Чего только не бывает в другом мире!

— Шизу, куда ты бежишь? — кричала ей вслед Мицуми. — Ты же в халате! Телегей слегка хромала на правую ногу, но тем не менее это её нисколько не смущало, как и отсутствие нормальной шинобивской одежды. В голове лихорадочно метались мысли: что сейчас с Ику? Не ранили ли её? Не убили? Не пытают? Она уже покинула свою палату, когда Айдай догнала её и схватила за руку. Наруто незамедлительно появился следом. — Шизу, остановись, одумайся! — Тюка попыталась освободиться и продолжить удалой бег, но, к счастью или нет, подруга не дала ей это сделать, вцепившись всеми силами. — Ты только что пришла в себя, ты ещё слишком слаба для того, чтобы куда-то нестись! — Тоби схватил Ику! — выкрикнула Шизуй. — Она у него, у Акацуки! Нужно спешить! — Шизу, нет! — Мицуми настойчиво потянула младшую Колоонзо обратно, но та, не сдаваясь, пыталась вырваться наружу. Этот небольшой спор разрешил никто иной, как Наруто. — Прекратите! — воскликнул он и схватил обеих девушек за руки. Фукусана отпрянула от подруги. Тюка, спрятавшись за спиной Узумаки, выглянула из-за его плеча и недовольно воззрилась на Айдай. — Наруто-кун… — растерялась та. — Не надо… Шизуй должна вернуться в палату, ей нельзя никуда уходить… — Речь ведь идёт о её сестре! — вид его был не на шутку серьёзным и праведным. — Я понимаю Шизуй-чан, потому что сам знаю и чувствую, каково это: бездействовать, когда близкий тебе человек в плену… — Перед глазами всплыл образ Гаары, и Наруто, невольно сжав руки в кулаки, затрясся от переполнявших его эмоций. — Икуроми не просто в плену — она одной ногой в могиле! — Взгляд Телегей пылал злостью, а в основе его был дикий страх. — Нельзя терять ни секунды! Откуда мне знать, что с ней сейчас делают? После того, как Хидан с Какузу… — она вдруг запнулась, опомнившись и вспомнив, что Наруто здесь и всё слышит. Но он никак не отреагировал: эти имена ему ничего не говорили, ведь время встречи с дуэтом бессмертных ещё не пришло. Тюка, стиснув зубы, опустила голову. — После всего, что случилось, я уже не знаю, чего ожидать; не знаю, какую подлянку мне в очередной раз подкинет этот мир! Такое чувство, что меня здесь испытывают, а где-то там даже ведутся разговоры, типа: «Лол, давайте проверим, как долго Шизуй сможет продержаться? Телом не померла от яда? Мкей, тогда давайте убьём всех дорогих ей людей, которых осталось всего двое, и посмотрим, что станет с ней внутренне!» — Шизуй… — прошептала Мицуми. — «Шизуй» что? Что?! — нервы были на исходе. — Просишь остаться? Сидеть и ждать у койки, как Хатико? — Из младшей Колоонзо вырвался смешок, глаза заслезились. — Если так хочется, то оставайся сама, а я ухожу за Икуроми! Узумаки никак не прокомментировал это и лишь побежал вместе с ней в сторону выхода. Он тоже, как никто другой, жаждал настигнуть Акацуки. И он прекрасно понимал эту нетерпимость, этот гнев, злость, это чувство, будто что-то разрывает тебя изнутри и истошно кричит, что нужно спешить, спешить! Мицу разбито замерла. А те двое ринулись прочь и, выбежав, наверняка бы продолжили нестись, несмотря даже на то, что совсем не ориентируются в Суне, если бы их не остановили одной только фразой: — А разве вы знаете, где сейчас Акацуки? Наруто с Шизуй так и замерли в конце коридора. — Да! — развернувшись к Какаши, решительно заявила Колоонзо, но в следующую секунду вдруг засомневалась в своих знаниях. «На севере Танигакуре есть одно убежище. Там совсем нет условий — вряд ли ты будешь в восторге», — усмехнувшись, как-то сказал ей Сасори. Страна Рек — единственная ближайшая к Суне страна, где есть убежище Акацуки. Да и в каноне то самое логово, где проходило извлечение Ичиби, было огромным, пустым, жутким, совершенно не таким, как ГУЗА, с некой рекой прям перед «носом». Ошибки быть не могло — Акацуки на данный момент именно там. Шизуй твёрдо закивала своим умозаключениям, но вмиг остановилась, осознав, что «север Танигакуре» — понятие весьма растяжимое, да и как до этого Тани добраться от Суны — тоже непонятно. Телегей сердито посмотрела на Какаши, словно это он был виноват во всех нюансах. — Допустим, — резко поменяла свой ответ Тюка, задрав голову и нахмурившись. Говорить «нет», тем самым показывая свою опрометчивость, было в ущерб доброму имени Колоонзо. Положение спас ирьёнин, выскочивший из третьей палаты и громко заявивший: — Канкуро-сама пришёл в себя! Всех как громом поразило. Временно отодвинув похищенную Икуроми на второй план, Наруто с Какаши поспешили обратно к очнувшемуся кукольнику. Шизуй ничего не оставалось делать, как медленным, тяжёлым шагом последовать за ними. Она остановилась, как поравнялась с Мицуми, всё также стоящей памятником самой себе. Молчание, царившее между иномирянками, нельзя назвать напряженным, скорее, грустным и расстроенным. Шизу хотела было что-то сказать, но в последний момент передумала и зашагала дальше, оставляя подругу одну в коридоре. Она зашла внутрь своей же палаты и увидела, что вокруг койки Канкуро уже поднакопилось народу: гнусная бабка Чиё со своим бровастым братом, парочка медиков, Баки и троица из Конохи. Темари стояла ближе всех к брату и взволнованно внимала его тихим словам. Канкуро сразу заметил приход Шизуй и повернул голову в её сторону. Толпа расступилась, открывая больному обзор на девушку, и также внимательно уставились на неё. Колоонзо от такого внимания только придержала шаг на секунду, а после смело направилась к своему старому знакомому. — Ты… — Он сказал это как-то с наездом, но Тюка ни на миг не смутилась. Однако когда она добралась на близкое к нему расстояние, то вдруг замялась, не зная, что сказать и спросить. Зачем она вообще подошла к нему? — Ну… — Телегей скоро оглядела кукловода. Некая жёлтая жидкость тихонько проникала в его организм по трубке через вену — ему было тяжелее оклематься, чем Шизу, поэтому в ход пустили капельницу. Такому голому и раскрытому, в одних только штанах да бинтах, вдоволь обмотанных на груди, так и хотелось кинуть одеяло. Но иномирянка воздержалась, лишь бесцветно спросила: — Как жизнь? Тот, в свою очередь, также оглядел её. Взгляд невольно остановился на правой ноге. Он вдруг вспомнил, как стремительно пропитывалась кровью ткань штанов девушки, когда она подставилась вместо него под удар Хируко. Вопрос был оставлен без ответа. — Неквалифицированная куноичи-самоучка из Дождя. — Кукловод хриплым голосом процитировал фразу, которую она сказала ещё тогда, в день, точнее, в ночь их знакомства. Тогда младшая Колоонзо подверглась нападению неизвестных, потеряла акацучье кольцо, но, к счастью, была спасена командой Канкуро. — В народе меня называют Шизуй. — Заново представилась она, предположив, что Сабаку забыл её имя. Так оно и было. Однако, стоило парню услышать его, как в ещё неясной голове всплыло продолжение: — Колоонзо. Джонин изобразил усталую улыбку, и Шизу, не сдержавшись, ответила тем же. Канкуро выглядел так безобидно и невинно, что Телегей вдруг прожгло желание потрепать ему волосы. Он был на пару лет младше неё, и это даже умиляло. «Неужели все кукловоды такие милые?» — Она вспомнила, как тепло ей улыбался Сасори, когда они были в их родном мире, в Бишкеке. Помимо привлекательной, немного смазливой внешности, у него была харизма, загадочность и неприступность. А у этого паренька всё было иначе, но тем не менее неизвестная схожая черта с Сасори у него определенно присутствовала. — Так вы были знакомы раньше? — Внедрение Наруто в такой, казалось бы, личный разговор, было сродни оплеухи для Шизуй. Она вздрогнула, придя в себя, и быстро взяла себя в руки. — А то стала бы я лезть на рожон, спасая какого-то левого парня! — Младшая Колоонзо многозначительно глянула на Чиё, до этого говорящую о латентной выгоде за спасение брата Казекаге. «Вы против самоотверженности?» — было сказано ранее в адрес старушенции, и Тюке, вспомнившей свои же слова, стало гадко на душе. Она кинула такое большое слово той, что в недалёком будущем пойдёт против родного внука и будет жертвовать собой ради какой-то девчонки, а в конечном итоге отдаст собственную жизнь в обмен на жизнь Казекаге. Пускай Шизуй и была знакома с Канкуро, но она не собиралась жертвовать собой ради него. Вмешательство в битву с Сасори было нисколько ради блага других, сколько ради своего. Подставляясь под отравленный хвост, Шизу совершенно не рассчитывала, куда угодит удар, и даже не боялась получить смертельную рану, после которой её вряд ли смогут откачать. В тот момент она не думала об Икуроми с Мицу. Старалась не думать. «Не смей умирать», — сказала тогда ей Арууке напоследок. Теперь, наоборот, самой Телегей хотелось прокричать сестре это. «Что бы ни случилось, как бы тебя не крушили, не смей сдаваться. Терпи, из последних сил цепляйся за жизнь! Не смей не выжить, Ику! Просто продержись и обязательно дождись меня». Этот мир грезил сломать иномирянок, всех, всех их! И Тюке вдруг так захотелось всем назло выжить самой и спасти анэ, подруг. Она почувствовала себя фениксом, которого раздавили, а он взял, возродился из пепла и взлетел. Не время для всяких симпатий и фетишей на кукловодов. Сейчас нужно действовать. — Мне известно, что логово Акацуки находится на севере Танигакуре, — выдала она в сторону Какаши и Баки. — Оно спрятано в одной из скал у реки, перед входом стоит огромная красная арка. Войти туда можно только сломав четыре печати. — И ты говоришь нам это только сейчас, даттебайо?! — Наруто тоже воспылал и напрягся в решительности. — Быстрее бежим туда! — Не думаю, что мы так легко отыщем это место. Его точное местоположение неизвестно, — заключила Шизуй. — Акацуки мастера тарить свои убежища. — Отведите меня туда, где произошёл бой, — вмешался Какаши. — Хотя по мне и не скажешь, но я профессионал в выслеживании. Нужно только учуять запах и… — Не нужно. — Канкуро решительно начал поднимать с койки, и Темари запаниковала почти так же, как это делала до этого Мицу, волнуясь за состояние подруги. Дрожа, точно от холода, и едва держа глаза открытыми, он уточнил: — Всех моих кукол перенесли обратно, верно? Шизуй тотчас ахнула. Она не видела этого момента вживую, ведь тогда была ранена в бедро и в прострации лежала на земле, однако в аниме эта сцена лицезрелась ею множество раз. — Как я могла забыть! — ругнула Тюка сама себя и впилась глазами в Канкуро. — Клочок маски? — Тот кивнул, а младшая Колоонзо едва удержала себя от того, чтобы снова ринуться куда глаза глядят, лишь бы не оставаться в такой час на месте.

***

— Ты смог извлечь пользу даже из поражения… — Какаши крутил перед собой неприметный кусок ткани. Всё это время он был сжат ладонью одной из павших в бою марионеток. Канкуро успел оттяпать клочок маски Сасори, когда тот отвлёкся на рухнувшую на землю Шизуй. — Похвально. Что и стоило ожидать от ниндзя Песка. Сабаку улыбнулся краем губ, но в следующее мгновение лицо его скорчилось от боли. Темари помогла брату обратно лечь на подушку и ещё долго тревожно глядела на него. Время нещадно уходило. Сакура вместе с другими ирьёнинами отправилась заготавливать лишние противоядия к яду Сасори. Шизуй с Наруто не знали, куда себя деть. Мицуми отшельником стояла у стенки. — Техника Призыва! — воскликнул Какаши и ударил ладонью о пол. Раздался привычный «БУМ!», и спустя секунды в операционной №3 из клуба дыма появилась банда собак. — Восьмёрка псов-ниндзя прибыла! — оповестил всех Паккун, маленькая собачонка, являющаяся лидером этой команды. Он сидел на голове у крупного чёрного бульдога, такого угрюмого и унылого, но мощного на вид. Это был тот самый пёс, что провожал Тюку до Великого храма в Долине Саблезубых. Сама Телегей от появления нинкенов почти было нырнула за спасительную спину Узумаки, но в какой-то миг передумала. Она бойко осталась на виду, выпрямившись и подняв голову, с цепким, серьёзным, совсем как у Икуроми, взглядом смотря куда-то в пространство. — Паккун! — на радостях окликнул его блондин. — Наруто! — собачонок оказался приятно удивлён встрече со старым знакомым, что нельзя сказать о его реакции на Шизуй. Он узнал её сразу и тотчас переменился в морде. — Ты?.. Наруто удивился, а Какаши пришёл в дикое недоуменище от того, что даже его нинкены знакомы с Колоонзо. «Кто же она такая?» — пронеслось в голове. Его шинобивская интуиция зашептала ему, что стоит быть осторожнее и присмотреться к этим куноичи Амегакуре. Какаши настороженно прищурился. — Ты знаешь её, Паккун? Названный призавис ненадолго, а остальные собаки с любопытством воззрились на Тюку, стоящую с таким наигранно абстрагированным видом, делая вид, что речь совершенно не о ней. Самым бесстрастным оказался тот чёрный пёс с шипастым ошейником: он единственный из банды, кто и вправду контактировал с беспризорницей, той, что предала саблезубых и была позорно выгнана из их долины, но тем не менее ему было всё равно, да настолько, что он и не взглянул на неё. — Нет, — наврал Паккун, не желая говорить об изгнанной. Да и нельзя было: Ину, их собачий глава, велел не иметь с этой человечишкой ничего общего. Шизуй было неприятно вновь видеть этих призывных, что совсем недавно гавкали на неё во время речи Ину, когда тот отчитывал и попрекал её за совершенные грехи. Было неприятно и слышать подобное, понимать, что все саблезубые отреклись от неё. Хотя, стоило взглянуть и на другую сторону монеты: теперь Какаши хотя бы не узнает, что она — иномирянка, ведь всем его призывным это известно. «Ты не отсюда, по запаху ясно… — было первым, что сказал Шизу собачий старейшина, когда она впервые оказалась в Долине Саблезубых. — Другая, ты слишком другая. Иномиряночка…» Колоонзо заметно помрачнела. Теперь собаки уже не смотрели на неё, осталась лишь Мицуми, подозревающая, что что-то у Шизуй и саблезубых случилось. Но какие масштабы это «что-то» имело, Фукусана даже и не подозревала. — У меня есть для вас работа. — Какаши присел на корточки и дал собакам обнюхать кусочек ткани. Все восемь псов — больших, маленьких и огромных, в синих одёжках и знаком Конохи на протекторах — встали в боевую позицию и поводили носами. — Найдите, куда они пошли. Вперёд! Приказ был ясно услышан — нинкены в сию же секунду разошлись, ускакав кто куда. Один лишь Паккун остался, чтобы сказать за всех последнее слово, точнее, фразу: — Мы свяжемся с вами, как только найдём их. — Кинув на Шизуй мимолётный взгляд, как бы и вовсе случайно глянув на неё, собачонок исчез вслед за своими товарищами. Все ещё долго глядели на дверной проём, за которым скрылись призывные, пока старейшины не обратили на себя внимание. Канкуро ошарашенно посмотрел на них: до этого ему не приходилось лично встречаться с Чиё и Эбизо, он только знал о них понаслышке. — Хочу услышать это ещё раз. — Голос старухи Чиё был серьёзен и даже прискорбен. — Точно ли один из этой парочки — Сасори? Икуроми уже дала свои показания Баки до того, естественно, как её похитили. Но, видимо, старейшинам нужно было убедиться в полученной информации окончательно, спросив у того, кто несомненно ничего таить от них не будет. — Я не знаю его имени. — Канкуро поник головой. — Но он видел все мои атаки наперёд, знал слабое место каждой из моих кукол. Он явно профессионал. Чиё замолчала, и великая грусть отразилась на её старом морщинистом лице. Шизуй невольно прониклась к ней жалостью, хотя вид и сохраняла равнодушный. В это чудное мгновение старуха Песка напомнила Тюке собственную бабушку. Она умерла от диабета много лет назад, когда сёстры Колоонзо ещё учились в средней школе, и вид её за неделю до кончины был примерно таким же: подавленным, печальным и с неимоверной силой пытающимся скрыть все эти жалкие эмоции. Отчётливый образ бабушки, строгой, гордой, но со свойственной к внукам теплотой и заботой в глазах, вспомнился иномирянке. Они с Чиё вдруг пересеклись взглядами, совсем не обозлёнными, обиженными и высокомерными — не такими, как в прошлый раз, и Телегей неожиданно даже для себя выдала: — Это точно был он. Это был Сасори. Все удивленно обратили на неё внимание. Мицуми опасливо покосилась на подругу, боясь, что та может взболтнуть чего-то лишнего. — Как он выглядел? — задала Чиё проверочный вопрос после небольшой паузы. «Сейчас… я прекрасно вижу, что ты полностью утратил всю свою человечность». — Она вспомнила свои же слова, давно сказанные Сасори. Тогда они находились в заброшенном убежище Орочимару, и Акасуна решил тет-а-тет обсудить произошедшее ранее: во время боя с шиноби Звука кукловод решил умертвить их всех разом, осыпав отравленными иглами, и не побрезговал сделать это, несмотря на то, что Шизуй также входила в зону поражения. «Между напарниками не должно быть распрей, это грозит к провалу миссий». — Басистый, грубый голос Хируко сильно отличался от того, что был у самого Сасори. Ей вспомнилось, как там, в логове Змея, он по её просьбе выбрался из своей страшной куклы и предстал в более человеческом виде. Тюка тихо выдохнула. Прошло много времени с того момента, как она видела настоящего Сасори. — Среднего роста, бледный, с идеальными чертами лица… — начала было она, будто в прострации, и где-то на фоне этого Мицуми занервничала, неловко оглядывая заинтересованных слушателей. — Волосы — как гранат, короткие, мягкие, а глаза огромные, карие… пустые. Айдай тревожно замерла. Тюке было всё равно — она о чём-то (о ком-то) глубоко задумалась. Чиё была поражена и потому неверяще глядела на вновь помрачневшую Колоонзо. — Чиё-сама? — вывел её из ступора Какаши. Старушонка вздрогнула от внезапного раздражителя. — Всё так? — Да… — сквозь боль произнесла старейшина и потупила отчаянный взор. — Девчонка не ошиблась. Она точно описала Сасори, моего милого внучка… — Шизуй, — подал голос введённый в недоумение Канкуро. Он с трудом повернул голову в её сторону. — Наш противник был низким горбатым стариком. У него не было ни красных волос, ни больших карих глаз… — Это маскировка, просто кукла, — порывисто отозвала Телегей. Тут-то до неё и начало постепенно доходить, кому и как она выдала подобную информацию. — Сам Сасори скрывался внутри. — Но откуда ты это знаешь? — вопрос кукловода застал её врасплох. Тюка переглянулась с Айдай. Последняя выглядела потерянней некуда. — Мы же охотники, — голосок Мицуми так некстати дрогнул, — на Акацуки. Мы давно следим за ними, собираем сведения… — Для чего же вы это делаете? — теперь и Наруто подключился. — Для мира во всём мире. — Шизуй решила скорее закончить внезапно завязавшийся допрос, сменив тему. — Давайте вспомним об Икуроми и вашем Казекаге. Чтобы не терять времени зря, предлагаю уже выдвинуться в Танигакуре. — И, не давая никому вставить ни слова, младшая Колоонзо поспешила ретироваться. — Пойду переоденусь… Несмотря на то, что одежда её осталась у койки во всё той же третьей операционной, Тюка вышла в коридор. Все молчали. От Какаши разило недоверием по отношению к иномирянкам. Айдай с обреченностью поняла, насколько они теперь кажутся всем подозрительными.

***

Невыносимый скрип раздавался отовсюду, точно острым ножом скребли по тарелке. Изгнать эту симфонию Икуроми не могла: её тело полностью парализовало. Мелкие разряды то и дело мелькали вокруг неё, и сама иномирянка легонько подрагивала от щиплющей боли. Было страшно, было жутко, и ком в горле не позволял ей даже раз вдохнуть воздух. Вокруг — темнота, скрывающая за собой что-то ужасное, издающая отвратительные звуки. Душа Арууке словно была в скорлупе в виде тела и изо всех сил билась о её стенки, пытаясь выбраться наружу, пытаясь вновь обрести над смертной оболочкой контроль. Но все попытки тщетны. Вдруг кто-то начал приближаться. Шинобивский инстинкт, внедрённый в Ику, неистово завопил, забил в набат. Этого некто скрывала чернота, но опасность издалека разила от него. Смерть. Он несёт смерть! Колоонзо не хотела умирать, не сейчас, ещё слишком рано! Она снова забилась о стенки «скорлупы», а некто подходил всё ближе и ближе… Икуроми проснулась. Красный цвет неба резанул по глазам и внушил такой же страх и панику, как это сделал тот некто в темноте. В нос ударил мерзкий запах гари и тухлятины. Ару, тяжело дыша, попыталась приподняться, но как итог это вызвало лишь пульсирующую боль по всему телу. Мышцы ныли, будто после каторжной тренировки, как это было год назад, ещё в Кумогакуре, когда иномирянка только познавала этот мир и пыталась влиться в него. Она вступила в неравный бой с болью и, в конце концов, проиграв, потеряла сознание. Воспалённый мозг принялся создавать страшные картинки, опираясь на свежие ощущения. Ару ступнями чувствовала раскалённую землю и задыхалась в густом чёрном дыму, борзо тянущемся к кровавому небосводу. Теперь на место скрежета пришли женские крики, срывающиеся, душераздирающие, полные агонии. Икуроми показалось, что она знает обладателей этих голосов. Безудержно дрожа, она пыталась пошевелиться, дёрнуть хоть пальцем и для этого прикладывала нечеловеческие усилия. Сзади снова кто-то шёл. Чувствовался приближающийся жар. Арууке разрывалась изнутри от бесчисленных попыток двинуться и убежать от потенциальной опасности. Неудача, неудача, снова неудача. Кто-то насмешливо хохотнул над ней. Спину внезапно облизнул огонь, и Колоонзо закричала, как и те мученики, которых она якобы знала, и выгнулась, наконец вернув контроль над телом. Икуроми отскочила от огромного пылающего шара, красного, как кровь, что сейчас кипела, преодолев апогею шкалы температур, и начала лихорадочно отмахиваться, стряхивать с себя огонь, что так быстро окутал её с ног до головы. Ару горела так же, как остальные. Чужие смешки не прекращались. Ей опять показалось, что она подобное от кого-то уже слышала. Боль вконец оглушила её. Всё снова померкло. Она, открыв глаза, умудрилась привстать. С хрипом Ику порывисто вдохнула, словно до этого совершенно не имела доступа к кислороду. Ощущение тысячи игл до сих пор не прошло, каждая клетка тела плакала от боли. Арууке впилась глазами в те, что были прямо над ней: такие большие, красные, на ладонях. — Икуроми-сама, всё в порядке, — обнадёжил её Фавн и улыбнулся своими гнилыми жёлтыми клыками. Колоонзо снова начало засасывать куда-то вниз, под землю, и она упала туда, не имея возможности и крикнуть в последний раз. Ей хотелось протянуть руку призывному демону, чтобы тот успел поймать и спасти её, но, увы, было поздно. Душой она барахталась, как утопающая, а телом завалилась обратно на поверхность и провалилась к страшному Морфею уже в третий раз. Зеркало стояло нигде. Старое, заляпанное, местами треснутое, оно вызывало не самые лучшие ассоциации. Арууке помнила два предыдущих своих «приключения», и от этого ей даже хотелось заплакать: она снова не могла двигаться, лишь подчиняться очередному неизвестному сценарию. Икуроми тоже стояла нигде, очень долго стояла, как и зеркало, как и то создание, что смотрело из него. Монстр был страшен, ужасен и неописуем. Ику видела, смотрела на него, но не могла зацепиться ни за одну деталь внешности. Его образ словно был жидким, никаким, но отвратительным — это точно. Монстр гневно ударил стекло. Его неожиданно человеческая рука так и осталась прижиматься к зеркалу. Ару сама и не заметила, как уже держала свою ладонь там же, где и то существо. Их ладони разделяла одна лишь тонкая стеклянная грань. Колоонзо внезапно осознала, что это создание и есть то некто, что следил за ней в другие два раза. Ей хотелось было что-то высказать ему, но Арууке вовремя поняла, что он понимает её и без слов. Икуроми глядела туда, в зеркало, почти вечность, и Жанна также долго смотрела на неё в отражении. Их ладони по-прежнему были параллельны друг другу, так близко, но при этом далеко. Гецория пристально вглядывалась в давнюю подругу, а затем вдруг оскалилась. Зеркало треснуло. Арууке проснулась. Трезвое мышление постепенно возвращалось. Боль в мышцах становилась терпимее. Ику, боясь, что снова может провалиться в сон, поспешила подняться на ноги. И только сейчас она заметила, где именно находилась. Здесь были и прутья, и солома, и огромные комки сырой земли, и нечто, похожее на невероятно длинные волосы — Икуроми обнаружила, что всё это время спала в большом гнезде. Однако огромных птенцов и тем более их мамы мега-птицы нигде не виднелось, один лишь Фавн, «раскукоживавшийся» из своего прежнего мини-состояния, что-то усердно искал в земле рядышком. Услышав шум, он поднял на призывающую голову и стоял так с минуту. После демон соизволил выставить вперёд свои ручища и взглянуть глазами на Ару. — Икуроми-сама! — слащаво протянул он. — Вы очнулись! Старшая Колоонзо стояла с видом уж очень важного чиновника, недовольного, злого и слегка растерянного. Сначала захотелось спросить: «Где?», но потом окружающее всё (кратеры, сгоревший лес, красное небо, вездесущий дым, сам Фавн) ответило само за себя; следом: «Почему?», но и этот вопрос отпал, стоило лишь хорошенько напрячь память и выловить из неё последние глобальные события. — Однохвостый! — вскрикнула Арууке, перед этим ахнув так глубоко и эмоционально, как это обычно делает человек, вдруг вспомнивший, что забыл выключить дома утюг. — План «Б»! Шизуй с Мицуми! — она вновь издала этот ох, вспомнив кое-что ещё. — Шизуй! Она же… яд… Фавн хотел было что-то сказать, но для этого ему потребовалось бы как минимум минута, а Икуроми ждать не могла. Она перебила его, пускай демон только и открыл рот: — Перенеси меня обратно. Сейчас же. Лес выжидал своё любимое время. Ару теряла терпение. — Икуроми-сама, — снова протянул он очень гладко, галантно, почти льстивым голоском. — Вы только очнулись. Не хотите пообедать? Вы наверняка голодны, как мамонт. — Голод меня давно не волнует. Да и не думаю, что в таком… — Колоонзо скептически огляделась. — Кхм, что в таком месте есть что-то съедобное для человека. Скорее, я сама здесь для демонов обед. — Клевета, демоны не питаются челокиновиной! — Должно быть, он хотел сказал это слово немного иначе, но язык его заплёлся, и Фавн так и не смог выговорить нужное. — Только душой. — Это кардинально всё меняет. — У Ику не было сил и желания обсуждать подобное. — Тем не менее, мне как-то всё равно. Переноси меня отсюда. — Может, Вам будут угодны Курояко? — видя, как недоумение и раздражение появляются на лице призывающей, Фавн улыбнулся. — Примитивные крохотные демоны, они похожи на… — Лес так и замер, пристально уставившись на свою когтистую руку. — На шарики. — Динго! — безглазый, склонившись к хозяйке, снова расплылся. Но улыбка его погасла, когда он хорошенько рассмотрел Ару своими алыми глазами на ладонях. — Икуроми-сама, Ваша чакра… — Я знаю. — Старшая Колоонзо скупо подняла уголки губ. Внутри мало того, что всё горело от боли, так ещё и это омерзительное чувство собственной слабости и беспомощности, чувство своего угашения просто сжигало нутро иномирянки. Ведь её запас синей чакры стал ничтожным, как дождевой червяк, и она прекрасно понимала и чувствовала это. Теперь её сил не хватит даже на какой-нибудь жалкий Недочидориган. Да что там о нём, о сфере из чакры, контроль над которой был получен путём упорных тренировок! Сейчас и обыкновенный удар молнией, кой даже жёлтая мышь может с лёгкостью сделать, был для неё недоступен. Все каналы чакры будто заржавели, и казалось, что сделай Ику хоть одно резкое движение — они вмиг оборвутся. — Как же мне теперь сражаться-то? — в отчаянии призадумалась Арууке. — Вы всегда можете провести между нами связь. — Что за дичь? — сказала она, а после сразу вспомнила, о чём речь. — Печать! Печать на животе, которую мне сломали Кобура! Ты прав, Фавн. Пусть Акира заново поставит мне её, и я смогу снова призывать его ментальную оболочку. — А, так Вас не оповестили… — наигранно удивился Лес, зная, что, кроме него, иномирянку некому оповещать о демонических делах. Икуроми насторожилась. — Акиру-сама умертвили. Арууке пошатнулась. — Чего? — А что, по-вашему, может делать ослепший на один глаз демон? — Фавн, до этого держащий раскрытые ладони с глазами у самого лица, развёл их в разные стороны, презентуя своё «пустое» лицо. Одни лишь облезлые губы улыбались, да гигантские ноздри расширялись. — Его пощадили и просто отдали на обогащение Дипов и Гримов… Колоонзо зажмурилась, выдохнула неимоверно обречённо и обессилено плюхнулась на гнездо, где до этого спала. Она не знала, что за Дипы и Гримы, но, если вспомнить, что это место — своего рода Ад, то можно догадаться, что речь идёт о демонах, скорее всего, о других, более высших и сильных, нежели были у неё, гончиях. «В порядке. Продолжайте бой, Икуроми-сама», — было последним, что сказал Акира, верный товарищ и защитник, один из сильнейших её призывных, перед уходом в Демонический Округ во время Иномирянской битвы. Долго, много ли сидела Арууке в гнезде, думая обо всём и ни о чём, — неизвестно. Ведь кто ведёт счёт времени в таком-то адском месте? Фавн стоял и не двигался, ожидая решения призывающей. — Без Люцифера, без гончий, без Акиры… — подала она низкий голос, проведя ладонью по своему лицу, тем самым приходя в себя. Пауза затянулась. — Тогда ты поставишь мне печать. — Вы ведь знаете, чем чревата такая связь с демоном? — Я прекрасно всё знаю. Увы, у меня нет выбора. Раз моими призывными оказались именно вы, демоны, то, значит, это судьба. Акира ещё давно сказал мне о последствиях, и даже ты заикался о них. Я пожертвую последним, что у меня есть и что мне дорого, помимо моих девочек. И только попробуй не явиться на мой зов или ослушаться и исчезнуть черти куда в ответственный час — Дипы и Гримы покажутся для тебя милостыней, по сравнению со мной. — Вы меня так пугаете, будоражите, — Фавн в очередной раз расплылся, обнажая клыки, — словно способны на страшное и многое. — У меня иномирянский разум, так что с огнём не играй. Лучше начинай процедуру скорее, я сильно опаздываю. И ещё… что ты там говорил о примитивных шариках?

***

Когда дымовая завеса от перемещения спала, Икуроми обнаружила себя в чаще леса. Судя по всему, было около одиннадцати часов утра. Птички блистали, зелень зеленела, вершины высоченных деревьев пританцовывали от ветра. Оказавшаяся на толстой ветке Ару, пошатнувшись, поспешила сесть на корточки и даже поддержала равновесие руками, чего обычно никогда не случалось. Теперь же чакра конкретно подводила, и упасть с такой огромной высоты, как эта, — раз плюнуть! Арууке опустила голову, тихонько вдыхая воздух, чистый и свежий, не пропитанный никакими адскими выхлопами. Всё тело настолько было поражено болью, что Ику попросту игнорировала её. Пульсировали мышцы, ноги изнывали, руки слегка тряслись, в животе зажигал комочище боли — сознание было единственным, что бойко держалось. Именно оно и заставило Икуроми встать и начать действовать. Она направила чакру в пальцы правой руки. Зажёгся большой, указательный, а на среднем, таком символическом, всё пошло наперекосяк: конечность заболела, как почти вырванный зуб, и огоньки синей чакры погасли. Колоонзо чертыхнулась так, что рядом сидящая птица с криком ретировалась в небо. Попытка номер два: несмотря на все неприятные факторы, Ику всё же смогла зажечь чакрой все пять пальцев, впилась ими себе в живот и крутанула по часовой стрелке. Арууке загорелась в боли, загорелась так, как и в своём сне. Тем не менее, она смогла совершить ментальный призыв. — Так быстро, Икуроми-сама? — раздался знакомый бас в голове. Иномирянка с обреченностью поняла, что и головная боль уже не за горами. — Я в лесу, а здесь могут водиться всякие Зецу. А где Зецу, там потом и остальные Акацуки. Так что одна я против них всех идти не собираюсь. Фавн только неопределённо повел пальцами, держа ладони у лица. Теперь он был куда больше, чем обычно, шире, и выглядел совсем как тень. Только глаза его по-прежнему горели красным цветом. — Не подведи, — сказала она и, резко поднявшись на ноги, оттолкнулась от ветки и полетела на другую. — Попробуем вернуться в Суну. Или хотя бы добраться до того убежища Акацуки, оно в Стране Рек. Скакала Ару, скакала долго по веткам, да доскакалась. Первый десяток прыжков был неплохим, а дальше всё пошло на спад. Кто-то будто нажал на кнопочку «Выкл», и синяя чакра вмиг прекратила свою работу. Забушевала красная, та самая, что в этом мире практически бесполезна. Икуроми не вовремя прыгнула на следующую ветку, но так на неё и не приземлилась, ведь расстояние в два метра пролетела лишь в половину. Она стремительно полетела вниз, с ругательствами ударяясь о другие мелкие ветки деревьев-гигантов. — Фавн! — вырвалось вслух. В следующий миг в животе вдруг всё стянулось в тугой узел. Чёрные, ещё чернее, чем обычно, когти, пали на её плечи. Тяжелая аура пронзила Арууке, нечто ледяное заструилось по каналам чакры. Тело Колоонзо словно облачили в ужасно узкую одежду, да так, что двигаться стало невозможным. Зато двигать мог другой. Икуроми будто стала марионеткой в когтистых лапах Фавна, а сам демон ловко управлял её телом. Заставив безвольную тушку ухватиться за одну из прочных веток, Фавн помог ей сделать сальто, оттолкнуться от стволов деревьев и резво оказаться на изначальной высоте. Ару продолжила свой бег по веткам. Точнее, демон это делал за неё. Шли секунды, за ними минуты. Час пробежал незаметно. А лес всё не заканчивался… — Икуроми-сама, у нас гости. — Фавн почувствовал их за пару минут до того, как Ику смогла увидеть. Она (формально это была только старшая Колоонзо, ведь ментальная оболочка демона не видна для других) преодолела ещё несколько веток, прежде чем окончательно остановиться на одной из них и пафосно, как истинный кыргыз, присесть на корты. На нижних ветках, в пяти метрах от неё, также остановила бег команда шиноби. Все четверо настороженно воззрились на иномирянку, взъерошенную и измотанную, с очень странной красной чакрой. Глаза её горели демоническим алым. Однако голос прозвучал устало и невинно: — Вы тоже за Акацуки? — Команда Гая не на шутку удивилась такому вопросу. Ику горько улыбнулась. — Тогда нам по пути.