Чего только не бывает в другом мире!

— Что, неужели девчонки уже нашлись? — удивился Кисаме, когда Лидер уже во второй раз вызвал их. Прошло всего пару дней с тех пор, как им, Акацуки, сообщили такую неожиданную новость. Нукенины снова собрались вокруг фонаря и ждали от Пейна информации и приказов. — Это нам скажет Зецу. — Риннеган обратился к искусствоведам. — Сасори, Дейдара. Как обстоят дела? — Всё в порядке. — Сасори говорил из Хируко. — Мы встретились с младшей Колоонзо. Она в главном убежище, спит. — Хорошо. Оставайтесь там и следите за иномирянкой. Зецу, тебе слово. Белая сторона немедля заговорила: — Мы нашли пропажи. Фукусана сейчас находится недалеко от деревни Отофоку. — В Стране Огня? — Пейн нахмурился, на некоторое время впав в раздумья. — Хм. Итачи и Кисаме, отправляйтесь за ней и приведите в главное убежище. Мечник оскалился. Учиха равнодушно повёл головой. Возражений ни у одного не имелось. — А что со старшей Колоонзо? — Пейн вернул своё внимание к разведчику. — О, и Арууке мы нашли. Но вот привести её будет куда сложнее: она застряла в Стране Молнии, живёт в Резиденции Райкаге и находится под его опекой и пристальным наблюдением. — Чё, блять, серьёзно? — вскрикнул Хидан. Никто такого поворота не ожидал, и даже Лидер высказал своё удивлённое недовольство, насупившись. — Какого хрена она там забыла? — Без понятия, она не сказала. Насколько знаю, девчонку загнали в угол, и ей ничего не оставалось, кроме как рассказать Йондайме Кумогакуре всю правду. — Что именно она рассказала? — заметно напрягся Нагато. — Только про свой мир. Про Акацуки же ни слова, как я понял. Проблему это смягчало, но не убирало. Иномирянку нужно было скорее вызволять из Облака. — Будет лучше, если мы с Кисаме пойдем за Икуроми, а Хидан с Какузу — за Мицуми, — выдвинул свою идею Итачи. — С помощью моего гендзюцу нам будет легче пройти незамеченными. — Так и сделаем, — согласился рыжий. — Тогда вперёд. Не наделайте много шума. Постарайтесь сделать так, чтобы никто не узнал, что мы, Акацуки, причастны к похищению иномирянки. Мне не нужен враг организации в лице Четвёртого Райкаге. Я ясно выразился? — Хай. — Тогда до связи, — кивнул подчинённым Лидер и развеял технику Сейсаншики.

***

— Какого хрена, Фукусана? — Хидан, скривившись лицом, отпихнул от себя девушку. Он не особо жаловал порывистые объятия. — Извини. Забыла, что вы не любите нежности. — Айдай улыбалась. Радость распирала её изнутри. Хидан демонстративно покосился на свою огромную косу с тремя лезвиями, тем самым спрашивая, как с такой-то штукой за спиной его вообще могли посчитать за любителя светлых чувств и посметь обнять. — Я просто очень рада видеть вас обоих! — Но этого, — джашинист кивнул на напарника, — ты не обняла. Я знал, что ты меня любишь гораздо больше! Мицуми смущённо рассмеялась. Какузу заливаться смехом не спешил: — Заткнись уже, Хидан. Иначе я лично убью тебя. — Можно подумать, у тебя это получится! — Не убью, так голову точно оторву. В малиновых глазах мелькнул недобрый блеск. Хидан ухмыльнулся и взялся за рукоять косы: — Проверим? — Не заводитесь, пожалуйста! — Фукусана в испуге замахала руками. Только драки ей не хватало! Она невольно призадумалась: сможет ли она в случае чего остановить нукенинов такого высокого ранга своим кристаллом? Проверять ответ Мицу не спешила, а только снова улыбнулась: — Идёмте лучше… А куда нам надо? ― В главное убежище, — бросил казначей и сразу начал путь. Айдай поспешила за ним, а вот Хидан ещё немного пробубнил себе под нос что-то нецензурное в адрес напарника и после направился следом. После того, как иномирянка столкнулась с Зецу, она так никуда и не ушла с того леса, а осталась сидеть на пенёчке и буравить взглядом то место, откуда вылез ранее нукенин. Дуэт бессмертных нашёл её часами позже. Мицу прокручивала эти события у себя в голове и тихо восторгалась, как удачно у неё всё складывается в этой жизни. Всё было хорошо, но чего-то не хватало. Кого-то. — А где сёстры Колоонзо? — спросила Айдай. Они не передвигались по деревьям, чему девушка была очень благодарна, так как попросту не умела этого делать, а шли мимо пахучей зелени каждый на своих двоих. — Младшая давно в убежище, а вот старшая… — Хидан ехидно усмехнулся. — Эта дура опять в жопе, из которой её должны вытащить Учиха с Хошигаки. Мицу на миг приросла к земле. Она продолжила идти настороженным шагом, словно в любой момент могла либо снова затормозить, либо ринуться вперёд на помощь. — Прости, что? Это как? Что с Ику? Где она? — В Стране Молнии, если тебе это о чём-то говорит. Под надзором ебанного Райкаге. Слышала о таком? — Райкаге?! — Иномирянка побледнела и, не замечая этого, шла всё медленнее и медленнее. Перед ней всплыл образ неуравновешенного темнокожего громилы, жахающего свирепой молнией. — Как… как же её тогда вытащат? И смогут ли вообще? А Райкаге знает о том, что Ику из другого мира и знакома с вами, с Акацуки? — Я не… — Хидан не успел договорить. Его перебили: — А где же тогда сейчас Шизуй? Она ведь в вашем главном убежище? С ней всё порядке? — Она… — опять попытался что-то вставить отступник, но безуспешно. — Она не в депрессии? — не переставала сыпать вопросами Мицуми. — Я её хорошо знаю. Шизуй кажется беззаботной, но чуть что случится, как она замыкается в себе, перестаёт разговаривать, кушать, скатывается в депрессию… Господи, а что же тогда с Ику?! В окружении незнакомцев, этой груды мышц — Райкаге, в стране, что чуть ли не на краю этого мира… — Харе мне уже мозги ебать! — не выдержал джашинист. Он схватил её за руку и рывком потянул за собой, заставляя ускориться. — Слишком много, блять, звуков от тебя! — Хидан, ты мне руку вывихнешь! — жалобно вскрикнула Мицуми. — Да меня это не ебет! — Хидан, отпусти! Мне больно! — Похуй! — Терпи, Какузу, — сам себе говорил казначей, обогнавший напарника и девчонку на несколько добрых метров, но всё же прекрасно слышащий их крики и маты. — Не убивай этих двоих, терпи. Главное — это терпение… и деньги, конечно же.

***

— Тебе будет удобно с этой сумкой? — поинтересовался Сато, искоса глядя на небольшую кожаную сумку на плече девушку. — Ты ведь знаешь, что ниндзя обычно передвигаются по деревьям. — Мне пойдёт, — отмахнулась Икуроми. — У меня там всё самое важное и необходимое. — Например? — Телефон… — Она пожала плечами, на что шиноби закатил глаза под очками, уже явно имея представление, что такое айфон и с чем его едят. — Наушники, паспорт… — Разве та маленькая книжка необходима тебе на миссии? — Всякое может быть. Вдруг нас задержат на какой-нибудь границе и придётся показывать документ, удостоверяющий мою личность? Рио Сато, не в силах спорить, вздохнул, мол, бог с тобой, иномирянка. Она улыбнулась и довольно похлопала сумку. По правде, она взяла с собой все свои вещи с того мира с мыслью, что больше сюда не вернется. Она со своим сенсеем стояла у главных ворот Кумогакуре и ждала ещё двух опытных джонинов, которые также должны будут принять участие в их пафосной, высокоранговой, дебютной и последней для Ику миссии. — Нужно быть готовой ко всему. Мало ли, что может случится… — Арууке говорила намёками, но Сато, конечно, ничего не мог понять, а только смотрел с укором в стёклах вдаль, откуда к ним уже бежало двое мужчин. — Сато-сан! — в унисон воскликнули они и низко поклонились семпаю. Тот равнодушно кивнул. — Привет, — махнула им рукой Икуроми. Прибывшие испуганно уставились на неё. — Меня зовут Икуроми Колоонзо, рада знакомству. — Кичиро, — сухо представился один из них, смотря в сторону, будто представлялся скалам. — Масаши, — несмело произнёс второй. — Кишимото? — добавила Арууке в шутку, которую, как всегда, никто не понял и не оценил. — Ч-что? — заикнулся тот. — Забудь, — вздохнула Колоонзо. Она чувствовала страх и неприязнь к своей персоне со стороны новых знакомых и в мыслях обозвала их нацистами. «Подумаешь, я всего-то из другой вселенной. Зачем так открыто показывать своё презрение?» Она натянуто улыбнулась, вызывая у Кичиро и Масаши опасливые косяки.  — И когда мы начнём нашу миссию? Сато строго изрёк: — Сейчас. Выдвигаемся. — Хай! — синхронно выкрикнули джонины. — Мкей, ― наперебой им выдала Икуроми. Трое шиноби словно исчезли, хотя на самом деле лишь бросились в путь с немыслимой для обычных людей скоростью. Прежде чем броситься вдогонку, Арууке глянула себе через плечо: Кумогакуре провожало её облачностью и туманом; скалы, держащие на себе дома и здания, равнодушно несли свою службу; Резиденция надменно взирала на неё свысока. Иномирянка была благодарна за помощь, которую ей здесь оказали, но нисколько не грустила из-за своего ухода. Скрытое Облако было только началом её долгого нелёгкого пути. «Следующий пункт — Амегакуре и Акацуки…» — Ику отправилась догонять сенсея и его кохаев. Больше она не оборачивалась. А в голове по-прежнему прокручивала, точно фильм, вторую встречу с Зецу… «Итачи с Кисаме проникнут в Резиденцию и заберут тебя, — жёлтые глазища страшно вылупились на снова испугавшуюся столь впечатлительным появлением Зецу из пола девушку. — Будь готова. — Опять ты?! — зашипела Икуроми, садясь на корточки перед живым алоэ, и огляделась в такой же панически нервной манере, ибо боялась лишних райкагевских ушей. — Так, слушай… слушайте, вы двое! — обратилась она к двум сторонам акацука. — Не смейте проникать больше в Резиденцию и своим товарищам это передайте. Завтра я отправляюсь на миссию в Страну Железа. Будет гораздо лучше, если Учиха и Хошигаки поймают нас на полпути туда. — Так даже легче, — довольно выдавила из себя белая часть. — Мы доложим об этом Лидеру. — И хватит уже появляться в моей комнате. Засечь же могут! — А вот и не засекут. Мы же профессиональные шпионы и разведчики. Иномирянка не желала спорить с живым растением-ниндзя в полу. Она с тяжёлым вздохом махнула нукенину рукой. — Ладно уж. Всё, уходите. — Тогда до встречи, Колоонзо, — протянул Зецу и в буквальном смысле провалился сквозь землю, оставив Арууке одну в комнате…» Иномирянка отставала от своей команды, передвигающейся по деревьям-гигантам, могучим и крепким, как Райкаге Эй, потому что не могла достаточно хорошо сконцентрироваться, чтобы развить нужную скорость. Прыгать с ветки на ветку было страшновато, особенно из-за того, что под ними не виднелось земли — только тёмная пропасть, из которой все деревья будто и выросли. Передвигаться подобным образом было не так сложно, как казалось на первый взгляд: всего лишь вливаешь чакру в ноги и отталкиваешься, как от пружины, взмывая в воздух, подобно зайчику-ниндзя — Икуроми это нравилось. Не нравились ей собственные мысли. Они пожирали изнутри. «Не совершаю ли я ошибку? Может, не стоит предавать людей, которые всё это время тренировали, кормили, содержали меня? Я буду ужасным человеком в их глазах, безнравственным и неблагодарным. Хотя это не совсем предательство — скорее, просто уход. Но и нукенины уходят из своих деревень, а их все называют отступниками и предателями своей родины… Значит, и я такая? Я — отступница?..» Она с грустью смотрела в спину Рио Сато. Джонин не ведал её тяжёлых мыслей и равномерно прыгал по веткам вперёд. Арууке виновато перевела взгляд себе на ноги. «А ведь этот человек научил меня почти всему, что я сейчас знаю… По сути, я предаю хороших людей ради преступной организации. Бессмыслица… Но ведь там же мои сестра и подруга. Я не могу… не могу жертвовать нашим воссоединением ради собственного благополучия в стенах Резиденции. Я… я поступаю верно. По крайней мере, я хочу в это верить…» Проходили секунды, минуты, часы. Менялся интерьер округи: то был лес, то равнина, то снова появлялись могучие тёмные деревья. Трое джонинов, откинув руки назад, без труда бежали вперёд и изредка перепрыгивали препятствия в виде огромных камней и кустарников. Икуроми отличалась от шиноби хлипкой выдержкой и потому уже грезила о перерыве — для неё подобная «тренировка» была слишком изнуряющей. Колоонзо часто ныла в присутствии сенсея (но куда чаще при Даруи, так как он тоже любил с бесстрастным лицом хорошенько пожаловаться на жизнь и прочее — они ныли вместе), но из-за сопровождающих их джонинов она не могла себе этого позволить: не то стыд, не то гордыня, не то всё вместе взятое мешали. Ару игнорировала колющий бок да ноющие ноги и продолжала ход — превозмогать боль она умела, может, поэтому так быстро и освоила стили ниндзя. «ТЫ НЕ ДОЛЖНА ПРИНИМАТЬ СТОРОНУ ЗЛА, НЕ ДОЛЖНА СПАСАТЬ И ПОМОГАТЬ ЗЛОДЕЯМ!» ― кричала глупая, ничего не понимающая совесть. «Злодей»* немного походило на «Акацуки». Совпадение ли? «А кто вообще такой „злодей“»? Кто им становится? Тот, кто убивает? — Ику взглянула на своих товарищей. — Тогда, получается, все здесь злодеи. Даже Райкаге, даже Даруи, даже Ши — я уверена, все они хоть раз убивали, но не думаю, что всегда с благородными побуждениями. Да и вообще… шиноби принято лишать друг друга жизни. Получается, что шиноби — это убийцы, а убийцы по определению никак не могут быть хорошими в нравственном плане, значит, они плохие. Плохой — это злодей. Отсюда: Мир Шиноби — Мир Злодеев…» Иномирянка с раздражением выдохнула, закатывая глаза, и тряхнула головой, чтобы безобразные мысли выскочили наружу и больше не возвращались. Арууке подумала, что способность мыслить и совесть были даны ей в основном для того, чтобы жевать самой себе мозги. Ару думала о многом. Она уже успела поспрашивать себя о том, чем займётся после того, как встретится с девочками и Акацуки. Если известно, когда, где и как умрёт каждый из нукенинов, то с её стороны будет просто бесчеловечно и снова же неблагодарно ничем не помочь и допустить их смерть. При этом Икуроми даже не знала, в каком промежутке времени (по меркам канона) находится, поэтому брала в расчёт и вероятность того, что кто-то из её старых неординарных для её мира знакомых уже мёртв. «Мёртв». Какое ужасное слово. Ару и его выбросила из головы. Она заставила себя не забегать вперёд и не строить планы, которые могут легко рухнуть, как карточный домик, а для начала хотя бы встретиться с Телегей и Айдай. Безумно хотелось увидеть и лично убедиться, что с ними всё в порядке, что они живы и здоровы, что они улыбаются и не успели пережить чего-то ужасного в этом мире. Арууке подумала, что нисколько они нуждаются в ней, сколько она — в них. Без этих двоих жизнь теряла свои краски, особенно в подобном месте. «Ничего, осталось совсем чуть-чуть… Итачи и Кисаме приведут меня к вам, а уже там вместе и решим, что же нам делать с каноном… Всё уладится, всё будет хорошо. Но пока нам нужно только воссоединиться…» Настал следующий день. Никто за иномирянкой не пришёл. «Мы так не договаривались!» — злилась она, хотя и понимала, что они вообще ни о чём толком не договаривались. Только один (два) Зецу заверил, что его товарищи придут за ней. Но те, как видимо, особо не спешили… Команда Кумогакуре и Икуроми успели сделать передышку в обед прошлого дня, а ближе к ночи устроили привал у границы Страны Мороза. Морозом пока не веяло. Ару было жарко — она накипала, потому что ожидала пересечься с Акацуки не позднее прошлого вечера. Однако уже шёл обед, джонины и Колоонзо пешком шли через очередной лес, на этот раз хвойный. Деревья здесь не скрывались в мрачной пропасти, а наоборот, утопали в небе. Веточки у них были коротенькими и хрупкими, а те, что покрепче, выпирали только на самых верхушках — передвигаться по ним было бы плохим решением. Здесь, что очевидно, сильно пахло хвоей. Было свежо и душисто. Можно представить, что находишься в походе с друзьями, и расслабиться, однако Икуроми поддаваться романтике не спешила. Она злилась. Когда пряди волос падали ей на лицо, она сдувала их в сторону и при каждом выдохе неосознанно вызывала мелкие разряды. Ранее Ику раздумывала о том, почему же чакра прямо пропорционально зависит от её плохого настроения, и пришла к мысли, что энергия этого мира по какой-то причине подпитывается негативными эмоциями. Она вспоминала, в каких случаях тогда, четыре года назад, у Акацуки «включалась» сила. Особенно ярким воспоминанием было появление Пейна у дома Сесеновых, когда последние хотели расчленить их — девушек и нукенинов. «Может, он разозлился, когда нашёл своих подчинённых загнанными в угол какими-то жалкими здешними людишками? — предположила Икуроми. — Это вполне могло его оскорбить как Лидера…» Или взять к примеру источники силы: Южные ворота, площадь, огромный флаг в горах… Арууке никогда раньше не задумывалась, что объединяет все эти три места, а, подумав, кое-что надумала: площадь — центр всего города — не раз была свидетельницей революций, особенно последней — апрельской, во время которой вся плавала в крови гражданских; Южные ворота — парк, созданный в память о погибших на войне, где регулярно проводятся оплакивания и восхваление жертв Второй Мировой; и флаг — флаг, флаг, флаг… что же с ним не так? — обычное красивое место, панорама для ценителей прекрасного — Ару поздно вспомнила, что рядом с огромным развевающимся красно-жёлтым полотном находилось кладбище. Вывод напрашивался сам. «Исходя из того, что сильнейшее существо этого мира — десятихвостый, а другие хвостатые — порождение ненависти и хаоса; создательница чакры — трёхглазая инопланетянка Кагуя, хотящая уничтожить всё живое; все разновидности дзюцу — сверхъестественные способы для сокрушения врагов; а всякие додзюцу, например, шаринган, выводятся через психологические травмы типа смерти лучшего друга или вырывания у родственника глаз и пересадка их себе… то, думаю, энергия Мира Злодеев и есть чистое зло…» Икуроми, подумав об Итачи и Кисаме, сжала руку в кулак и лично увидела, как вспыхнули синие разряды. Теперь всё ясно. «Значит, чтобы стать достойным шиноби — нужно держать себя в негативе? — Ару разжала кулак. Разряды исчезли. — Наверное, поэтому все отступники такие сильные. Взять хотя бы Акацуки…» — Блять! — Икуроми лбом стукнулась о ствол и упала на землю. Будучи погружённой в свои мысли, она не заметила, что идёт прямо в дерево. Команда, остановившись, оглянулась на шум: джонины прыснули со смеху, а Рио Сато лишь тяжело вздохнул и пошёл помогать девушке подняться. Он подал ей руку — при соприкосновении с ней его ударило током так, что перед глазами (очками) на мгновение всё помутнело. Арууке встала на ноги и, ругаясь на себя себе под нос, шумно зашагала вперёд. Сато посмотрел ей в спину бьякуганом: внутренний очаг иномирянки пылал синим.

***

Совсем не смешно стало на ТРЕТИЙ день. Мало того, что команда умудрилась пересечь Страну Мороза и уже находилась на территории Страны Горячих Источников, которая, насколько помнила Ику, являлась родиной Хидана. Колоонзо, сдавшись, перестала метать взгляд в ожидании, что вот-вот откуда-нибудь выпрыгнет страшный человек-акула и симпатичный красноглазый брюнет. Теперь она тупо следовала за джонинами, изредка поддаваясь грустным мыслям о подругах. Настроение было ниже плинтуса. Икуроми, чтобы совсем не слечь от горя, решила думать об отстранённом. Под ярким солнцем они пересекали равнину. У Рио Сато в голове была лишь миссия: он думал о своих потенциальных боях и противниках, рассчитывал, какие техники ему использовать, допустим, против человека со стихией Земли и живо рисовал перед собой картину поединка. Кичиро думал о своих детях и молодой женушке, которых оставил дома в Кумогакуре. Масаши размышлял о том, что ему не помешало бы отточить свои навыки в тайдзюцу и немножко попрактиковаться в гендзюцу — этот стиль у него сильно хромал. А вот Икуроми представляла себе скачущих через забор барашков и считала количество перепрыгнувших на испанском — именно так и выглядит безысходность. К слову говоря, все языки, которые Арууке когда-либо учила в своей прошлой жизни, как ни странно, сохранились у неё в памяти. Когда Акацуки были в её мире, то не могли говорить на японском, потому что не помнили его и ничем не могли себе напомнить. А вот у Икуроми, в свою очередь, с собой был и телефон, и плеер с плейлистом, снабжённым и русскими, и английскими, и испанскими, и немецкими, и кыргызскими, и японскими песнями. Вот так и передвигалась команда, каждый член которой думал о своём. У одних на уме тренировки, семья и миссия, а у другой — иностранный (иномирянский?) язык с пушисто-кудрявыми млекопитающими. «Клонился к вечеру закат, и белой ночи разливалось море, И раздавался звонкий смех ребят, не знающих, не ведающих горя…» — внезапно вспомнилось Арууке после того, как она дошла до четырёхсотого барана и перестала вести счёт. Она подумала ещё о чём-то — кажется, о чём-то важном, — но тут же забыла и на ходу погрузилась в дрёму. Да, был вечер, да, рядом было море Сенсоо (в начале ошибочно принятое иномирянками за озеро Иссык-Куль), но не было смеха никаких ребят, и горе придётся поведать не им, а Икуроми. Она ещё не знала, что сегодня ей предстоит умереть. Раздался грохот — он поднял пыль и ослепил команду. Рио Сато что-то прокричал своим подчинённым, но иномирянка его так и не услышала. Для неё земля и небо поменялись местами, а сознание, как старый телевизор, зашлось в неприятных шипящих помехах и в один момент просто отключилось. Икуроми погрузилась в темноту.

***

Чувствовалась боль в районе спины, левого плеча и шеи. Страшно гудела голова, будто её заботливо долбанули о стенку. Каменную стенку. Да ещё и приснился сон — не кошмар, а просто сон, который Ику забыла сразу же, как проснулась. А проснулась она только через долгие часы. Чёрные глаза, открывшись, стукнулись о движущуюся зелёную траву. Арууке моргнула пару раз, прежде чем окончательно прийти в себя. Она приподняла голову: солнце грело округу — уже было утро или обед. Её покачивало. Точнее, несло. Кто-то нёс. Приятный одурманивающий запах, как от знакомого одеколона, дал иномирянке понять, что несёт её некто мужского пола. А запах и вправду знакомый, даже слишком… — И… — Хриплый голос спросонья. Арууке прокашлялась и повторила попытку: — Итачи… когда это вы пришли? Учиха краем глаза посмотрел на девчонку, а после вновь перевёл взор вперёд, на дорогу. Где-то рядом усмехнулся Кисаме. — Я вас долго ждала, между прочим, — с укором произнесла Колоонзо. — Вы такие не пунктуальные. Итачи нёс её на спине. Ику подняла голову, до этого момента отдыхающую на плече у нукенина, и повернула её в сторону улыбающегося, нет, скалящегося мечника. — Рад тебя снова видеть, Арууке, — поприветствовал её Кисаме. — Не могу сказать тоже самое… — с улыбкой она, отчего Хошигаки залился хохотом. Он первый в этом мире, кто достойно оценил её недо-шутку. — Но, признаться, я скучала. Как у вас дела? — Неплохо, — отозвался Итачи, безотрывно глядя на дорогу. — Как твоё самочувствие? — Пойдёт, правда, голова побаливает… — призналась Икуроми и головой опять прилегла на чужое плечо. — Кстати… а что произошло-то? Откуда вы взялись? Где мой сенсей и те два нациста? — Сенсей? — переспросил Хошигаки. — Нациста? — не понял и Учиха. — Ну да, Рио Сато, Масаши и этот… как его… ещё один, в общем. Что с ними стало? Напарники кратко переглянулись. Это заметила Ару. — Чего это вы так? Неужели вы… вы их убили? Икуроми вспомнила, как недавно о чём-то размышляла — уже и не вспомнить, о чём именно, — и выделила слово «мёртв». «Мёртв». Её снова передёрнуло. — Нет, я поймал их в гендзюцу и кое-что внушил, — раскололся, как орех, Итачи. — Ты также попалась в мою иллюзию, поэтому потеряла сознание. — Я и не удивлён, что твой организм не смог выдержать гендзюцу такого уровня, — тонко восхвалил своего товарища Кисаме. — Гендзюцу… — протянула Ику, прищурившись. Она вспомнила слова Рио Сато о том, что из всех стилей ниндзя этот не даётся ей больше всего. Точнее, вообще не даётся. — Значит, они живы… — Расстроена, что ли? — усмехнулся Кисаме. — Нет, рада. Просто весь путь, что мы с ними прошли, я настраивалась на другой, более плачевный исход. Ну, знаете, морально готовила себя к удару. Но… в конце концов, всё хорошо закончилось для них. — Итачи-сан внедрил им ложные воспоминания о том, что на них напали головорезы, схватили тебя и убили, — скалясь, говорил Хошигаки. — Итачи милый. Всегда таким был… — Икуроми горько усмехнулась и прикрыла глаза. — Зато теперь для всех них, особенно для Рестлера, я буду мертва. Они вряд ли станут меня искать. За это вам спасибо. — Пожалуйста, — учтиво ответил Учиха. Ару улыбнулась: своей непробиваемостью Итачи напомнил ей Даруи. Арууке уже чувствовала себя лучше и вполне могла идти сама, но, подумав, она решила благополучно промолчать — не каждый день её на спине тащит последний из клана Учиха. Хотя, нет, не совсем последний: есть ещё Саске, Обито да Мадара попозже подтянется из мира мёртвых, но это всё равно не считается. — Виделись с кем-нибудь из «моих»? — поинтересовалась через пару минут Ару. — Такой возможности ещё не было, — ответил Кисаме. — Скоро встретитесь, потерпи, — обнадёжил Итачи. — Мы почти дошли до главного убежища. И снова минуты молчания. Арууке ждала вопросов, но их всё не было. — Что, даже не спросите, как мы все здесь оказались? — Это немного обижало. — Лидер нам всё рассказал. — Шизуй ему рассказала, — уточнил Учиха. — Вот как… — Икуроми расплылась в улыбке, представив, как сестра, разражаясь эмоциями, рассказывает обо всём Пейну, слушающему её с бесстрастным, как кирпич, лицом. — Поскорее бы увидеть её и Мицуми… Хорошее самочувствие оказалось бравадой организма. Арууке и без бараньей считалочки обмякла, погрузившись в скользкий сон. Ненадолго. Стоило Итачи затормозить, как она, даже в подсознании терзаемая мыслями о подруге и сестре, тут же очнулась. — Мы уже пришли? — Икуроми проморгалась, чтобы скорее прийти в себя и ничего не пропустить. — Так быстро? Рядом раздался тонкий голосочек, показавшийся Ару громом, заставившим подпрыгнуть в испуге даже сердце. Сонливость как Футоном сдуло! То ли Учиха опустил Колоонзо на землю, то ли она сама спрыгнула с его спины, тем не менее Ику потребовалось всего пару мгновений, чтобы пронестись мимо дуэта бессмертных, тотально проигнорировав их, и впечататься в подругу. — Айдай! — Ику заключила Мицуми в крепкие объятия. — Айдай! Мы встретились! Ты и вправду здесь! — Ару-у-у! — Фукусана, не обладая никакой выдержкой, в голос заревела, так обвив шею подруги руками, что чуть ли не задушила её. — Как же… как же я скучала-а-а! Было не так больно и страшно, когда они в прошлый раз разлучились на четыре года. Эта разлука длилась меньше по времени и совершенно отличалась от предыдущей: тогда они хотя бы находились в одном мире, только в разных странах; знали, что друг с другом всё хорошо и особо не волновались. Их воссоединение было лишь вопросом времени и, конечно же, денег. Но в этот раз всё по-другому. Неизвестность — та ещё стерва, заставившая каждую из Шикуцуми сходить с ума от переживания за друг друга. — Я боялась, что вы с Тюкой мертвы здесь или живы там… — Арууке сильнее прижимала к себе подрагивающую от всхлипов подругу. — Спасибо, что оказались со мной здесь и сейчас невредимыми. — Ару-у-у!.. — Айдай всё не могла собраться в кучу, а когда эмоции полились через край, она просто рухнула на колени и зарыдала с новой силой. Колоонзо осталось лишь утешающе поглаживать её по спине и говорить, что всё скоро встанет на круги своя, что Шикуцуми снова будут вместе. — М-да… — Кисаме давненько не видел подобных сцен и потому был ошарашен. Когда ему надоело смотреть на глупых иномирянок, он обратился к товарищам по организации: — Давненько не виделись, Какузу, Хидан. Хидан послал его без слов. А вот казначей кивнул в ответ и взглядом, цепким и пристальным, вернулся к девушкам. Нукенины молчали, иногда переглядывались между собой и терпеливо ждали, когда всё это закончится. А закончилось это аж через десять минут. Колоонзо, видимо, тоже устала от подобной сентиментальности и подняла подругу на ноги. Пока Мицуми приходила в себя, вытирая слёзы, Икуроми соизволила обратить внимание на старых знакомых, с которыми ещё даже не здоровалась. Она подошла к Хидану со сдержанной лукавой улыбкой, остановилась в шаге от него и с пару секунд смотрела в малиновые глаза, ожидая что-то от джашиниста. Но он в стиле типичного отступника равнодушно отмалчивался и лишь бегло оглядывал её. — Ну, здравствуй, — Арууке обняла его, утыкаясь носом в плащ. Если от Итачи пахло одеколоном, то от Хидана — каким-то острым соусом. — Вспомнила, наконец-то, про меня! — Мацураси больно хлопнул Арууке по спине, но она рассмеялась. — Я думал, вы там уже, блять, в слезах своих потонете. Мицуми, ставшая одним из свидетелей этой картины, вопросила Хидану руками, мол, что за дела: в прошлый раз, когда Айдай обняла его, джашинист её нагло отпихнул от себя, сказав, что не жалует подобное, а вот Икуроми, наоборот, прижал к себе. В ответ на жесты Мацураси лишь ухмыльнулся. Мицу поковыляла к другой паре Акацуки. — Кисаме! — Она неловко прильнула к нему и заключила его живот в объятия. Картина, грубо изъясняясь, угарная: дюймовочка-Мицуми и колоссальный титанище-Кисаме. Обнимать Учиху было раз в двести смущающе. Как и Ику до этого, Фукусана приметила мозговыносящий аромат. — Давно не виделись, Итачи. — Она не хотела бы отпускать его, но пришлось. Отступник Листа поднял край губ. Мягкая темнота его глаз очаровывала. — Да. — Он кивнул. — Давно. — К слову, где мы? — Колоонзо огляделась. Ответ она поняла благодаря высокой красной арке и валуну, притаившегося у скалы. — У главного убежища Акацуки. — Туда и направился Какузу. — Мне надоело стоять. — Да, блять, давайте уже зайдем, — устало выдал Хидан и зевнул. Все последовали к красной арке. Обе иномирянки обратили внимание на печать, приклеинную на камень: Мицуми подумала, что она взрывная и в любой момент может снести всю скалу; Икуроми предположила, что это нечто вроде домофона, только в ниндзявском стиле. Какузу сложил нужную печать и заставил камень подняться и обнажить вход. И пока все заходили в появившееся отверстие, Арууке стояла у оригинального входа и со скептицизмом смотрела на камень. — Этот мир, как Майнкрафт: физика и её законы дымятся в сторонке… — сокрушительно покачала головой она, бубня под нос что-то о напрасно проведённых годах на уроках в школе, а после поспешила за остальными внутрь. Следом раздался грохот, давший всем понять, что камень вернулся на своё законное место. Пройдя через весьма узкий коридор (у Мицуми вспомнила, что у неё клаустрофобия, когда стало тяжело дышать), компания оказалась в небольшой комнате, которая после внимательного осмотра старшей Колоонзо была именована «акацучьей кухней». И плевать, что члены организации здесь вообще не питаются, огромный стол стоит ради декора, а в холодильнике закололась крыса. Убежище показалось девушкам сносным. Каменные стены нагоняли жуть, горящие факелы придавали таинственности, а мужики в чёрно-красных мундирах с хмурыми лицами дополняли всё это. Главное Убежище Злобных Акацуки (ГУЗА) вполне оправдывало своё название. — Здесь мило, — прокомментировала Айдай, и фраза разнеслась эхом. — А где Шизуй? — Да, где моя имото? — поддержала вопрос Арууке. — О, какие люди, м! — Из коридора вдруг вылезло белобрысое нечто, в простонародье именуемое Дейдарой. Парень выглядел утомленным: на его лице при виде старых знакомых возникло что-то похожее на неудачную усмешку, нежели на улыбку. — Не думал, что ещё раз вас увижу, ага. ― Дейдара! ― Взаимно. Две абсолютно разные реакции на подрывника: Икуроми продолжила осматривать кухню, а Мицу же хотела в очередном порыве чувств задушить Тсукури в объятиях, но постеснялась остальных членов Акацуки, потому и осталась стоять столбом и смущенно глядеть на блондина. — Ну так… — поспешила к делу Ару. — Где там Тюка? — Хм… идите за мной. — Блондин развернулся на каблуках и направился в кухонный коридор. «Он какой-то мрачный. Интересно, почему?» ― Мицуми недоуменно похлопала глазами. «У него мрачный вид. С Шизуй что-то произошло…» ― Икуроми заметно побледнела и приготовилась к самому худшему. Все молча последовали за Дейдарой. Фукусана ёжилась от словно давящих на неё стен и улыбающихся образов в огне факелов. Арууке равнодушно глядела то на двери, которые они миновали одну за другой, то куда-то вперёд, пытаясь увидеть конец, казалось бы, бесконечного коридора. — Мы пришли, — проинформировал девушек Дей и остановился в самом конце, возле второй двери слева. — Проходите, м. — Ику… ― Айдай замялась и несмело положила ладони на плечи подруги. ― Давай… ты зайдёшь первой? Мицуми было страшно. Икуроми кивнула, без лишних слов открыла дверь и, скрепя сердце, зашла внутрь. — Телегей… — обречённо протянула она, вмиг поменявшись в лице ― ярко выразились беспокойство и горечь. — Ну почему с тобой всегда что-то происходит? Шизуй будто задыхалась, лежа на кровати с закрытыми глазами. Рядом с полумёртвой на стуле сидел Сасори и держал в руках склянки со стремноватыми на вид жидкостями, которые, видимо, представляли собой лекарства. Икуроми даже не поздоровалась с Акасуной и сразу ринулась к бессознательной сестре. — Шизу! — Фукусана в ужасе прикрыла рот ладошками и побежала к подругам. Арууке, склонившись над младшей, как раз проверяла температуру. ― Вся горит, ― бесцветным голосом изрекла она. ― Ками… Ками, что делать? Ику, может, отнесем её в больницу? Где здесь есть больница? Здесь же должна быть хоть какая-нибудь больница! Нужна капельница! Ику! Не молчи! Ику! ― Мицуми вся тряслась, несильно сжимая ладонь Шизуй. Она была готова в любой момент расплакаться. ― Шизу вся горит! — Прям как я… — прошептала Икуроми. Но как бы тихо это ни было сказано, все всё услышали и с недоумением покосились. — Мы чего-то не знаем? — Кисаме не переставал скалится. В такой ситуации это напрягало. — В Облаке у меня была передозировка чакры, как мне сказали, ввиду моего загадочного настроения. А, да, и ещё у меня… хотя, скорее всего, у всех нас — тех, кто с другого мира… — Иномирянок, — подсказал Хидан и расплылся от того, что его словарный запас не ограничивался, как утверждал Какузу, одними матами. — Да, у нас, иномирянцев, — от невнимательности переиначила Ику, — есть по два типа чакры: синяя и красная. Вы про это явно не в курсе, так что чуть поясню: синяя — чакра вашего мира, красная — нашего. И фиг поймёшь, в чем их различия. Ирьенины считают, что такое состояние, как сейчас у Шизуй, возникло из-за неокрепших сосудов… или как там их? Каналов чакры? В общем, жуть в том, что из-за передозировки они могут лопнуть. Видимо, так же просто, как и шарик от иголки. В комнате повисло молчание. Акацуки обрабатывали информацию. Какузу хмурился — о подобном он никогда не слышал. Айдай тоже призависла и держала ладонь младшей Колоонзо с отстранённым и несчастным видом. Первым пришёл в себя Итачи. Он активировал свой шаринган и просканировал всех троих иномирянок. — Вижу, — он кивнул, давая всем понять, что согласен со всем раньше сказанным. — Что-то новенькое, — наконец, констатировал Какузу. — И как же тебе помогли в Кумогакуре? Вместо ответа Икуроми лишь приподняла футболку, выставив на обозрение недавно приобретённую «татуировку» на животе. Хидан присвистнул, Мицуми охнула, Какузу ещё больше нахмурился, Кисаме погасил оскал, Итачи впился в печать взглядом своего додзюцу. — Поглощающая печать… — задумчиво выдал Сасори, до этого момента молчавший. — Вот оно как. Но имей в виду, что пригодна она лишь на определенное время. — Я в курсе, — кивнула Ару. — Вообще-то мне должны были её обновить, но из-за Итачи, его чудных глаз, иллюзии и моей якобы смерти… кхм. В общем, я не особо задумывалась, что с этой фигнёй буду дальше делать. Как-то рассчитывала на Пейна, мол, он там что-то да придумает. — Ками… ― испуганно пискнула Айдай. — Получается, и со мной такое будет, раз с вами двумя уже случилось? — Ну… — протянула Ику, боясь вогнать подругу в панику. — Возможно. Вероятно. Наверное. Скорее всего. Кхм… да. Фукусане поплохело. Хидан решил спросить, что же тогда делать с Шизуй. Старшая хоть и помнила, что «синяя передозировка» грозит смертью, однако, как ни странно, за сестру не волновалась. Ведь это же Шизуй, а её просто так не сломаешь. — У меня есть идея, — как-то подозрительно оскалился Кисаме (может, на самом деле он всегда улыбается, но все принимают его улыбку за нечто плохое?), моментом внушив Мицуми как надежду, так и недоверие. — Поделись. — Икуроми заинтересованно склонила голову набок, прислонившись к стене. — Самехада, мой меч, имеет свойство поглощать чакру… — Хошигаки успел только указать на своё гигантское перебинтованное сокровище, как Айдай, просёкшая фишку, тут же истерично заверещала: — Нет-нет-нет! — Она быстро вертела головой из стороны в сторону и руками показывала крестик. — Не позволю, чтобы эта громадина прикоснулась к Шизуй! Нет, исключено! Я люблю Шизу и не отдам на растерзание! — А что, есть другие идеи? — Ару приподняла бровь. — Ику? ― У Мицуми глаза на лоб полезли от удивления. Она, не веря, зашептала: ― Ты что, поддерживаешь эту идею?! — Я просто не вижу в этом ничего плохого. — Колоонзо пожала плечами. — А что? Не смотри на меня таким критичным взглядом, терпеть не могу подобное. Кисаме профессионал. Он знает, что делать. Доверимся ему. Мечник был польщён. Арууке кивнула ему, мол, можешь начинать, и Кисаме начал. Он выставил перед собой меч. Айдай дёрнулась и в страхе сглотнула, уже в который раз подметив, что Самехада в реальности гораздо крупнее, чем было показано в аниме и манге. Наличие черепа на рукояти тоже не особо внушало девушке доверия. Иномирянки переглянулись. Ику ободряюще улыбнулась. Мицу улыбнулась в ответ и чуть не заплакала от отчаяния. Но как бы пессимистично ни была настроена очень впечатлительная Фукусана, всё прошло не больно и быстро. Кисаме снял бинты с меча (Айдай была уверена, что вот-вот потеряет сознание, когда увидела, как оттопыривается чешуя, отчего Самехада стала больше похожа на оснащенную шипами булаву, чем на меч), поднёс своё оружие к Телегей и положил его ей на живот, конечно, придерживая. Сасори на пожарный отодвинулся подальше от кровати. И вот Самехада уже начала высасывать чакру из больной иномирянки, издавая из острозубого рта звуки наслаждения (которые напомнили Мицуми мурчанье кота после нюханья валерьянки). В комнате вновь повисло молчание ― все с интересом следили за происходящим. Закончили страшные махинации через пять минут. Самый ужасный меч из семерки мечников значительно увеличился в размерах и сейчас довольно лыбился, высунув огромный язык наружу. Шизуй стало лучше: температура пошла на убыль, ломающая тело боль сразу же исчезла — она перестала хмуриться и, причмокнув во сне, перевернулась на другой бок. Акацуки были поражены зрелищем, но вида не показали. Кисаме вновь оскалился. Мицуми прекратила держаться за сердце. Икуроми довольно улыбнулась, мысленно подмечая, что её интуиция, как всегда, оказалась права: и из этой передряги удалось выскользнуть, не понеся ран и потерь.

***

Пейн божественным образом оказался внутри ГУЗА и застал довольно-таки редкую картину: Шикуцуми и большая часть его подчинённых стояли в акацучьей кухне, причем первые, крепко обнявшись, пищали что-то невнятное и радостно повизгивали, а нукенины же, смотря на всё это, лишь улыбались краем губ. Исключением стал лишь полный презрения и раздражения Какузу. Шизуй, очнувшаяся полчаса назад, что-то там мямлила себе под нос, взахлёб рыдая и практически полностью повиснув на шеи у сестры, несмотря на то, что они были одного роста. Мицуми также плакала от радости и также висла на подруге. Сама Икуроми, играя роль вешалки, стояла с неким подобием жалкой улыбки, вспоминала тренировки Рио Сато и чувствовала, что благодаря им окрепла физически: вес подруг напрягал, но не валил с ног. Хоть физически и было чуточку больно, однако на душе у Арууке была полная умиротворённость. Шикуцуми попали в другой мир, разошлись в разных направлениях, оказались в разных странах — это всё, конечно, способствовало их разъединению, но лишь на определённый промежуток времени. Прошёл всего лишь месяц, и вот девушки снова вместе в своём хоть и небольшом, но полном составе. И это несказанно радовало каждую из них. — Кхм, — прокашлялся Лидер организации, пытаясь привлечь к себе внимание. Пейн прекрасно знал, что его подчинённые уже давно заметили его по чакре, но специально не подавали виду и не поворачивались в его сторону, что даже обижало. Где-то там Нагато, управляющий Тендо на расстоянии, устало вздохнул и решил подождать, пока вся эта милота не закончится. И подошла она к концу лишь через несколько минут, когда девушки, вдоволь наплакавшись, отстранились друг от друга. И вот тогда, наконец, перестали считать носителя риннегана за утонувшего топорика и посмотрели в его сторону. — Пейн! — радостно и в то же время удивленно воскликнула Икуроми, а моментом позже спешным шагом направилась через всю акацучью кухню прямиком к рыжему. Она была единственной из троих, кто без колебаний решился на такое. Когда Ару заключила мужчину в объятия, Айдай заметила, что Тендо никак не поменялся в лице. Равнодушие так и застыло на нём, хотя в прошлый раз, когда Акацуки покидали тот мир, его конкретно переклинило после подобного. — Давно не виделись. — Давно, — согласился тот. Мицу с Ику чем-то подавились. «Что… с его… голосом?! — старшая Колоонзо пришла в ужас. По коже пробежали мурашки. — Такой металлический. Железок объелся, что ли? В нашем мире он у него таким точно не был…» Да, голос Лидера жути нагонял. Однако, его подчинённым так не казалось. Наверное, они уже просто привыкли. Нагато окинул иномирянок взглядом своих легендарных глаз. Ему не очень нравилось, что и у сестёр Колоонзо, и у Фукусаны по два типа чакры. Ему совсем не нравилось и то, что у Тоби, то есть у Мадары (на самом деле он Обито, но никто об этом не знает, даже Лидер), с недавних пор появились планы на девушек. После прибытия Шизуй в Амегакуре Пейн отправил Конан сообщить это настоящему лидеру Акацуки — Тоби. Лже-Мадара не заставил долго себя ждать. После того, как Нагато во второй раз связался со своими подчинёнными с помощью Сейсаншики, к нему в кабинет явился Обито. Масковидный парень заявил, что если девушки соберутся все вместе, то станут большими обузами для организации в дальнейшем, поэтому с ними неплохо было бы поскорее расправиться, да чувство долга тяготит. Но тяготит нисколько Тоби, а сколько самого Пейна. Ведь, если вспомнить, Шикуцу(ё)ми помогли им и приютили — Акацуки у них в долгу. В конечном итоге «хороший мальчик» решил так: если у иномирянок будет потенциал шиноби, то они останутся в живых и будут работать на Акацуки, ценой своей жизни помогая им отлавливать всех хвостатых, а если такового нет, то Нагато должен будет лично убить их. И то ли к счастью, то ли нет, но рыжий отчётливо видел чакру у всех трёх. Лидер рыжий, а не блондин, и потому понял, что синяя чакра принадлежит его миру, а красная ― тому. Но присутствовала здесь некая нестыковка в количестве: у Шизуй, например, синей было больше, чем красной; у Мицуми — наоборот: чакры того мира больше, чем этого; а вот у Икуроми, как ни странно, всего было поровну. Это всё смущало и заставляло задуматься, с чем же это связано. Ответов у Нагато не было, поэтому он ничего дельного сказать не мог. Но как бы то ни было, «прокачать» девушек ещё можно было. И кто знает, может быть, они и станут полезными для этой организации преступников.