Чего только не бывает в другом мире!

— О каких барьерах шла речь? — Какаши уже давно собирался задать этот вопрос, но решился лишь на пути в Страну Рек, когда они, команда спасителей Казекаге (и Икуроми, вроде как, тоже), ракетами неслись по пустыне. Сам отряд был небольшим и состоял из двух иномирянок, трёх коноховцев и одной бабки. Темари с Баки, увы, пришлось остаться в Суне: кто ещё, кроме них, возьмёт на себя командование да и судьбу всей деревни, такой осквернённой, беззащитной, лишившейся правителя? Канкуро же еле уговорили не покидать палату, ведь здоровье его было не в самом лучшем состоянии. Он долго сопротивлялся, спорил, кричал о том, что должен спасти брата, и с завистью смотрел на Шизуй, бывшую раненную, но, в отличие от него, умудрившуюся восстановиться всего за пару часов. — Скажем на месте, — отрезала младшая Колоонзо. Она чуть отставала от Какаши, но всё равно была впереди остальных. Она хромала на правую ногу, и какое-то беспокойство проявлялось в каждом её движении. Телегей действительно была почти здорова, правда, бледна, угрюма и даже рассеяна. Брови сдвинуты, губы сжаты, взгляд тяжёл — она походила на человека, упорно терпящего сильную физическую боль. Айдай давно заметила это, но не стала докучать подруге: бесполезное, тщетное дело, ведь всё равно та не захочет её слушать, начнёт огрызаться, а то и вовсе выйдет из себя. Мицуми призадумалась: что это вообще за барьеры? Ей не доводилось раньше сталкиваться с охранной системой убежища Акацуки, для этого не было повода. Она несмело буравила спину Шизуй, думая, спросить её или нет? Страшок быть проигнорированной или отшитой присутствовал, однако Мицу всё же переборола его, решив, что ошибается и, может, младшая из сестёр сейчас наоборот нуждается именно в чужой поддержки и компании. — Пс. — Айдай рискнула выйти на контакт с Тюкой на русском. Та косо глянула на неё и, казалось бы, ускорила бег. — К чему нам взлом барьеров? Мы ведь можем открыть вход кольцами… — У нас с Икуроми их украли. — У Шизуй не было настроения что-либо говорить, но она всё же делала это через силу. — Причём давно. — Чего?! Какаши исподтишка следил за ними, подслушивал и понимал, что ничего не понимает. «Они используют искусственный язык? — Он прищурился. — Не так просты, как кажутся. Стоит быть с ними аккуратнее…» — Но… у меня тоже… — Фукусана сказала это так приглушённо, партизанским тоном, словно делилась чем-то сокровенным и постыдным. — Я даже не помню, где могла потерять его… — Да неужели не ясно, что это заговор против нас? — Телегей, как и ожидалось изначально, огрызнулась. — Ты не потеряла кольцо — его украли. — Как же я могла этого не заметить? И… и кто же? Кому они могли понадобиться? — Нашим экс-товарищам. Сто пудов они хотели убрать нас троих до того, как мы сами решили убраться… Ах, к черту. Поскорее бы найти этого одноглазого ублюдка!.. — Вы знаете человека, похитившего Икуроми-сан? — Какаши словно смог перевести сказанное Шизуй и вставил свой вопрос весьма кстати. Айдай испуганно на него покосилась. Тюку выводило то, что к ней все пристают: она лишь хотела молчания, уединения с собой и своими беспорядочными мыслями. Прекрасно чувствуя настрой подруги и не желая больше злить её, Мицу вызвалась ответить сама: — Его зовут Тоби. — Она решила, что покажется подозрительной, если ничего не добавит. — Он самый загадочный в организации. О нём ничего неизвестно, помимо того, что он способен перемещаться на большие расстояния и пропускать через себя удары. — То есть вы знаете и других членов Акацуки? — вмешалась Сакура, попытавшись как бы между прочим вытянуть побольше информации. — Вам известны их имена? Мицу замялась и одарила землю под ногами растерянным взглядом. Шизуй поступила иначе, выдав следующее резко, хладнокровно и, что неудивительно, до конца не взвесив: — Учиха Итачи и Хошигаки Кисаме. Мицуми округлила глаза, словно услышала нечто уму непостижимое, сказать которое у неё бы даже не повернулся язык. — Мацураси Хидан и Какузу. Айдай подавилась своим почти вырвавшимся «Эй!». — Акасуна но Сасори и Тсукури но Дейдара. — Тюка не обращала внимание на то, как кардинально меняются лица окружающих её людей, вытягиваясь от удивления. — Зецу, Тоби, Конан и Пейн. Такого от младшей Колоонзо не ожидал никто. Она всегда была непредсказуемой, но это даже для неё было слишком. Тюка продолжала бежать как ни в чём не бывало. Какаши снизил скорость, будучи обескураженным кинутыми в собственное лицо именами, которые сам Джирайя — легендарный Саннин! — не смог раздобыть. Наруто с Сакурой, поражённые услышанным, не сводили с Телегей глаз. Чиё из всего этого списка будто услышала лишь имя своего внука и от этого вдруг стала задумчивой, хмурой и напряжённой, точно ей велели в уме посчитать произведение сложных трёхзначных чисел. А на Фукусану было просто жалко смотреть: такой потерянной и беспомощной она не была никогда. Колоонзо — мелькнуло у неё в голове — вроде одинаковые, но такие разные: если старшая своевольно назвала Баки имя Акасуны, то младшую бросило в крайность, и она попросту выдала всех членов Акацуки с потрохами. Когда информация более-менее переварилась, все остановились. Если бы у Какаши в кармане случайно оказались наручники, то он тотчас бы приковал к себе Шизуй, чтобы она не драпанула от него далеко и надолго с такими-то знаниями, а если бы и сделала это, то только в одно место: — В Коноху. — Он уже сжимал её предплечье. — Ага! — громко протянула Телегей, своим тоном говоря: «бегу, падаю и бьюсь об асфальт», и вырвалась из хватки. — Чтобы меня там пытали ваши мозгоправы? Чтобы власти заживо сожрали? Ещё чего! Ваш Лист, как и весь этот мир, только в фантазиях японца хорош, а на деле-то!.. — Ты знаешь… — Какаши осёкся, поймав взглядом побледневшую Айдай. — Вы знаете каждого из Акацуки? Откуда? — Мы состояли в этой организации и совершенно недавно ушли, а теперь на нас, как видимо, открыли охоту, раз мою сестру похитили! — Вы состояли в Акацуки?! — Сакура воскликнула это так эмоционально, потрясённо да с нотками ужаса в голосе, что Шизуй вдруг задумалась, насколько страшную информацию умудрилась поведать. Она открывала и закрывала рот, как рыбка, то собираясь что-то сказать, то понимая, что лучше не стоит. Смурь начала спадать с неё, сознание трезво задышало, и сердце внезапно забилось в тихой панике. А вопросы продолжали сыпаться, как конфетти на свадьбе: — Почему? Почему вы были одними из них? — В глазах Наруто не было разочарования, только дикое удивление и желание поскорее узнать все подробности. — Неужели… вы… Да какого чёрта, даттебайо?! — Я знала, что эти девки не так просты! — вскричала Чиё, насупившись, уже готовясь к битве. — Они — Акацуки! Они — шпионы! — И вы всё это время молчали?! — Сакура повысила тон, и Шизуй это дико не понравилось. — Почему вы говорите это только сейчас? — Это не та информация, о которой стоит трещать на весь Песок! — вспылила Телегей. — И я… нет, мы не опасны, мы не охотимся на хвостатых! А если бы и охотились и всё ещё были частью Акацуки, то точно не сказали бы вам! А говорю я вам это всё сейчас, потому что… потому что… — у Тюки начал заплетаться язык. Она вконец потерялась в своих убеждениях. — Потому что у нас больше нет выбора. Нам нужна ваша помощь, и ради неё мы готовы предоставить вам информацию об Акацуки и их плане Луны. — Что за план? — сразу зацепился за ключевую фразу Какаши. Он тоже весь напрягся, ведь эти две девушки в одно мгновение превратились в золотую жилу, с помощью которой можно в одночасье сокрушить таких страшных врагов. — Они отлавливают всех девятерых биджу, чтобы потом воссоздать… — Телегей не смогла договорить. Айдай, до этого призраком стоящая позади всех, ожила и, сообразив, что к чему, тут же схватила подругу сзади и закрыла ей рот. Та возмущенно замычала. — Шизуй, не смей! — крикнула она на русском. — Что ты делаешь?! С ума сошла? Ты идёшь совершенно не по плану! Тюка, выбравшись из хватки через пару мгновений, оттолкнула подругу от себя. — Икуроми тоже похитили не по плану! — приступила младшая Колоонзо к словесной обороне. — И без этих людей мы ни за что не сможем вернуть её! А если они будут знать, как действовать против Акацуки, мы мало того что анэ спасём, так ещё и расформируем организацию — разве не этого мы добиваемся? — Что? М-мы так не договаривались! Этого не было в плане! Мы же собирались убить тех двоих… пожертвовать ими, чтобы десятихвостый не возродился! — Если коноховцы узнают обо всём, то предотвратят всю эту шиппуденскую хренотень! Не быть Акацуки — не быть и мутированной луне на небе! Это план «Z» — третий и последний! — Ты не можешь так сделать! Так нельзя! — А кто здесь решает, льзя или нельзя? Пейн? Тоби? Мадара? Ты? Да если б только эта идея пришла ко мне пораньше! Сама подумай, лучше сдать всех Акацуки и зажить спокойно! — Ты хочешь, чтобы их всех убили? — Не убили, Мицу, а обезвредили! Если станут известны их силы, то узнаются и слабости — Акацуки расформируют, как и их тупые планы! Вот он — способ разрешить всю фигню с каноном наиболее мирным путем, и даже не придётся идти на эти две жертвы! Вообще не будет жертв! Хватит смертей, хватит всей этой дичи! Сама судьба подталкивает нас к этому решению! — Мы не можем так просто всё сказать им! — Что происходит? — вконец растерялся Наруто, как и остальные, наблюдая за кричащими друг на друга иномирянками. Их речь была ненормальной. — Что они делают?! — Что они говорят? — раздался риторический вопрос от Сакуры, такой же недоумевающей от подобных корявых звуков. — Ведьмы! — презрительно заключила Чиё.  — Как же… как же Икуроми? — продолжала переубеждать Мицу. От бивших изнутри эмоций к её глазам подступили слёзы. — Вдруг она будет против? А она точно будет — уж поверь! — Ну прости, её здесь нет, чтобы наверняка узнать! — Шизуй показательно оглянулась и развела руками. — И знаешь, чья это вина? Мицуми остолбенела, как от заклятия. Какаши, в свою очередь, отмалчивался, внимательно слушал, до этого пытаясь разобрать хоть слово из стольких эмоциональных русских фраз. Безуспешно. Джонин слишком увлёкся этим делом, к тому же анализ полученной информации помешал, так что он не заметил кое-чего жизненно важного. Точнее, заметил, но в последний момент. — В сторону! — выкрикнул Хатаке, когда враг уже атаковал сверху. Все споры да разговоры сразу отошли на второй план. Коноховцы и Чиё отпрыгнули, а вот иномирянки сделали это позже, чем следовало бы. Оппонент, прилетевший с большой высоты, смачно приземлился, как метеор с неба, подняв при этом пыль. Тюка упала и, зажмурившись, принялась кашлять. Что-то тяжёлое навалилось на неё. Дышать стало неимоверно тяжело. Айдай оказалась поодаль от нападавшего, и когда завеса осела, вгляделась в него. Вгляделась и пришла в ужас. — Шизуй! — в отчаянии вырвалось из неё, и Мицу в этот момент готова была простить подруге всё сказанное, все необдуманные и обидные слова, лишь бы только с Шизу ничего не случилось. — Давно не виделись, — тем временем произнёс давно знакомый голос, насмешливый и ироничный одновременно. Лучше бы Тюка его не слышала. Открыв глаза, она уставилась в чужие, малиновые, обладатель которых прижимал её своим весом к земле, беспардонно восседая сверху. Хидан криво ухмыльнулся. — Колоонзо…

***

Неджи долго буравил иномирянку бьякуганом и не мог понять, как возможно то, что он видит в ней: каналы чакры — те самые тоненькие сосудики в теле, по которым струится чакра, сузились до такого, что казалось, они вот-вот сплюснутся и навсегда исчезнут. Но что же тогда будет с Икуроми? Она умрёт? «У неё такие же типы чакры, как у той девочки…» — Хьюга, несмотря на то, что прошло уже больше года, не забыл ту девушку из Амегакуре, которую они с командой встретили в Стране Мороза. У него отменная память на тех, кто имеет подобные «ошибки системы». Правда, у Шизуй тогда каналы чакры были еле видны и будто бы только формировались, а у Ику дело обстояло как раз-таки наоборот. В районе груди иномирянки находилось два очага чакры, что уже было невозможным. А то, что красный был значительно больше и горел ярче, чем синий, обычный, кой есть у всякого шиноби, — вдвойне ненормальным. Синяя чакра проигрывала и тухла, как светоч, в то время как та другая, странная, стремительно росла и распространялась по всему телу. Всё это не проходило бесследно для старшей Колоонзо: «война» энергий приносила девушке боль и почти разрушала её изнутри. Неджи ясно видел и понимал это. — Значит, ты из Дождя? — переспросил Гай, перемещаясь с ветки на ветку наравне с Ару. Та дала утвердительный ответ. Команда Зелёного зверя Конохи и Икуроми до сих пор находились в лесу, направляясь в Страну Рек, где, по словам иномирянки, скрывались Акацуки. — Мы знаем Шизуй из Амегакуре! — У Ли и без додзюцу была неплохая память. — Год назад мы провожали её до туда! — Она моя сестра. — Арууке вспомнила образ младшей, улыбающейся и уверенной в себе, и почувствовала облегчение от обнадёживающей мысли, что такая, как Телегей, ни за что так просто не падёт от какого-то яда. Имото точно вылечили за время её отсутствия, и теперь Шизуй в строю — интуиция подсказывала это. — Сейчас, скорее всего, она направляется в Танигакуре вместе с командой Какаши. — Но почему же ты не с ними? — спросила Тентен. Они с Неджи бежали позади. — Обстоятельства так уж сложились. — Икуроми не спешила делиться рассказом о собственном похищении Акацуки и побеге от них же. Незачем давать повод для многочисленных вопросов, ответы на которые могут привести к нежелательным последствиям. Она не хотела, чтобы об её бывшей принадлежности к Акацуки узнали. — Не думала, что Коноха отправит ещё подкрепление. Хотя, так даже лучше: вместе победить легче. — Всё в порядке? — тихо шепнула товарищу Тентен, видя, какой хмурый и напряженный у него вид. Хьюга всё не прекращал сверлить взглядом спину иномирянки и искренне не понимал, что творится с этой Колоонзо. Мало того, что неизвестная красная чакра пропитала собой весь организм девушки, так ещё откуда-то извне поступала другая — синяя, совершенно чужая, как видимо, позволяя Икуроми, как и всем шиноби, прыгать по деревьям и не пикировать вниз. Словно кто-то был позади неё, снабжая этой энергией, кто-то невидимый… — Что у тебя с глазами? — Гая сильно настораживали эти красные зрачки. Ему каждый раз чудилось, что это шаринган. — Техника дистанционного видения, — отмазалась Арууке, давно готовая к подобному вопросу. Она чуть повернула голову вправо, глянув на Зелёного зверя Листа, но вместе него увидела лишь огромные цветные пятна. Синий покров — это душа человека из этого мира, красный же бывает только у иномирянцев, такая «цветовая» система характерна и чакре. Внутри покрова красовались другие цвета, цвета ауры: у Гая — голубой вперемешку с зелёным. Это значило, что он настороже и не спешит свято верить новой знакомой «из Амегакуре», ведь вид её просто кричал о подозрительности. Вся помятая, словно пережившая пытки, с огромным синяком на шее, Икуроми сохраняла равнодушный вид, хотя руки её тихонько тряслись, а правый глаз немного подрагивал, как от нервного тика, выдавая внутренний балаган. И речь вовсе не о проблемах с очагами. Ару чувствовала, что после повторного болезненного установления демонической печати на живот в ней самой что-то изменилось. Будто кусочек чего-то важного и неотъемлемого отмер. — Гай! — раздалось впереди. Команда Конохи и Арууке остановились. Собачонок приближался к ним, ловко прыгая по деревьям. — Паккун! — узнал его Зелёный зверь. Пришедший нинкен в спешке поведал о том, что Какаши послал их, Восьмёрку псов-ниндзя, выслеживать Акацуки по запаху, и что сами злодеи, как выяснилось, спрятались в Танигакуре. — Нам уже известно, что Акацуки в Стране Рек, — кивнул Гай в сторону Икуроми как на источник информации. Паккун странно посмотрел на иномирянку и молча повёл носом. Он понял, что она как-то связана с Шизуй, как и та поняла, что пёс — призывной из Долины Саблезубых. — Вы почти добрались до их базы, — продолжил собачонок. — Идите за мной, я вас отведу… — Отлично, вперёд! — уверенно заголосил Гай, сжав ладонь в кулак и вскинув её перед собой. Коноховцы во главе с Паккуном отправились в путь. Икуроми бежала самой последней и как бы невзначай глянула себе через плечо. Чуть поодаль от них всех два синих пятна скрывались за неприметным деревцем. У одного из них аура была всецело чёрной. Арууке молча продолжила бег. Она впервые смогла засечь Зецу.

***

Каменные веки чудовища постепенно раскрывались, обнажая огромные глазные яблоки с маленькими зрачками. В пещере воняло сыростью. Однохвостый джинчуурики изгибался в воздухе: из его глазниц и рта выкачивалась красная чакра, идя на съедение неподвижному монстру. — К нашему логову приближается ещё и вторая команда, — оповестил всех товарищей чёрный Зецу. Его голос был страшен в искажённом виде. — Ещё одна, м? — растерялся подрывник. Ему и так словесно влетело от Лидера за первый отряд спасителей джинчуурики. — Ты сильно нашумел, Дейдара, — процедил не менее недовольный Сасори. — Я же говорил, что твои техники не подходят для тайных операций. — Одного из них зовут Майто Гай, — продолжил говорить Зецу, на этот раз белый. — Это опытный джонин из Конохи, — сразу предупредил товарищей Итачи. — Не стоит его недооценивать, он очень силён. — С ними также старшая Колоонзо, — пробасил чёрный. Какузу и Хидан многозначительно переглянулись. Мацураси горько ухмыльнулся: — Нам стоило выбрать эту команду… Мы ещё можем поменяться? — Нет, — отрезал Лидер. Он до сих пор не смирился с тем, что какая-то иномирянка так легко ускользнула от него. — Я дал вам задание — выполняйте его. Провал недопустим. Мы обязаны закончить запечатывание Ичиби. — Без Кисаме нам не успеть, м! — высказался за всех Дейдара. — Ещё трое суток стоять здесь, да… Пейн ответил на это лишь молчанием.

***

— Ты! — прорычала Шизуй. Насмешливая улыбка Хидана пробудила в ней ещё свежие воспоминания о том, как анэ, вся в крови и синяках, ни с того ни с сего оказалась рядом и рухнула без сил на землю. «Хидан принёс меня в жертву. Какузу продал меня хозяину Чёрного рынка. — Икуроми была бледна и тяжело дышала. То был первый раз, когда болезнь начала проявляться. — Это от них, от своих же напарников, я бежала…» — В чём дело, Телегей? — Он улыбнулся и, заметив новую стрижку иномирянки, потянулся к её волосам, растрепавшимся в пыли песчаной земли. Тюку ослепила красная пелена гнева. — Как ты мог! Мою сестру! Своему дерьмовому богу! Малиновые зрачки, казалось, сузились, как у кота, от подобного оскорбления. Мацураси безумно оскалился. — Заткнись, Колоонзо! Руки её были свободны, лишь тело придавлено весом оппонента, потому Шизуй рывком соединила ладони в нужной печати и даже смогла воспроизвести ещё две, чтобы применить технику, прежде чем нукенин вцепился в её левое запястье и вывихнул его, завопив: «Не так нагло!». Телегей вскрикнула от вмиг настигнувшей её боли, и громкие русские (японские попросту не смогли бы выразить все эмоции и чувства) ругательства разразились на всю округу. Однако их внезапно заглушил пронзительный звук — от него у Хидана невольно спёрло дыхание. По спине пробежал холодок от того, насколько знакомым был этот птичий визг в сопровождении лихорадочного треска. Всё произошло так быстро: джашинист успел краем глаза увидеть Какаши, оказавшегося позади него вместе с ослепительным Райкири в руке. И техника, так похожая на ту, что использовала Икуроми, точно угодила бы в цель, пронзив её насквозь, однако чья-то конечность не дала удару свершиться. Будто стальные пальцы сжали горло Какаши и откинули его назад, подальше от Хидана и Шизуй, заставив на большой скорости протереться спиной о землю. Хатаке оставалось лишь хрипеть, в то время как Какузу равнодушно стоял неподалёку. Он выглядел так бесстрастно, глаза его горели холодным зелёным цветом, и казалось, ничто и никто не способен вызвать у него хоть жалкую капельку эмоций. Но когда речь заходит о чём-то внеземном, точнее, внемирном, таком иномирянском, все стереотипы переворачиваются. Лицо казначея исказилось недовольством вперемешку с лёгким удивлением и гневом: Мицуми посмела схватить его растянувшуюся благодаря чёрным нитям ручищу струёй розовых кристаллов, которые незамедлительно начали распространяться вдоль. Какузу прекрасно знал, что если творение Шотона достигнет его тела, то он, вероятно, даже с бессмертием не сможет спастись от участи быть обращённым в розовый прах. Поэтому он легко и ловко избавился от поражённой конечности, словно отрубать себе руку — дело плёвое и обыденное. Толстые нити, позволяющие мощному кулаку хозяина перемещаться на приличные расстояния, вдруг оборвались. Оторванная кисть нукенина осталась одиноко порабощаться кристаллами. В последние секунды своей «подвижной» жизни она всё ещё сжимала горло Какаши, но Шотон настиг её раньше, чем ожидалось. Мицу бесстрашно сложила печать Змеи — и кристаллы тотчас бахнули, уничтожив всё, что заточили в себя. Уже однорукий Какузу озверел. Его убийственный взгляд зациклился на наглой иномирянке, и он было уже подорвался с места, мчась прямиком к ней, но множество блондинов обрушилось на него из ниоткуда. С криком волна клонов Наруто атаковала казначея различными тайдзюцу-приёмами, однако тому хоть бы хны: расправился с каждым без особого труда, лишь время потерял. Фукусана, завидев, что Наруто взял её экс-товарища на себя, поспешила к несчастному Хатаке на помощь. Хотя он в ней особо не нуждался: Какаши самостоятельно поднялся на ноги после такого «земного» скольжения и хмуро собрался вернуться в бой. Айдай ничего не оставалось, как последовать за ним. Тем временем Хидану в лицо кинули грозное «Шаннаро!», а следом за ним — кулак, своей безумной силой отправивший джашиниста в полёт. Сакура присела подле разбитой Шизуй. Колоонзо порывисто дышала, обеспокоенно глядя на кисть левой руки и сжимая предплечье, словно это могло облегчить боль. — Я помогу, — сказала Харуно. Ладонь её озарило мягкое зелёное свечение — девушка принялась лечить пострадавшую. Тюка почти всю свою жизнь ненавидела Сакуру, считая её глупой, противной, слабой и бесполезной героиней аниме, тем более убившей Сасори. Но сейчас Телегей смотрела на куноичи Листа, так старательно пытающуюся помочь, с долей раскаяния и думала: «А ты… не так плоха…» Шизуй смотрела на Сакуру, вспоминая, что именно она спасла её от яда. А потом перевела мглистый взгляд на Какузу, сражающегося с Наруто, Какаши и Мицуми, и на Хидана, уже поднявшегося на ноги и с диким оскалом собирающего поквитаться с ними. Младшая Колоонзо помнила, как презирала эту «глупую розоволосую», и помнила, как шутила с Хиданом, улыбалась ему, говорила с Какузу, считая обоих своими друзьями, теми, на кого можно рассчитывать, кто в случае чего обязательно защитит от врагов, и кого она вместе с подругами спасёт от будущей смерти. В горле встал противный ком. Телегей запуталась, где добро, где зло, а где она. — Придётся вправлять, — строго вынесла вердикт Сакура. — Не успеешь, — констатировала Шизуй, смотря на приближающегося Хидана. Он замахнулся на неё, тотально игнорируя вторую девушку, словно бой шёл только между ним и Тюкой. Колоонзо вовремя подпрыгнула — коса, красная и трёхлезвийная, со свистом разрезала воздух. Затем последовала вторая попытка настигнуть иномирянку, потом третья, четвёртая — Мацураси ещё не устал, глаза его ярко пылали безумием и жаждой крови. Что нельзя было сказать о Тюке: она уворачивалась из последних сил и бесилась, что не может применить технику. Да что там! Она даже разогнуть пальцы левой руки не в состоянии! — Ненавижу! — плюнула Шизуй ему в самое лицо. — Я убью тебя, Мацураси! Её подвела секундная невнимательность: Хидан в момент будто бы из ниоткуда вытащил выдвижное копьё и, ловко отведя косу в сторону, резанул им по оппонентке. Ткань рукава начала алеть. Тюка зашипела. — Так уверена в этом, Колоонзо? — усмехнулся Хидан и показательно провёл языком по своему оружию, слизывая с него свежую кровь. — Ты, блять, поплатишься за свои и сестрицыны грехи! — Да что мы тебе такого сделали, что ты хочешь нас убить?! — Ибо нехуй было предавать организацию! Думали, сможете перебежать на сторону этого ползучего ушлёпка без последствий?! — «Ползучего ушлёпка»? — Шизуй замерла. — Орочимару? — Шаннаро! — вновь раздался бойкий клик Сакуры. Она атаковала сверху и точно впечатала бы Хидана в землю, как молоток гвоздик, не отскочи он в самую последнюю секунду вправо. Земля, по которой угодил кулак девушки, зашлась в глубоких трещинах. — Блять, вот это баба! — присвистнул джашинист. Даже будучи мазохистом, он не грезил принять такой силы удар на себя. Поэтому они с Харуно и зашлись в тайдзюцу-танце, где активным нападающим оказалась именно розоволосая. Теперь уже Тюка была «отрезана» от боя. Ей оставалось лишь наблюдать за тем, как скачут друг от друга те двое, ведь вмешиваться было бессмысленно: из-за вывихнутой кисти она не могла складывать печати и применять какое-либо дзюцу, а идти с подобным физическим состоянием и средним уровнем тайдзюцу на такого профессионала, как Хидан, — очень и очень опрометчиво. Пришлось отступить в сторону, но злость и рвение вмазать джашинисту подавляться не хотели. Телегей закипала от собственной слабости: ну почему у неё нет супер-регенерации? «Нет уж, я не собираюсь просто тупо стоять!» — Она, не зная страха, вытянула больную, дрожащую руку вперёд. Нет, Шизуй никогда не зубрила книги по анатомии человека, но граммы знаний ещё сохранились аж с школьных уроков биологии. Прекрасно понимая, что вправлять себе же кисть — адски, до безумия больно (тем более не имея опыта и навыков в таком тонком деле, лишь жалкое представление), младшая Колоонзо всё равно не отступилась. Надо чем-то пожертвовать, потерпеть из последних сил, чтобы добиться своей цели. Чтобы не остановиться на полпути и не умереть от столь глупой физической дееспособности. Телегей неустрашимо принялась за самолечение. — Постой. — Шизу остановилась. Чиё, казалось, потерявшаяся в шуме боя, аккуратно прикоснулась к её руке и посмотрела на девчонку боевито и даже осуждающе. — Я могу помочь.