Навести его могилу и убирайся. Твой контракт с представителями Долины Саблезубых с этого момента расторгнут. Шизуй замерла. — Больше никогда не появляйся здесь.

***

Небосвод был мрачен и угрюм, и лишь полная луна своим светом не давала Шикуцуми потеряться в пустынном мраке. Икуроми уже осточертел этот песок — она стремительно шагала впереди всех, мечтая скорее почувствовать под ногами твёрдую почву. Мицуми легонько дрожала от холода и, едва шевеля губами, напевала себе под нос какую-то песенку. Шизуй молча брела позади подруг, подражая тёмному небу своей удрученностью. Прошло то ли три, то ли четыре, может, даже пять часов с тех пор, как девушки благополучно покинули Сарью и отправились в столицу Песка. Почему именно сегодня? Почему именно ночью? Ответ знала лишь Ику. — О… — Мицу замедлила шаг, щурясь, глядя куда-то вдаль. — О! — воскликнула она куда эмоциональней, опознав предмет во многих десятках метров от них. — Это же… Суна! Иномирянки окончательно сбавили скорость. Арууке нахмурилась, не разделяя радости и виденья подруги. Телегей с жирным вопросом в глазах смотрела вперёд, туда же, куда указывала рукой Айдай. — Разве? — Тюка задумчиво склонила голову набок, помогая себе увидеть сменой ракурса. Минималистские песчаные стены вдали нисколько не соответствовали преставлению Шизуй о великой и прекрасной столице Казе но Куни. — Да, ошибки быть не может! — Фукусана была в самом рассвете сил, словно подпитывалась энергией луны, и говорила с энтузиазмом, в то время как младшая Колоонзо, наоборот, чахла, как одинокая тучка на небе. — Это те самые ворота Сунагакуре! Вот же она, Суна! Мы почти дошли! Ару заметила проход между огромными стенами, с этого расстояния напоминающего узкую щёлочку. А там, за всем этим добром, и скрывалось селение Песка. — И вправду… — произнесла она и ненадолго зашлась глухим кашлем. — Значит, ты не продумала, как нам зайти внутрь? — спросила Шизуй у сестры, и той оставалось лишь отрицательно повести головой. — Что мы вообще забыли здесь так рано? У нас ведь было ещё пару дней! — Страховка, — ответила за подругу Мицуми и вновь вспомнила, как на всякий пожарный была вынуждена поместить в кристалл свиток с запечатанным в нём Кисаме. Она кинула мимолётный взгляд на набедренную сумку Ику, где, скорее всего, сейчас и покоился сам свиток. Арууке не оставила это без внимания: она проследила за взглядом подруги и нахмурилась, слегка насторожившись. Телегей тем временем сердито лепетала: — Как мы вообще собираемся встретиться с нарутовцами? А если Узумаки вспомнит вас с Мицу, вы ведь уже встречались! Да и Какаши может что-то заподозрить. Если всплывёт, что мы — бывшие Акацуки, то всё, пиздец… — Шизуй, следи за выражениями. — Пронизывающий тон Ару нисколько не встревожил Телегей. — Говори менее доступно для шпионов, на русском. — Да этот Зецу не может так легко вычислить наше местоположение! — Тюка упиралась на японском. Настроение её было таково, что хотелось буянить, ругаться и злиться просто так, вымещая весь негатив. — Тем более здесь кругом песок, а он вроде как вылезает лишь из деревьев и земли. — Довольно рисковать! Мы и так многого натерпелись! — Не рисковать? Издеваешься, Ику? — Младшая Колоонзо нервно усмехнулась и рукой указала в сторону деревни. — Мы припёрлись в эпицентр всех событий! Чёртово начало всей заварушки! И ты думаешь, что мы до сих пор не рискуем! Да мы всегда это делаем! Риск — уже как наш стиль жизни! Арууке раздраженно выдохнула, будучи недовольной неоспоримыми аргументами сестры, а затем снова закашляла, да так пронзительно, что, казалось, она вот-вот выкашляет и сами лёгкие. Айдай сделалось беспокойно от затянувшегося кашля подруги. — Ику… — Было настолько больно смотреть на почти согнувшуюся пополам Колоонзо, что Мицу даже приставила руку к сердцу. — Песок в глотку попал, — еле выговорила та и ещё пару секунд надрывалась, прикрывая рот рукой. — И где мы остановимся? — не обращая ни на что внимания, продолжала гневно возмущаться Шизуй. — Думаете, нас так просто пустят в Суну? Это вам не Сарью, не жалкая песчинка! Сунагакуре — песчинище! А мы, если что, бывшие Акацуки! — Шизуй, заткнись, умоляю! — рыкнула Икуроми. — Сама заткнись! — в таком же тоне отозвалась та. Ару скрипнула зубами. Тюка обратилась уже к Мицу: — Нам ведь ещё далеко до канона? Сколько ещё осталось? Как долго нам торчать в этой песочнице? Когда вообще этот хренов Шиппуден начнётся?! Внезапно землетрясение настигло их: поверхность под ногами заходила ходуном, заставив Шикуцуми рефлекторно замереть. Внимание вдруг привлекла ослепительная вспышка над деревней, такая огромная, всепоглощающая и завораживающая, поглотившая почти всю Суну. Стало светло, как днём. Тряска продолжалась. Однако через пару секунд всё стабилизировалось. Луна снова оказалась единственным источником света, а селение накрыла тишина, пугающая и, казалось, сама же ошеломленная. Шизуй могла лишь моргать, застигнутая врасплох взрывом над «песчинищем». Мицуми, наоборот, не смела даже этого делать и по-прежнему не двигалась. Икуроми обомлела, и в голове её пролетела тысяча и одна мысль по поводу произошедшего. Ошибки быть не может. То был Дейдара. То была его взрывная техника. Арууке почувствовала, как учащается собственное биение сердца, а на душе становится страшно от понимая того, что их, Шикуцуми, ожидает впереди. Мицуми, шумно сглотнув, запоздало ответила на вопрос подруги неуверенным голосом: — Сейчас?