Чего только не бывает в другом мире!

— Вы задержались, Сасори но Данна, хм! — с усталостью в голосе упрекнул его Дейдара. — Я думал, вы ненавидите заставлять людей ждать. Блондин, спасаясь от начавшегося ветра, нашёл себе прибежище у двух небольших камней. Песчинки задорно танцевали повсюду, и Дейдара был вынужден уткнуться в свой высокий ворот плаща и чуть опустить фирменную соломенную шляпу, чтобы защитить правый глаз. А наверху восседала огромная белая птица, искусственная, терпеливо ждущая приказа хозяина. Гаара был крепко схвачен её хвостом, а кожа на его лице отслаивалась кусками, рассыпаясь в песок и улетучиваясь, — парень походил на разбитую и умирающую фарфоровую куклу. Ответа не последовало. Тсукури поднял взгляд на напарника и не на шутку удивился: от Хируко веяло жуткой аурой, ощутимой даже за несколько метров, и шёл он не как обычно, неспешно и сдержанно, а экспансивно и порывисто. — В чём дело, м? — с опаской, но диким любопытством поинтересовался Дейдара. — Неужели тот разукрашенный брат Казекаге оказался настолько сильным? В любой другой раз подрывнику бы велели заткнуться и лишний раз не нервировать. Однако сейчас Акасуна был зол и оскорблён до глубины того, что ещё осталось от его души, и даже не услышал слова товарища. — Данна, м? — Тсукури, казалось бы, забеспокоился. А перед глазами великого кукловода тем временем вереницей пролетали ещё горячие воспоминания: вот старшая Колоонзо угодила в него своей чёрной искрящейся чакрой; вот розовый кристалл Фукусаны, стоило на мгновение отвлечься, уже прицепился к хвосту, стремительно распространяясь дальше; а вот и сам Сасори, избавляющийся от собственной конечности и позорно исчезающий с поля битвы. Подобное с ним, гением Сунагакуре, не случалось никогда. — Эти иномирянки… — процедил Хируко пугающим хрипом. Противный ветер заглушал звук, не давая услышать подобный шёпот, пускай и с близкого расстояния. — М? Чего? — Дейдара в недоумении лишь нахмурился. — Эти несносные иномирянки! — рявкнул Сасори. Акасуна решил для себя: это был первый и последний раз, когда он вынужден так унизительно отступать, не зная, чем контратаковать уникальный Шотон Мицуми. Он придумает, как противостоять этой кристальной напасти, и отомстит. Обязательно отомстит за свою честь и достоинство.

***

Прошло уже несколько часов с тех пор, как иномирянки прибыли в Сунагакуре. Айдай уже не помнила, как оказалась в этом здании. Такое большое, просторное, снаружи песочное и похожее на треть домов этой деревни, оно являлось госпиталем, правда, никого из нуждающихся в медицинской помощи, кроме Телегей и Канкуро, Мицу не увидела. По просьбе медиков им с Икуроми пришлось покинуть комнату, где лежали отравленные ядом Сасори, и на какое-то время засесть в коридоре. Приземлившись на весьма уютное кресло, Мицуми пристально глядела в одну точку в углу, подперев руками подбородок. Сердце её, обеспокоенное, сжимающееся от неясного будущего и учащенно бьющееся, было с Шизуй, а мысли, томные и мечтательные, — с Итачи. «Интересно, что он сейчас делает? Не одиноко ли ему без меня и Кисаме? — вспомнив о мечнике, Фукусана виновато опустила взгляд и теперь уже думала о его судьбе. — Может, Ику сжалится и разрешит выпустить Кисаме из кристалла? Ведь если мы ему расскажем о каноне, об ужасных последствиях войны и Кагуе, то тогда… Тогда мы получим сильного союзника! И нам будет легче завершить план „Б“…» Мицу задумчиво уставилась на потолок неизвестного здания. Он был таким светло-бежевым, отчего напомнил ей потолок в старой квартире Колоонзо, где они всем составом Шикуцуёми когда-то жили. Айдай тихо вздохнула. Теперь её мысли плавно перетекли к Аи, такой далёкой, одинокой, нуждающейся в помощи и… — Как ты можешь так просто сидеть и витать в облаках?! — рявкнула Икуроми, и Мицу, умудрившаяся уже голову запрокинуть назад, вконец устроившись на кресле, вздрогнула от испуга. — Неужели тебе всё равно на жизнь моей сестры?! — Что? Нет! — та, мигом выпрямившись, замахала руками. — Я… Просто… Ам… Задумалась… — Как вообще можно мыслить в такой ситуации?! — Арууке была даже больше, чем просто подавлена и обеспокоена. Она не могла совладать с паникой, и все те эмоции, которые она училась подавлять весь этот год, вырывались наружу со страшной силой. — Я… Я не знаю, что со мной! У меня голова идёт кругом… Старшая Колоонзо стояла перед всё ещё сидящей подругой, приставив ладонь ко лбу. В её взгляде смешались страх и отчаяние, злость и обида, тревога и раздражение; на глазах выступили слёзы, еле как сдерживаемые; зрачок конвульсивно метался из стороны в сторону, словно ища нечто, за что можно зацепиться, сфокусироваться. — Ику, присядь, — осторожно попросила Мицуми, указав на кресло подле себя. — Успокойся, пожалуйста. Не надо паниковать, всё будет в порядке. — В порядке? В порядке?! — Тон Ару повышался с каждым последующим словом, голос почти срывался. Она указала в сторону закрытой двери, где медики работали над пострадавшими. — Ты называешь это «в порядке»?! — Икуроми… — Это я виновата. — Арууке послушно плюхнулась рядом с подругой. Сначала она размякла, как желе, едва не скатившись на пол, а после наклонилась вперёд, обречённо схватившись за голову. — Надо было спорить, надо было отговорить её… Как я могла?! Дура, дура!.. Айдай с грустью смотрела на старшую Колоонзо, у которой от нервов даже непроизвольно затряслась нога. Вздохнув, Фукусана заботливо положила ей руку на колено, останавливая тик. — Не переживай так, Ику. Шизуй уверена в себе и своём плане. Она знала, что делает! Ты должна довериться ей! — Шизуй ничего никогда не продумывает до конца, потому что, черт подери, это Шизуй! Я по своей тупости позволила ей взять ситуацию в свои руки, и теперь её жизнь на кону! — Икуроми-таки сорвала голос, прокричав всё это прямо в лицо Мицу, и зашлась сухим хриплым кашлем. Старшая Колоонзо продолжала кашлять, а Фукусана — с беспокойством смотреть на неё и хлопать по спине до тех пор, пока в коридоре вдруг не появился Баки. У него были грубые черты лица, красные полоски на щеке и белый головной убор, обрамляющий лицо и скрывающий левый глаз. Джонин выглядел очень серьёзным, хмуро глядя на иномирянок одним глазом, но и отчаяние проскальзывало в его цепком взгляде. Как-никак он потерял двух своих учеников (не совсем потерял — лишь одной судьбе известно, каков будет исход). — Ику… — еле двигая губами, шепнула ей Мицуми и тихонько потрясла за плечо, уведомляя о приходе шиноби. Арууке, наконец, закончила кашлять и, тяжело дыша, подняла голову. Взлохмаченные длинные волосы подруги, спадающие на лицо, заставили Айдай вспомнить ту страшную девушку из фильма «Звонок», которая вылезала из телевизора и всех убивала. Какая-то точка соприкосновения между ними определенно была. И если та страшила глядела на мир с нескрываемой ненавистью и злобой, то Икуроми смотрела на Баки покрасневшими глазами от так и не потёкших по щекам слёз с раздражением и нетерпением. — Кто вы такие? — холодно произнёс джонин, чем и вырвал из Ару нервный смешок. Она что-то пробурчала себе под нос и снова поникла головой. Мицу, понимая, что сейчас нужна подруге как никогда, приобняла её и жалобным, несчастным голосом ответила: — Борцы с нукенинами. Всё шло по уже заготовленному сценарию плана «Б». Оставалось только хорошо сыграть, ничего не упустить и нигде не проколоться. Баки, получив столь невинный ответ, нахмурился пуще прежнего. Икуроми тихо захохотала.

***

Старшая Колоонзо и Фукусана были вынуждены ворваться в лазарет, когда ухудшение ситуации проявилось в виде истошных криков. Шизуй неистовствовала, дёргаясь всем телом и отбиваясь от пытающихся помочь ей ирьенинов. Последние непрофессионально запаниковали, не зная, как совладать с такой буйной пациенткой, и Арууке от безысходности пришлось вмешаться самой: она обездвижила сестре руки, заломив их над головой. Однако Тюка не была бы Тюкой, если бы сдалась так просто — она умудрилась схватить старшую за локон и дёрнуть с такой силой, что Ару едва не стукнулась лбом о кушетку, с которой Телегей так и нарывалась сорваться. — Шизуй, успокойся! — рявкнула Ику, но осталась проигноренной. — Потерпи немного! Двое медиков держали иномирянку за ноги (пускай правая конечность и была дееспособна), пока третий уже бежал за успокоительным. Мицуми так и замерла у дверного проёма, прикрыв рот ладонью и с ужасом глядя, как судорожно изнывает и воет от боли подруга. Баки стоял рядом с непроницаемым лицом. Еле разборчивая русская брань эхом разносилась по помещению. Икуроми, стиснув зубы, терпеливо ждала, пока имото угомониться. Ирьенин со шприцем в руке прибежал всего через пару секунд, для обеих Колоонзо показавшихся мучительной вечностью. Одно ловкое движение — и вот всё закончилось. Арууке, едва не оставшаяся без клочка волос, нависла над лицом сестры и застала, как закатились наверх её чёрные зрачки, а сама Телегей, размякнув, снова потеряла сознание. Ару медленно осела на холодный пол, облокотившись о ножку медицинской кушетки, и, запрокинув голову, взглянула на идеально белый потолок с небывалым отчаянием. — Вы ведь поможете моей имото? — сухой голос Колоонзо разрезал воцарившуюся тишину пополам. Врачи растерянно переглянулись, без слов спрашивая друг у друга: «Она это нам?». — Мы постараемся, — кивнул ей тот, что принёс шприц и сделал укол. Мицуми, глядя на безутешное выражение лица подруги и её обречённый взгляд в никуда, поняла, что слова ирьенинов для подруги — пустой звук. Жизнь Шизуй сейчас зависела лишь от одного человека. Икуроми помрачнела: — Надеюсь, Коноха отправила вам достойную подмогу. — Не сомневаюсь в этом, — отозвался Баки. Решив, что Арууке пока лучше не трогать, он тихо обратился к подле стоящей Айдай: — Вы сказали, что отлавливаете нукенинов. Слышались в его голосе нотки недоверия, да и были они весьма аргументированы: Шикуцуми были далеки от образа тех, для кого бой с опасными отступниками деревень — как семечки щёлкать у бордюра. — Акацуки, — скромно уточнила Мицу. — Мы боремся с членами именно этой преступной организации. — Во взгляде джонина уже читался новый вопрос. — По личным причинам. У нас с ними… свои счеты. Мицуми говорила настолько уверено, насколько только могла. Баки настораживал её опущенный взор и сцепленные в замок руки, тем не менее он не стал придираться, лишь спросил с нетерпением и еле подавляемой злостью: — Кто это сделал? — Было понятно, что имелось в виду случившееся с Канкуро и Шизуй. — Вы знаете его имя? Фукусана растерялась, но виду почти не подала: только затаила дыхание и беспомощно буравила Икуроми, сидящую на полу спиной к ней. Время беспощадно шло. Секунды улетучивались. Вопрос оставался без ответа. — Ам… — Зрачки Айдай конвульсивно бегали из угла в угол. Она захотела что-то сказать, даже открыла рот для этого, но в последний миг передумала и потому снова повторила: — Ам-м-м… — Сасори. Мицуми сконфуженно глядела, как старшая Колоонзо медленно встаёт на ноги и, отходя от сестры, приближается к ним. Гордый, но обиженный вид, сжатые челюсть и кулаки, тяжелое дыхание — Фукусане на секунду подумалось, что подруга не в себе. — Чего? — Баки же подумал, что ослышался, и лучше бы это было так. — Акасуна но Сасори — член Акацуки, отступник вашей деревни Песка… — сами глаза Арууке, казалось бы, похолодели. — Тот, кто ранил мою сестру и этого парня. Он — главный соучастник похищения Казекаге. Лицо Баки исказилось от ужаса. Он обеспокоенно посмотрел на Канкуро, не веря, что тот умудрился столкнуться с таким серьёзным врагом и одновременно осознавая, как мал шанс избавиться от яда Сасори, прозванного гением Суны. — Не может быть… — Баки из последних сил держал себя, по-прежнему не отрывая взгляда от Канкуро, еле дышащего и постепенно приближающегося к смерти. — Икуроми… — одними губами произнесла Мицу, не понимая, какого чёрта это только что было. Шикуцуми ни в коем разе не договаривались, что будут называть имена Акацуки. Почему же Ику своевольничает? — Можете не верить, что мы — куноичи Амегакуре, — давяще продолжала Арууке, неспешно делая шаг за шагом к Баки. — Можете не верить, что мы боремся с преступниками. Можете не верить ни единому нашему слову, но знайте: с вашей помощью или без, мы отыщем Акацуки и совершим возмездие. — Так их ненавидите, что рискнёте собственной жизнью в бою? — спросил с прищуром. — Очевидно, — ответила с хилой улыбкой. Баки промолчал. И лишь через пару секунд развернулся и стремительно направился куда-то. Икуроми устало выдохнула, и что-то с уходом чужака покинуло и её: может, показательная уверенность, а может, и боевой, кровожадный настрой. Она как-то поникла плечами, почти уменьшаясь, и затем многозначительно переглянулась с Мицуми. Та поспешно подошла к ней и, приобняв, потащила вон из лазарета. Их прогулка до кресел в коридоре сопровождалась громким молчанием. «Из Шизуй актриса получше, чем из меня. Я переиграла». «Ты молодец. Я сама почти поверила, что ты всерьёз хочешь уничтожить Акацуки…» Никакой «телефонной техники», лишь реабилитирующиеся узы. Подруги приземлились на сидения и, морально поддерживая друг друга, выждали с пару часов.

***

Шизуй с Канкуро уже перевели в другую палату, когда пришла помощь. Бесполезная, старая, но всё же помощь. Арууке мгновенно разлепила заспанные глаза и поднялась с места сразу, как только почувствовала приближение чужой чакры. Айдай вскочила следом и ещё долго моргала, пытаясь прийти в себя и понять, что происходит. Медики, проходившие мимо, также замерли, в немом удивлении глядя на неспешно плывущих по коридору стариков. — Это же… — Не верится! — Я думал, они уже давно отошли от дел… Чиё и Эбизо, старейшины деревни скрытого Песка, в сопровождении Баки величаво минули всех, будто никого и не заметив, и зашли в комнату, светлую, просторную, пахнущую спиртом и ещё какими-то медицинскими средствами. Иномирянки оставались позади Баки, в то время как старики прохаживали вокруг коек больных. — Кто это? — спросил Эбизо, чьи брови висели, как локоны, вплоть до подбородка, скрывая собой глаза. Он указывал на подрагивающего от судорог Канкуро, вдоволь перевязанного бинтами. — Никогда не видела подобного… — заключила Чиё после того, как рассмотрела переданный ирьенином анализы крови Сабаку и младшей Колоонзо. Икуроми мысленно изобразила фейспалм, понимая, что это от этих пенсионеров ничего дельного ждать не стоит. — Канкуро, старший брат нынешнего Казекаге, — терпеливо представил ученика Баки. — А это кто? — спросил Эбизо, теперь уже указывая на Тюку. Еле дыша, она лежала с влажной тряпкой на лбу и перевязанным правым бедром, как и кукловод, жмуря глаза. — Шизуй Колоонзо, моя младшая сестра. — И только теперь на иномирянок обратили внимание. Чиё, выглянув из-под папки-планшета, посмотрела на них с недоверием. — А вы кто? — для Эбизо сегодня был день знакомств и неожиданностей. — Икуроми Колоонзо и Мицуми Фукусана, — теперь Баки учтиво представил девушек. — Они наши гости из Амегакуре. — Амегакуре?! — ошарашенно вскрикнула Чиё и, вдруг отбросив всякие анализы в сторону, отпрыгнула на пару метров и встала в боевую позу. Мицуми, изумленно хлопая глазами, потеряла дар речи. Икуроми, устав от всего, лишь изобразила на лице простодушие. — Я не позволю вам украсть секреты нашей деревни! Вы, прохиндеи дождливые, ну сейчас я вам покажу! — Чиё-сама! Постойте! — возглас Баки не был услышан старухой из-за её пронзительного крика, с которым она ринулась на иномирянок. Ару с Айдай, не сговариваясь, отскочили в разные стороны, и Чиё пришлось нападать только на одну из них — потенциальной жертвой стала Мицу. Несмотря на свой возраст и боли в пояснице, бабка стремительно атаковала Фукусану рядом мощных ударов с руки и даже с ноги. — Что вы делаете?! — в отчаянии воскликнула Мицуми. Она не смела контратаковать и потому лишь защищалась. Но вот отличный удар от старушки — и блок успешно пробит. Айдай, некогда член Акацуки и бывшая напарница Учихи Итачи и Хошигаке Кисаме, неловко оступилась, споткнувшись о собственные ноги, и смачно грохнулась на пол. Чиё вмиг нависла над ней и, замахнувшись, с громким выкриком «Чха-а-а!» почти обрушила на бедное лицо девушки свой сконцентрированный чакрой кулак. Мицу зажмурилась. Воцарилась тишина, сопровождаемая ошарашенными взглядами. — Сестрёнка! — обеспокоенно воскликнул Эбизо, поддавшись вперёд. — Мицуми! — раздался следом гневный, осуждающий возглас Ику. Фукусана с испугом открыла глаза и сама же удивилась увиденному: родной Шотон спас её, захватив обе руки бабки Чиё, тем самым не позволив удару свершиться. Но, естественно, кристалл сделал это не по своей воле и брал начало от кулака Айдай, крепко сжатого тогда, когда старуха налетела на неё. Схваченная старейшина, тяжело дыша, изумленно смотрела на острые концы розового создания, напоминающие сверх толстые иголки ежа, что едва касались её подбородка. — Что это? — для Баки тоже сегодня день потрясений и стресса. — Шотон. И Мицуми уберёт его, если старуха пообещает больше не кидаться так на нас. — Икуроми ловко предъявила свои требования, хотя сама была ужасно недовольна тем, что способность подруги оказалась раскрыта. Чиё высокомерно фыркнула, повернув голову в сторону, как бы говоря: «Ещё чего!». Ару неосознанно сравнила её с Сасори, но пришла к выводу, что бабка больше походит на Дейдару. — Мы не собираемся красть ваши «секреты», нападать или причинять вам вред, — смело заявила Арууке всем присутствующим. — Моя сестра была знакома с Канкуро ранее и вступила в бой лишь для того, чтобы помочь ему, и была ранена. Мы, куноичи Амегакуре, покинули свою деревню по личным интересам, как я уже сообщила Баки-сану, с разрешением нашего правителя Ханзо Саламандра. Мы не являемся нукенинами, наоборот — мы ищем их, Акацуки. У нас с вами одна цель, так что у вас нет понта переходить нам дорогу, Чиё-сама. Икуроми совсем не было гадко от собственной лжи. Ведь если подумать, это и вовсе не ложь — скорее, прикрытие для общего блага. И пускай всё было сказано твёрдо и уверенно, сердце Ару билось слишком учащенно. Мицуми, придавленная старухой к полу, кидала волнующий взгляд то на Баки, то на Эбизо, то на стоящих на заднем плане ирьёнинов. На Чиё она старалась не смотреть. Однако именно бабка подала голос первой: — Ха! — надменно выкрикнула она и глухо рассмеялась, запрокинув голову назад. Арууке не поняла её реакции и потому в недоумении свела брови у переносицы. Чиё продолжила кряхтеть: — Какие вы, куноичи Дождя, тухлые! Даже шуток не понимаете! Неловкое молчание в палате, нарушаемое лишь хохотом старушки, можно было по-иному назвать «впадением в каплю», ибо в такой ситуации именно анимационной капли не хватало на голове у каждого. Мицуми освободила старейшину от кристалла, учтиво поклонилась в знак извинения, и, казалось бы, на этом неожиданные повороты должны были закончиться, но… стрессовый день продолжался. Телегей вдруг разразилась жутким кашлем и, в каком-то смысле ожив, снова начала судорожно рыпаться на койке. Ирьёнины поспешили к ней, а вместе с ними и Икуроми. Она хотела было помочь чем-нибудь, но один из медиков остановил её, преградив путь собой: — Попрошу вас немедленно выйти! — и зацепил взглядом как Баки, так и Мицу. — Но… — Арууке растерянно выглянула из-за спины мужчины, смотря на Тюку, снова издающую крики от боли по всему телу. — Уходим. — Уже приказал Баки и, развернувшись, покинул палату. «Только со страрухой!» — хотела выкрикнуть Икуроми, не желая оставлять сестру на Чиё. Ведь откуда она знает, что ещё за «шуточки» эта старейшина может выкинуть? Однако ни она, ни её брат Эбизо не собирались выходить, да и их никто не выгонял. — Ику… — Мицуми с подавленным видом встала подле подруги. Старшая Колоонзо в последний раз кинула обеспокоенный взгляд в сторону сестры и, обречённо вздохнув, вместе с Фукусаной послушно вышла в коридор.

***

— Я взяла нам онигири… — тихонько уведомила Мицу и аккуратно присела на скамью. Там уже вовсю распласталась Икуроми, бесцельно смотрящая в потолок. Эти два дня Арууке активничала, несколько раз ходила с ирьенинами за компонентами для, очевидно, бесполезного противоядия, спрашивала у Баки о результатах поиска местонахождения Акацуки, даже о чём-то беседовала с Чиё. Однако сегодня она даже не двигалась. Потому что сегодня день, когда подействует яд Сасори. Сегодня день, когда Шизуй умрёт. Старшая Колоонзо просто залегла на скамью, что была в коридоре у входа в палату, в немом ожидании прихода помощи из Конохи. — Может, поешь? — Айдай получила в ответ лишь напряженное молчание. Она вздохнула. — Ику, тебе ведь нужны силы… Ничего, всё такая же тишина. Мицуми грустно глядела на онигири в своих руках. — Если… — Фукусана даже встрепенулась, наконец услышав голос подруги, и воззрилась на неё с радостью и нетерпением. — …если коноховцы не придут, и Шизуй умрёт… — Ику… — …я просто пошлю весь этот мир нахер и спрыгну с утёса. — Ику! Но Икуроми вновь замолчала, на этот раз даже закрыв глаза. Мицуми, ахнув от услышанного, вскочила с места и начала тормошить Колоонзо. Та начала раздраженно отмахиваться. — Не смей так говорить! — вконец осмелев, Фукусана с силой дёрнула подругу на себя, почти столкнув её на пол. Икуроми, еле удержавшись на скамье, была вынуждена принять полусидячее положение. — Отстань! — рыкнула она, пытаясь выбраться из хватки. Но Мицу была непреклонна и ещё сильнее вцепилась в её руку: — Сейчас же вставай, Ику! Нужно развеяться! Ты так загнёшься! — Да не хочу я нигде развеиваться! — в сердцах гаркнула Арууке. — Я не ты, чтобы так просто думать о левом, когда моя сестра в агонии мучается от боли! Айдай отпустила подругу и замерла, молча смотря на неё. К глазам подступили слёзы. — Я всегда и везде волнуюсь за вас с Шизу, — произнесла она сдержанно, но голос её дрожал и был приглушённым. Мицу шумно сглотнула. Икуроми оставалась рассерженной. — Я просто хочу помочь. — Так знай, ты не помогаешь! — Ару сначала сказала и только потом поняла, насколько грубо и порывисто это выдала. Айдай не сдержалась — по щекам стремительно потекли слёзы. Она поджала губы и продолжила стоять ровно, как солдатик. Арууке чуть смягчила тон: — Нам поможет лишь Коноха. — Они придут, — чистосердечно обнадёжила та, улыбнувшись. — Совсем скоро. Ику хмыкнула и, не собираясь ни за что извиняться, поудобнее устроилась на всё той же скамье, облокотившись о холодную стену. Мицу ещё с минуту стояла на прежнем месте, покрасневшими от слёз глазами смотря на отвернувшуюся в сторону подругу, а после, виновато опустив взгляд, ушла. Шли минуты. Тишина стояла в госпитале. Икуроми, прикрыв глаза, недолго размышляла о произошедшем, а после подумала о будущем, таком неопределенном и страшном. Всё шло канонным чередом, который она знала так хорошо, но при этом иномирянка чувствовала себя потерянной и обманутой. Словно не Ару знала канон и решала его судьбу, а наоборот — он заправлял здесь всем, держа все три жизни Шикуцуми у себя в руках. Арууке открыла глаза. «Операционная №3» — гласила табличка над дверьми, куда сразу же пал взгляд. Три жизни. Три дня. Третья палата. Говорят, что бог любит троицу. Если это действительно так, то канон — тот самый бог, а его любимая троица — чёртова. Из груди вырвался усталый вздох. «Хочу домой…» — пришла к такому выводу девушка, устав абсолютно от всего. Она вдруг вспомнила свою семью, свой город, свой мир и почувствовала, как желание покинуть это место, Мир Шиноби, становится всё острее и острее… Крик Шизуй прозвучал как гром среди ясного неба — Ику в сию же секунду вскочила на ноги и, преодолев расстояние в несколько шагов, бесцеремонно ворвалась в палату. Ирьёнины там делали всё, что могли, и бабка Чиё с усердием пыталась помочь бедной Телегей. Баки с Эбизо стояли в качестве группы поддержки, бездействуя, как и Арууке, что замерла у самого порога. — Жуткая чакра… — речь была о той, красной, иномирянской, которая незримо исходила от Тюки. И Чиё, как и все остальные, прекрасно ощущала её. Эта энергия не страшная, как у джинчуурики с биджу, а именно жуткая, холодная, чужая и странная. Внезапно закричал и Канкуро. Он задёргался пуще, чем Шизуй, изнывая от вдруг схвативших его судорог. — Канкуро! — в отчаянии выдал Баки и лишь сжал руки в кулаки. — Нет, нет, нет, нет… — лепетала себе под нос Ару, не смея даже дёрнуться. Она, как и джонин, могла просто наблюдать и ужасаться происходящему, не в силах ничем помочь. — Сасори, ублюдок, как ты мог… Арууке прекрасно знала, что Акасуна не по своей воле нанёс удар — Телегей сама подставилась, с четким намерением отравиться. Но в этот момент просто необходимо было что-то с ненавистью сказать, кого-то обвинить, откинуть осознание того, что единственная, кто во всём виноват, — это сама Арууке. — Что же это такое! — чертыхнулась Чиё, едва не схватившись за свои седые волосы, когда Шизуй, перестав кричать от боли, начала лихорадочно кашлять. — Температура снова поднялась! — сообщил старейшине один из ирьёнинов. — В чём дело?! — Мицуми прибежала, опять вцепившись в руку подруги. Они обе так и стояли у самых дверей. — Что с Шизу?! Но Икуроми её прихода будто и не заметила. — Только не это… — прошептала она, качая головой, и глаза её невольно заслезились. Это уже спетая песня: Колоонзо не раз проходили через эдакий «иномирянкий синдром», да не только они. Почти все иномирянцы температурили, блистали своей красной чакрой — это было в своём роде нормальным явлением. Но не сейчас, не в этой ситуации. Ику продолжала качать головой, беспомощно веля всей этой чертовщине закончиться. Кашель усилился, но в один момент Тюка попросту перестала издавать звуки. Изо рта пошла кровь — Телегей задёргалась в конвульсиях. Ирьенины засуетились. Чиё предпринимала всё, что только знала. — Она же задохнётся! — Айдай, не совладав с эмоциями, навзрыд бросилась к койке подруги. — Сделайте что-нибудь! Арууке, крепко зажмурившись, опустила голову. Стиснув зубы, она изо всех сил держала всё в себе. Но долго это продолжаться не могло: Ару громко выдохнула, а затем, дав себе слабину, расплакалась. — Канкуро! — Пронзительный женский крик позади заставил её вздрогнуть и, ошарашенно вытаращив глаза, потерять дыхание. Едва не снеся старшую Колоонзо с ног, в палату забежало двое девушек. Одна из них, на бегу скинув свой походный рюкзак, сразу же направилась к Шизуй. Без лишних вопросов она незамедлительно приступила к осмотру больной, за секунду ловко собрав свои волосы в невысокий короткий хвост. Волосы, цвета японской вишни. Мицуми, стоя всего в шаге от старой «знакомой», до этого знала, что скоро встретит её, но всё равно не могла поверить своим глазам. Харуно Сакура, тот самый персонаж, которого Телегей всю жизнь люто ненавидела, сейчас спасала ей жизнь. Внутрь забежало ещё два шиноби, и один из них остановился справа от Ику, даже не заметив её. Икуроми до сих пор не смела дышать. — Т-ты?.. — Наруто в ответ лишь удивленно взглянул на неё.