Чего только не бывает в другом мире!

Один из отрядов Кумогакуре, состоящий из пяти джонинов, был отправлен в центр Тёмного Леса (что находился, естественно, недалеко от самой деревни, скрытой в Облаке), где сенсоры зафиксировали мощный всплеск необычной энергии. И какого же было удивление всех, когда две группы представителей разных миров наткнулись друг на друга в чащобе! Наши современные, цивилизованные люди с ошеломлёнными глазами-тарелками и упавшими челюстями смотрели на других, до зубов вооруженных людей, что были в будто бы военных жилетах. И ниндзя Облака с таким же подбитым видом осматривали разодетых в неординарные яркие вещи чужаков с чудаковатой, по их мнению, внешностью. Дальше всё произошло так быстро, что некоторые даже не сразу сообразили, что творится. Одна из таких людей — Айым. Когда она выпала из прострации, то с ужасом поняла, что идёт сражение. Как же до этого дошло? Да просто кто-то уж больно нежный и впечатлительный не сдержался и завопил, как попавший в бульон индюк, глядя на острые клинки, мечи, топоры и торчащие из подсумок джонинов ножики. А дальше сыграло стадное чувство: один завизжал — завизжали все, один побежал — побежали все. Хотя и сражением это и не назовёшь. Будет правильнее величать сию картину не иначе как игру в догонялки, в которой роль водящих досталась шиноби Кумо. Иномирянцы, точно обезумившие, кидались из стороны в сторону и то и делали, что натыкались на ниндзя, которые в спешке вырубали их, нажимая на болевую точку на шее. В лесу творилась неразбериха, в воздухе сталкивались друг с другом разные крики и люди. Тори, скованная страхом, стояла у дерева в стороне от «бойни». Краска сбежала с её лица. Девушка дрожала и не знала, что думать, ведь пусть и не главные, но всё же очевидно персонажи из аниме «Наруто» сейчас вылавливали её одноклассников, как охотники дичь, а те, в свою очередь, истошно орали и жалким образом драпали. Аха-ха! Вроде и смешно, но вроде и совсем не до смеха… Также же истерично бегал в голове помятой происходящим Тори здравый смысл. Он не хотел принимать виденную глазами картину за реальность. Ожившие персонажи японского мультика — пф, бред, бред! К Тори-истукану подбежал Тамерлан, да не один, а с Жанной и Айым, которых то и дело толкал в спины, поторапливая. — Быстрее, быстрее! — неистово кричал он. — Нужно бежать, скорее! Тори, чего стоишь?! Бежим! Тамер не стал ждать ответа, а попросту схватил её за руку и понёсся в неизвестное самому себе направление. Он бежал так быстро и даже не смотрел себе под ноги, рефлекторно перепрыгивая крупные, переплетённые между собой корни деревьев. Именуемая всеми Мишка неловко спотыкалась и лицом с землёй не здоровалась только благодаря своему однокласснику, мёртвой хваткой вцепившемуся в её руку. Тамерлан каждый раз сворачивал в разные стороны, чтобы полностью оторваться от возможного преследования. — Подожди… Тамерлан, черт тебя дери, подожди, мать твою! — раздавались гневные восклицания за его широкой вспотевшей спиной. Парень с трудом затормозил и оглянулся. Жанна, Айым и откуда-то взявшиеся Ренатта с Тзиппой с красными от бега лицами наконец-то добежали до него и приводили в порядок дыхание, оперевшись руками о колени (кроме Жанны, она не использовала левую руку из-за травмы и оттого только подбоченилась правой). Пока девушки приходили в себя, Тамер вгляделся в сторону, откуда все прибежали, и пришёл к выводу, что они преодолели приличное расстояние. «Можно немного отдохнуть, — подумал он, тяжело дыша. — Надеюсь, те нас не найдут…» — Что… это были за… ти-типы? — спросила запыхавшаяся Ренатта с истерикой у горла. — Зачем они начали убивать?! — Они никого не убивали, — вставила Айым. — Они нажимали на болевую точку на шее, из-за чего наши и теряли сознание. — Да какая к чертям разница?! Главное — они напали на нас! — заверещала Тзиппа. — Я подам на них в суд! Я это так не оставлю! Мой отец… — Ваш отец очень далеко, — перебила девушку Аи и, поймав оторопелый взгляд, нелегко уточнила: — В другой вселенной. — Чего? Ты вообще понимаешь, чего морозишь, Айым?! Жанна протяжно и обреченно взвыла, обращаясь к гнусному небу, а после, чуть ли не рыдая, спросила: — Мы в том мире, да? В том самом, откуда к нам прибыли Кисаме и мальчики? — Чего? — завизжали нелепице двойняшки. — Что ты имеешь в виду? — нахмурился Тамерлан, чуя заговор, а затем накричал на Акёми: — О чём это, блять, она?! Гецории не потребовался ответ, так как она уже его знала и потому без слёз заревела: — Занесло-о-о! Нас так занесло-о-о! Как отсюда выбраться?! Нужно идти к мальчикам, к мальчикам! — К каким мальчикам?! — У Ренатты, как и у остальных, уже сдавали нервы. — Где мы?! Ответьте, чтоб вас двоих! — шипела Тзиппа. — Что это за место? Что вам известно?! — Мир «Наруто»… — внезапно разрезал секундную тишину голос очнувшейся в этой реальности Тори. Она смотрела то на Жанну, то на Айым. — Ведь так? — Да, — не стала больше таить Аи. Она не была удивлена тому, что когда-то ярая отаку познала суть ситуации. — Мы с Жанной прежде уже встречались с представителями этого мира в нашем. — Тот мужчина, который тогда был с Арууке на фестивале… Это ведь был Пейн? Настоящий Пейн? — заговорил в Мишке анимешник возбужденным голосом. Глаза её заблестели от осознания того, что сейчас она в одном из самых любимых аниме. Тот факт, что это безумно и невозможно, перестал стеснять голову девушки. — Какой мужчина? Какой Пейн?! — Ренатта была на грани истерики. — А те люди — шиноби, да? — Шиноби? Это ещё что?! — Да, Тори. Те люди — шиноби Облака, судя по их банданам. — Вы больные, — нервно хихикнула Тзиппа, когда поняла, что речь идёт об аниме, которое они с сестрой смотрели в детские и подростковые годы. — Точно, больные. Тамерлан сделал для себя какой-то вывод, молча развернулся и зашагал куда-то. Видимо, как можно дальше от всех этих баб, с ними он лишь тратит время и нервы. Те окликали его, но Тамер упорно игнорировал, решив, что с него уже хватит. «Мы в лесу с сумасшедшими наёмниками, а они тут о Нарутах втирают друг другу!» — раздраженно и поражённо думал он, пытаясь скрыться. Однако не получилось, ибо спутницы его хвостиком бежали следом. — Куда это вы пошли? — Из ниоткуда перед Тамерланом появился человек в «военном» жилете. Позади него тут же аппарировали его товарищи. Тамер с немым криком отскочил, как от вспыхнувшего огня, девушки в унисон завизжали и попятились назад. И только Жанна, самая отчаянная из всех, не растерялась. То ли волна адреналина, то ли неожиданность, то ли обыденная глупость повлияла на Гецорию, но она стремглав понеслась на таран. Куда и зачем не знала, вероятно, даже она сама. Но от высококлассных джонинов так просто не удрать! — Стоять, девчонка! — рыкнул шиноби и схватил драпующую Жанну за правую здоровую руку, дёрнул её вверх и оторвал девушку от земли. Та завопила, задрыгала ногами и безуспешно попыталась пнуть мужчину между ног. Одно неловкое движение — и левая рука напомнила о себе и своём состоянии, отозвавшись адской болью. Гецория сорвала голос в таком крике, что заставила джонинов поморщиться, а близ обитающих птичек испуганно вспорхнуть в небо. Она визжала и визжала, велела отпустить её, но ниндзя Облака были оглушены глухи. Жанне было неописуемо больно, и эта боль, как кровь, растекалась по всему телу, что даже пальцы ног свело от отвратительных судорог. Обезумевшей Жанне представилось, как этот самый джонин корчится у её самых ног от болевых спазмов, истошно вопит и умоляет о пощаде. От этой картины ей стало хорошо, но она не улыбнулась, а обнажила стиснувшие зубы в оскале. Из глаз её текли слёзы. Жанне хотелось, чтобы все эти ниндзя сию же секунду сдохли. Сердце её будто разорвалось от переполнявшей девушку ярости. Кровь припала к аристократично бледному лицу Гецории, сделав её похожей на противный томат, глаза застелила красная пелена. Отрицательные эмоции разрушали её изнутри. Жанна перестала барахтаться в воздухе и глубоко вдохнула, наполняя лёгкие раскалённым воздухом. В буквальном смысле раскалённым. Джонин вскрикнул от резкого жжения и отпустил девушку, отчего та упала на колени. Он отступил, теперь сжимая уже свою руку, на которой появились жутких размеров жидкие волдыри. Из уст мужчины полился безобразный словесный поток, сопровождаемый гневными и свирепыми взглядами в сторону Гецории. Отряд шиноби немедля набросился на Жанну, пока в то время её одноклассники своим бездействием слились с деревьями и отстранённо наблюдали из ряда вон выходящей картиной. Ниндзя обнажили оружия с намерением ушатать бедную девушку и, по-ниндзявски, как и подобает, оказались возле неё с разных сторон и разом замахнулись. Гецория рефлекторно вскинула правую ладонь вверх, таким жестом закрывая своё лицо, пытаясь защититься от неминуемых атак. Именно этот почти неосознанный взмах спас ей жизнь. Безудержные гнев и страх сотрясли внутренние очаги силы Жанны и пробудили затаившуюся способность. Оружия противников вместо женской тушки наткнулись на ярко-красный барьер — щит Жанны из огня, окутавший её со всех сторон, как одеяло. При соприкосновении с ним катаны и кунаи в прямом смысле испарились, оставив после себя лишь пепел. Но концентрация чакры у Гецории была не ахти (точнее, её и не было в помине), оттого стенка огня лопнула и жаркой волной раскидала нападающих джонинов и саму девушку по разным «углам». Шиноби совершили пафосное сальто-маральто в воздухе и, оттолкнувшись от земли, вновь устремились к плюхнувшейся на землю Жанне. Айым, Тори, Ренатта, Тзиппа и Тамерлан продолжали стоять и ничего не делать, а джонины, не обращая на них внимания, сосредоточились на главном противнике за сегодня — Жанне. Гецория была смышлёной. Разбираться, почему и откуда у неё сверхспособности, она не стала (да и не было на это времени), а сразу догадалась, что странного происхождения огонь подчиняется ей, и вновь взмахнула рукой, представляя, как снова появляется огненная стена. Та и появилась, только в менее мощном виде, чем в первый раз, и исчезла почти сразу же. Бедная Жанна осталась без защиты и тотчас понесла урон от атак облачников. Те, будучи без оружия, её и пинали, и метали, в общем, медленно, но верно ушатывали. Когда казалось, что непонятная сила Гецории вконец покинула её, произошло обратное: побитая, как уличная шавка, девушка, вся в синяках, слезах, с переломами уже в нескольких местах, психанула. Психанула и сожгла всё и всех своей стихией Жара к чёртовой матери.

***

Айым обречённо застонала, стоило ей открыть глаза и снова обнаружить себя в непонятном месте. Когда уже вся эта чертовщина закончится?.. Ничего не говоря, блондинка приняла полусидящее положение и с недовольством заметила, что руки, ноги и спина её затекли. Видимо, она уже долго лежит на этой твёрдой кровати. Аи огляделась, намереваясь узнать, куда её занесло на этот раз. «Я ни капли не удивлюсь, если сейчас найдусь в мире каких-нибудь Титанов или Покемонов», — горестно подумала она. В голубых глазах отразился огонь — это свеча горела на письменном столе, глухо освещая комнатушку, холодную, мрачную и сырую. Тем не менее это всяко лучше леса с опасными шиноби. «Гле же все остальные? Они ведь живы? — Аи свесила ноги с кровати и задумчиво уставилась на еле выделяющийся от темноты пол. — Что вообще произошло?» Восстановить картинки уже произошедшего не получилось. Воспоминания обрывались на том моменте, когда облачники избивали Жанну. Не придя ни к чему дельному, Айым встала и принялась исследовать комнату. Попутно она оглядела и себя: волосы всё такие же светлые, одежда из того мира порвана и кусками сожжена, некоторые места тела перебинтованы. Вот интересно, почему, зачем и кем? Решив получить ответы на все свои вопросы, Аи уверенно зашагала в сторону двери и без сопротивления открыла её. Так, значит, она не в плену у покемонов психов, уже хорошо. Однако, уверенность и облегчение угасали, как та свеча, которая после выхода девушки из комнаты и вовсе потухла, отдавая своё место страху перед неопределенностью. Иномирянки шла по тёмному коридору, вдоль коего на стенах горели факела. Она бесконечно шла, ей было бесконечно страшно. Коридор был полон различными дверьми, тяжелыми, из тёмного дерева. Акёми проверила три, две из которых оказались пустыми, а другая и вовсе заперта. Вскоре послышались отдающиеся эхом шаги. Девушка остановилась, и сердце её едва не сделало тоже самое. Она прислушалась. Может, показалось?.. Шаг, шаг, ещё один шаг. Кто-то к ней приближался. «Беги, беги, глупая!» — сработала в голове сигнализация. Аи без колебаний рванула прочь. Дыхание сбилось в считанные секунды. Айым бежала прямо по коридору, затем завернула направо. И тут, будто бы следя за её перемещениями, неожиданно зажглись факела, озаряя стены и путь. Блондинка обернулась, никого за собой не заметила, но бег всё равно не прервала. Только спустя минуту, когда Айым уже успела несколько раз повернуть и направо, и налево, она остановилась. Акёми оперлась руками в колени и пыталась отдышаться. С кем же она всё-таки играла в догонялки? И бежал ли вообще кто-то за ней? А может, дело только в воображении и никаких шагов на самом деле не было? Ответ прояснился, когда иномирянка хотела выпрямиться, а в итоге оказалась припечатанной к стене. Кто-то с сильной хваткой скрутил ей руки и заломил их над головой. Аи вскрикнула, брыкнулась и попыталась пнуть неизвестного. Всё безуспешно. Девушка быстро сдалась. Крепко зажмурившись, она затаила дыхание в ожидании не то удара, не то другого вида насилия. Однако вместо этого Айым почувствовала лишь жар, исходящий от того, кто больно прижимал её к стене. Ощущалось ровное дыхание и… приятный мужской запах. Даже очень приятный. Секунды, казалось, растянулись в часы. Аи не открывала глаза, боясь узреть перед собой лицо уродливого монстра, который жутко улыбнётся ей, а затем съест. Но некто, судя по всему, таковым не являлся. Он отстранился и демонстративно хмыкнул, и хмык этот озадачил Акёми, так как показался ей ужасно знакомым, словно она его уже где-то слышала и не раз. Голубые глаза открылись — иномирянка посмотрела на незнакомца и лишилась дара речи, казалось, навсегда. Сердце вздрогнуло вместе с Аи и пропустило удар. Девушка, поражённая увиденным, забыла о надобности дышать. А он уже уходил, с равнодушным видом шагая дальше по коридору. На спине его, под воротником идеально белой рубашки, виднелся маленький аккуратный символ. Символ герба вымершего клана Учиха. — Саске… — отстранённо произнесла его имя Акёми. Тихий, несмелый голос всё же дошёл до ушей парня. Он вдруг остановился и, слегка повернув голову, бросил мимолетный любопытный взгляд на окликнувшую его девушку. Вновь раздался хмык. Саске отвернулся и продолжил свой путь.

***

Легендарный Змеиный Саннин — белый, как после корейского пилинга, мужчина не молодых лет с тощим болезненным видом — нечеловеческими янтарными глазами поедал сидящих перед ним ребятишек. Его цель (всегда была, есть и будет) — изучить всё и вся, что существует на этом и не только свете: все запретные и не запретные техники, всю информацию обо всех кланах, преступных организациях, известных и неизвестных Кеккей Генкаев — АБСОЛЮТНО ВСЁ. Но для того чтобы получить эти знания, недостаточно одной лишь жизни. По этой причине Орочимару столько лет уже и стремится овладеть бессмертием. Не таким, как у фанатиков Джашина или многосердечных и многооргановых казначеев, нет! Иным. Более эффективным. Истинным. На данный момент Орочимару змеиным королём восседал на троне-кресле, чья обивка, будь на Саннине его излюбленный серый наряд, замечательно бы сочеталась с его фиолетовыми верёвками на поясе. Но, увы, разодет Орочимару был в домашний белый халатик и в таком уютном виде и встретил гостей, на которых, судя по его напряжной позе, он только и грезил накинуться. Хитрая змеиная лыба горела любопытством, возбуждением и… счастьем. О да, один из опаснейших преступников сего мира сейчас был в самом лучшем, чем когда-либо ещё в своей забитой ужасными и удивительными вещами жизни, расположении духа. Он был так счастлив, и это счастье лезло из него вместе со слюнями. Язык Саннина метался, то облизывая рот, то юркая обратно. Злобный гений-шиноби еле сдерживал себя, чтобы вконец не залить слюнями свой кабинет. Уж слишком интересную, уникальную и прекрасную во всех смыслах добычу принесли ему его подчинённые. Расцеловать, не жаловать! Добычу, естественно, не подчинённых. Перед ним сидело восемь человек (а верный Кабуто стоял в сторонке): трое парней и пятеро девушек. Все безумно отличались как друг от друга, так и от любых других людей на этой планете. Их внешность была настолько неординарной в хорошем смысле, что Орочимару уже десятую минуту не мог налюбоваться ими и всё глядел, глядел и облизывался, роняя слюни на холодный каменный пол. Их чакра заставляла старенькие (пятьдесят три года — уже период дряхлости) коленки взволнованно дрожать, а язык в панике метаться, не зная, где залечь. Сегодня к нему привели иномирянцев. Люди из совершенно иной вселенной сидели перед ним, на его диване, в его комнате, в его логове, в его стране и его, чёрт возьми, мире!.. Орочимару, не выдержав, злобненько загоготал и наверняка бы коварно поиграл пальчиками, не будь его руки обезображены и недееспособны. Сегодня у него и вправду официально лучший день в жизни. Осталось только пометить эту дату в календарике красным маркером и отмечать каждый год. Его подчинённые буквально отбили у шиноби Облака тридцать семь живых иномирянцев. Как показала кабутовская экспертиза, у всех нездешних ребят, как ни странно, по два очага чакры, и у каждого преобладает разный. После многочисленных осмотров Змеиный Саннин поделил иномирянцев на три группы. В первую вошли те, у кого были симптомы гриппа: озноб, скачки температуры, ломка конечностей и всё прочее. Однако, они не болели, а всего лишь пытались акклиматизироваться в новой среде. Но, так или иначе, они всё равно сейчас отлеживались в лазарете и под пристальным взором из-под очков Кабуто и его помощников обещали вылечиться. Со второй ничего не происходило, ибо все они были в коме и имели всего-навсего грамм чакры, потому Змей благополучно решил использовать их в своих не совсем приличных экспериментах и опытах. Ведь зачем ему безчакренные-то? А вот представители третьей группы, любимчики Орочимару, самые одаренные и страннейшие из всех иномирянцев, «грипповали» всего пару часов, излучая при этом дьявольское количество чакры, а после того, как пришли в себя, были отправлены кабутовский осмотр. В лабаратории они сдали анализы всего, что только можно сдать, прошли один небольшой тест и… стали всем для Змеиного Лорда. Именно этих восьмерых Саннин и собрал в своём кабинете, намереваясь «серьёзно» поговорить с ними. Да и познакомиться тоже, ведь как-никак они впервые за эту неделю встретились с главарём всех тех шиноби, коих повидали в этом жутком подземном убежище. Жанну, смотрящую на облизывающегося персонажа аниме, передёрнуло аж в шестой раз за всё то время, что она пробыла здесь. Девушка так морщилась от отвращения и казалось, что её заставили сначала запихать в себя целый лимон, а затем запить его томатно-свекольным соком, и что она вот-вот выдаст протяжное брезгливое «иу-у-у!», слезливо при этом замахав ручками. Айым менее эмоционально отнеслась к этому похотливому Саннину-педофилу. Внешне она осталась невозмутимой, серьёзно смотрящей на «спасшего» её одноклассников и её саму от участи быть схваченными или убитыми злыми шиноби Кумогакуре. Однако внутри у неё царил полнейший хаос: мало того, что уже несколько дней у неё перед глазами Саске-любовь-с-самого-детства-Учиха щеголяет, и Кабуто-будущий-эдо-тенсейщик-Якуши бесконечно просит сдавать анализы, так ещё и Орочимару во всей своей красе предстал!.. — Итак, позвольте представиться… — шипяще начал бледнокожий. — Меня зовут Орочимару. Я — тот, кто даст вам в этом мире еду, кров и необъятную силу. — Мужчина слащаво ухмыльнулся. — Вы должны подчиняться мне и выполнять все мои приказы. — Охереть. — У Жанны не нашлось другого слова. — Это ещё что за заявы с самого начала разговора?! Аи вздохнула. Ну вот только Гецория могла додуматься дерзить Змеиному Саннину… — Никому я ничего не обязана! — подбоченилась Жанна. Вид её стал в разы заносчивее обычного. — Да как ты смеешь! — вспыхнул Кабуто и с ненавистью блеснул очками. — Смею, ещё как смею! — провокационно ответила она и взглядом уколола бедного змеиного помощника. Помимо Айым и Гецории, в кабинете на твёрдом строгом диванчике также отсиживались Ренатта, Тзиппа, Тори, Камиль, Тамерлан и Даниил. Каждый из них в разной степени офигевал от происходящего: Тори — оттого, что видит перед собой живого, не нарисованного и ни капли не анимированного Орочимару, а остальные — оттого, что видят желтоглазого мутированного змея-переростка, да к тому же и озабоченного. — И вообще, я не собираюсь больше оставаться в таком убогом месте! — заныла Жанна и брезгливо оглянулась, будто мрачная каморка Саннина была для неё хуже индуской однушки. — Кругом камень, подумать только! Мы же не в палеолите живём, в конце-то концов! — Да что ты себе позволяешь, девчонка! — вскричал Кабуто. — А ты мне тут не пищи, четырёхглазый, — брякнула она. — Жанна, заткнись, — сказала ей вполголоса Акёми, подозревая, что подобное обращение Якуши не стерпит. Она ни на секунду не забывала, что этот горемычный очкарик вскоре обратиться главным антагонистом и будет дёргать сильнейших шиноби за всю историю этого мира за ниточки. Вот психанёт он, и тогда Гецории попадёт… Ой как попадёт! «Какого чёрта она вообще говорит всё это? Неужели ей не страшно? Она ведь знает, кто перед ней… — Аи сменила своё апатичное состояние на беспокойное и в попытке усмирить подругу потянула её к себе за руку. — Зачем лезет на рожон? Чего она добивается?» Орочимару, вопреки всем переживаниям, было хоть бы хны. Он по-прежнему восседал, улыбался и страстно увлечённо смотрел на Гецорию, будто и не обращая внимания на её дерзкие слова. Та продолжала верещать: — Думаешь, раз твои люди вылечили мою руку, рёбра и всё остальное сломанное, то я тебе буду обязана жизнью? — Было бы логично так думать… — буркнула Ренатта.  Кабуто изъявил своё мнение: — Орочимару-сама спас всем вам жизнь. Вы обязаны быть благодарными ему! — Засуньте эту благодарность себе в задницу и катитесь на все хуи, пошляки анимационные! — ответила Жанна на затянувшийся на себе взгляд Саннина. — Хамло! — гневно воскликнул Якуши, сжал руки в кулаки и поддался вперёд. — Прелес-с-сть… — с нежностью неожиданно для всех прошипел Орочимару и смачно облизнулся. Слюни во время этого процесса не специально капнули на пол. Ренатта и Тзиппа изобразили на лице отвращение и растерянно переглянулись между собой. Тамерлан щурился, и весь его вид говорил «ва та фак?». Камиль кидал взор на каждый угол, будто искал выход, но сам, как и остальные, знал, что ни за что не пойдёт на побег. Даниил раскрыл рот и, как дурак, смотрел в пространство. Тори внимала всем и каждому, заламывая руки. Кабуто едва не подавился воздухом и уставился на своего господина непонятными глазами. — Я устала сдавать ваши хреновы анализы. Всё, ни капли крови, ни мочи вы от меня больше не получите и даже не надейтесь! — заявила Жанну. Аи было подумала, что она шутит, но та говорила слишком серьёзно и без тени улыбки. — Я не буду больше говорить о своём мире, потому что ни хуя вам эта информация не принесёт: машин вам не видать, как шерсти на вашей склизкой коже, что уж говорить о прочей технике и других достижениях моих людей! — Так ты не хочешь больше оставаться с нами? — лукаво прищурился Орочимару. Жанна иронично хлопнула себя по бёдрам. — Здорово, наконец-то уши прочистились! Я уже давно это твержу, если не заметили. — И куда же ты, позволь спросить, пойдёшь? — решил подловить её Змей, зная, что этой глупой иномирянке некуда идти в этом мире. Но не тут-то было. — К Кисамику, — развела руками Гецория и качнула головой так, будто говорила об очевидном и поражалась вопросу. — Кисамику? — не ожидал такого поворота Орочимару. Уж он-то знал одного Кисамика… — Жанна! — дёрнула её за руку Аи. Они ведь с ней договорились не упоминать в этом месте Акацуки и ни за что не определяться, что те гостили в их мире четыре года назад. — Да, Кисамик Хошигаки, — как ни в чём не бывало уточнила Жанна на случай, если в знакомых у Орочимару совсем другой Кисамик. — Жанна! — Акёми скрутила ей кисть и обещала сделать повторный перелом левой руки, если она не замолчит. Чтобы прояснить своё желание, Аи, заразившись змеиностью Орочимару, зашипела: — Прекрати. — Откуда этот Кисамик? — У Орочимару поменялся тон, став наигранным, удивлённым и, самое главное, осторожным. Он был как хищник, крадущийся к жертве и опасающийся спугнуть её резкими выпадами. — Как же, из Акацуки, — изумилась его незнанию Гецория. — Жанна, захлопни пасть, — провеяла Айым, впритык и в упор смотря на подругу. Голубые глаза грозились обратить несносную болтушку в льдину. — Какие Акацуки? — также строил из себя дурачка Змей. — А такие, — ответила Жанна, — дерзкие, опасные. Десять человек: семь мужчин, одна женщина, Зецу и Дейдара. Тори слушала их так, будто заново познавала дифференциал матанализа. Остальные иномирянцы и Кабуто не совсем догоняли. — И откуда же ты их знаешь? — Последний крупный вопрос от Саннина. — Они ведь были в нашем мире и жили с нами, — предельно честно ответила Жанна. Она вдруг обратила внимание на Айым, посмотрев на неё псевдо-глупыми глазами сверху вниз из-за разницы в росте, и произнесла: — Верно, Аи? «Тварь, — громыхнуло в светловолосой болеющей от съеденных нервов голове. — Ты подставила нас. Всех нас! Хватит уже строить из себя полоумную, ты!..» Жанна смотрела на неё, она — на Жанну. Небесно-голубой против мглисто-чёрного. Гневный против лукавого. «…На тебя просто не хватает слов. Ты и сама это знаешь». Аи, до этого момента скручивающая кисть Гецории, отпихнула от себя её руку, как мусор, с несказанным «забери эту дрянь себе». Она стала отступать и краем глаза посмотрела на Кабуто, что стоял у двери. Пришлось плюхнуться к остальным одноклассникам. Уйти у неё всё равно не получится, как из кабинета, так из логова и Страны Звука в целом. Ведь только что Жанна их всех обрекла. Перед носом Орочимару сидели на диване ценнейшие экземпляры, лучшие виды его новой, только сформировавшейся коллекции. Мало того, что эти ребятки — из другого мира, невиданного и ошеломляющего одним своим существованием, так некоторые из них ещё (как крупный бонус) больше, чем просто пересеклись с Акацуки там, в своей вселенной. Уж теперь-то он их не оставит в покое, да без присмотра ни за что не оставит — доказательством этому стал безумный блеск в янтарных глазищах Змеиного Саннина, появившийся подобно вспыхнувшему огоньку свечи. Иномирянцы приготовились к худшему.

***

Прошло уже несколько месяцев (сколько именно, не знал никто) с тех пор, как бывший состав целого класса оказался в Мире Шиноби и угодил в кольца Орочимару. Не сказать, что он о них не заботился, но и стопроцентной родительской заботы это ни в коем разе не являлось… Орочимару предоставил им убежище и еду, за кротчайший срок обучил азам шиноби, начиная от вживления реакций и раскрутки чакры, заканчивая подъему на деревья с помощью чакры и метания оружий, помог узнать свою стихийную чакру и раскрыть весь свой потенциал в её использовании, более чем просто поднатаскал в тайдзюцу и кендзюцу — сделал всё, что мог, но с таким видом, с такими словами, глазами, улыбками, что пронизывало каждого неподготовленного к змеиному шарму иномирянца. Он стал для большинства из них не просто великим человеком, мастером и господином, а настоящим идолом. Некоторые, чьи мозги окончательно промылись и съехали, не оставив весточки о новом адресе, почти боготворили его и едва не молились на ковриках у двери его кабинета, как фанатичные собачонки. Ах, и если ещё эти воспитанные им собачонки были просто собачонками да щеночками! Нет, это уже были почти волки, клыкастые, готовые выйти на свою охоту. Методы их дрессировки были отвратительными настолько, что уж лучше не заговаривать об этом лишний раз и уж тем более не описывать в красках. Орочимару хорошенько постарался с нагрузкой, физической и моральной, и оттого из тех самых тридцати семи несчастных людей из мира двадцать первого века осталось всего ничего: многие пострадали, и пострадали смертельно, семнадцать так и не вышли из комы и в итоге либо становились донорами для своих нуждающихся одноклассников, либо умирали от вколотых в них неудачных снадобий. Выжило только тринадцать. Проклятое количество. Те три группы, на которые Орочимару изначально подразделил всех иномирянцев, преобразились в две: сильную и слабую. В слабой числился вспыльчивый и потому захудалый шиноби Тамерлан и ничем не выдающийся Даниил. Однако, Тамер был чрезмерно упорным парнишей, лез из кожи вон, чтобы не разочаровать своего Змеиного Господина и кое-чего всё же добился. Например, стихии Взрыва. В другую группу входили самые мощные представители своей вселенной: Жанна, Тзиппа, Ренатта, Тори, Камиль и, конечно же, Айым. У всех были исключительные способности, на перечисление которых уйдёт слишком много места, так что лучше просто поверить на слово. Эта шестёрка была самой одарённой. Конечно, можно расхваливать каждого иномирянца за труды и успехи, однако стоит упомянуть и о небольших опытах Орочимару. Саннин чуть-чуть наколдовал не без помощи Кабуто и успешно модифицировал своих подчинённых. Вколотые препараты делали их сильнее, в то время как обычные шиноби после такого сразу же безвозвратно почивали. Впрочем, Змея это не особо удивляло, ведь он понимал, что имеет дело не просто с шиноби. Однако, какой бы сокрушающей не стала Айым, её это ничуть не радовало. Временами она впадала в глубочайшую депрессию с суицидальными наклонностями, но так или иначе большой вред себе она, кроме психологического, не нанесла. Про психику вообще лучше не заговаривать — это тоже одна из неприятнейших тем в этом месте. Особенно для Аи. Нет такого слова, которое могло бы описать прегнусное отношение Айым к памяти о том, что случилось на одной из тренировок с Орочимару. Тогда он дал ей оружие и велел убивать. Она каждый раз задерживается в ванной комнате у раковины, до сих пор не в силах смыть с, казалось, чистых рук кровь сотни людей — как чужих и незнакомых, так и родных одноклассников, переживших с ней школьное заключение длинною в двенадцать лет… — Можно? — Дверь комнаты Аи приоткрылась, из щели высунулась мордашка Жанны. Акёми отвлеклась от своих размышлений и флегматично пожала плечами, мол, как хочешь. Та мило улыбнулась, зашла внутрь и в несколько прыжков оказалась подле — у кровати. — Как дела, Айымка? Айым только вернулась с тренировочного полигона и была не в настроении разговаривать, а особенно с Жанной. — Я просила не называть меня так. Я Аи, не Айым. — Хорошо, Айымка, — Жанна скривила рот, всматриваясь подруге в равнодушные голубые глаза, ожидая увидеть в них хоть какой-то намёк на злость или раздражение. Кабуто куда-то запропастился, оттого Гецории некого было доставать. Она банально заскучала и по этой причине прискакала сюда. Но Аи не собиралась развлекать её: она не повела и бровью, а лишь вздохнула и вконец разлеглась на кровати. Вся эта комната целиком и полностью принадлежала Аи, и всё здесь пропиталось её сущностью, начиная от идеально убранного письменного стола с ровной стопкой книг, пирамидой свитков и исписанных чернильных завиточков хираганы и кадзи пергаментов, заканчивая лежащей в почётном месте (на прикроватной тумбе) катане в ножнах. — Скучная ты, — раздосадовано буркнула Гецория, плюхаясь за компанию на кровать. Блондинка недовольно потеснилась и прижалась к холодной каменной стенке. — Кстати, всё хочу спросить: как думаешь, какое название взять нашей команде? Акёми устало закатила глаза. Этот вопрос, наверное, преследует её (и не только её, а почти каждого в этом убежище, даже Орочимару) уже вечность. Зачем вообще придумывать название? Так бы и звались «командой Жанны». Звучит вполне неплохо. «Жанна… — Акёми искоса смотрела на приластившуюся к её боку задумавшуюся подругу — Ты так изменилась…» Да, она действительно изменилась. Теперь в её лбу ещё ярче горела звезда, так как Орочимару признал Гецорию своей любимицей и сильнейшей из всех ныне живущих в этом мире иномирянцев. А с Шакутоном, стихией Жара, жанновская корона стала уже потолок царапать. Дьявольская сторона Жанны — её плутовство, хитрость, лицемерные улыбочки и прочая гниль, ранее только торчащая из неё, как заусеница на пальце, а теперь бьющая из неё, точно вода из фонтана. Она страшно подлизывалась к Орочимару, слала ему поцелуйчики и игривые улыбки, строила из себя лучшую ученицу века и не давала повода сомневаться в ней. Кабуто она гоняла, как мартовского кота, и как никогда ощущала перед ним своё превосходство. И только в присутствии Айым, когда рядом нет ни вечно косящихся с презрением и намерением доложить любой прокол змеиному господину Тзиппы и Ренатты, ни завистливого Тамерлана, ни прочих, кого Жанна недолюбливала, Гецория смела снимать каблуки величия и снисходить до прежней себя. Иногда она и вправду становилась той энергичной болтушкой с тонким звонким голоском, заливистым смехом и яркой искренней улыбкой. Аи скучала по той Жанне, вечно позитивной, деловой и женственной, но понимала, что её больше не вернуть. То, кем становилась нынешняя Гецория, ни в кои рамки не шла в сравнение с той, которую Айым знала когда-то. Теперь Жанна была неизлечимо другой, а за милой улыбонькой прятала свою жестокую, хитрую, склизкую сущность… Чего только стоил тот случай — самый первый на памяти Аи, когда Жанну стало клонить «не в ту сторону», — когда Гецория рассказала Змею об Акацуки, из-за чего после им двоим (включая саму Аи) пришлось выдавать всё то, что произошло несколько лет назад в квартире Колоонзо, да и о самих Колоонзо (ну, и Мицуми) тоже. В дверь вдруг постучали. Девушки поднялись с кровати. На пороге показался Кабуто. Завидев Жанну, он брезгливо поморщился, но тут же поспешил взять себя в руки, подправил очки и сказал: — Акёми-сан, у Орочимару-сама есть для вас миссия. Он ждёт в своём кабинете, подойдите к нему. — Хорошо. Спасибо за оповещение. Блондинка вновь перевела внимание на Гецорию, которая при виде пришедшего очкастого моментально переменилась: лицо её вытянулось, не по-доброму блеснувшие глаза прищурились, рот растянулся в почти маниакальной ухмылке. Жанна не сводила хитрого взгляда с Кабуто. От последнего не ушла такая перемена в любимице Змея — он нахмурился, снова подправил очки и поспешил ретироваться, чтобы чего не натворить с омерзительной ему иномирянке, которая, увы, так важна его господину. Но даже когда очкастый ушёл, аккуратно закрыв за собою дверь, Жанна долго продолжала смотреть на то место, где он только что стоял. По её виду несложно было понять, что она что-то замышляет, уж слишком гаденькая у неё сверкала ухмылка. Айым вдруг подумала, как сильно Гецория похожа на затаившуюся кобру, в любой момент готовую наброситься и укусить зазевавшегося прохожего, заклятого врага или даже «своего» человека. — Ну так как? — Акёми удивилась этому вопросу. Жанна снова напялила на себя маску прежней себя и мило улыбнулась. — Как назовём нашу команду? Блондинка хмыкнула, подражая Саске, отвернулась и отчего-то засмотрелась на свою катану. Однако думать о названии она не перестала. «…затаившаяся кобра…» — Лан, не буду тебя обременять, — любезно сказала Гецория и совсем встала с кровати. Она уже перешагивала порог комнаты, как неожиданно услышала: — Кобура. — Кобура? — Название команды, — напомнила Аи. — Пусть будет Кобура. — Кобра? Тогда почему бы сразу не Анаконда? Или Гадюка? — Кобра больше подходит. Жанна мерила её серьёзным, вдумчивым взглядом. А затем внезапно встрепенулась, улыбнулась, пожала плечами и заявила: — Я не против. Кобура так Кобура. Мне уже начало нравиться! — Гецория уже прикрывала за собою дверь. — Пойду-ка обрадую Орочимару этой новостью… Заодно и спрошу о твоей миссии и напрошусь с тобой. Ты ведь не против, да? И, даже не выждав ответа, скрылась и хлопнула дверью. Аи, оставшаяся в одиночестве, тяжело вздохнула и приложила ладонь ко лбу. Чувствуется, очередную порцию дней придется провести в компании Кобры, хочет Айым того или нет.

***

— Чего? — С таким вопросом Аи зашла в одну из многочисленных комнат убежища Змея. А привели её туда крики Жанны, так отчаянно зовущие её. — Что на этот раз случилось? Хмурое лицо блондинки в момент преобразилось в испуганное. Она поспешила к лежащему на кровати Тамерлану, перебинтованному, словно умерший фараон. Гецория стояла подле него вместе с Ренаттой и Тзиппой и как-то криво улыбалась. — О, пришла-таки, — раздраженно выдала Тзиппа. — Года не прошло! — В чём дело? — проигнорировав колкости одноклассницы, спросила Айым. — Что с ним произошло? — Колоонзо! — прорычал Тамер, неожиданно распахнув глаза. Белки его из-за лопнувших капилляров стали алыми, что делало его вид более остервеневшим и диким. — Колоонзо со мной произошла! Аи на пару секунд растерялась таким громким и внезапным заявлением, но довольно быстро собралась в кучу. Голос её так или иначе изменился, став не то неуверенным, не то колеблющимся. — Они живы? — Аи поддалась вперёд. — Хз насчет младшей, её не видел. — То есть ты пересёкся только с Икуроми? Где? Что с ней произошло? — Откуда такой интерес, Аи? — лукаво улыбнулась Гецория, накручивая на палец волосы. — Не тебе ли должно быть всё равно? — Любопытство. — Айым состроила серьёзное выражение лица, однако внутри оставалась такой же безутешной. — Я думала, сёстры погибли ещё в лесу после того, как необдуманно ушли в дебри. — Тогда обрадую тебя: с твоей Икуроми всё так же, как и с моей командой, — со зверской полуулыбкой произнёс Тамер. — Поясни. — Кроме использования странного вида Райтона, она могла изменять цвет глаз. Бесполезная способность, особенно в бою! Да и вообще, Икуроми Колоонзо не такой уж и серьёзный противник, — Тамер задрал нос выше некуда. — Одним словом — слабачка. — Тем не менее она в одиночку сразила вас семерых, — учтиво добавила Ренатта. — Все, кроме тебя, убиты? — принахмурилась Аи. — Сбрендили? Нет! Наших товарищей сразили её дружки из Акацуки. Один — безумный мудак с косой, другой — зеленоглазый в маске. Но я, млять, почти уделал этих двоих, при этом даже не используя свои взрывы! — самодовольно воскликнул Тамерлан. — Ещё бы немного, и они точно бы померли. Но я решил не тратить времени зря и вместо них подорвал Арууке и, черт подери, смог убить её! — Подорвал? Арууке? — уже ошарашенно переспросила Айым. Верить словам парня она не спешила. — Не думаю, что Хидан и Какузу позволили бы тебе так просто убить её. — Да мне плевать, что ты думаешь! — рявкнул парень. — Я, блять, разорвал эту балаболку на куски! Да и вообще, если бы я разобрался с этими Метытовыми ещё в школе, проблем бы сейчас не было! — Почему же? У тебя бы они точно были, — сладко расплылась Жанна. — От уголовного дела ты бы точно не ушёл. И меньше сквернословь, мальчик. — Затащи своё ебаное мнение себе обратно в хлебало, Гецория! — прорычал Тамерлан, но тут же заткнулся, испуганно уставившись в жёлтые, точно змеиные очи с вертикальным зрачком, представшие в сантиметрах от него. Вдруг оказавшаяся верхом на парне Жанна заметно изменилась: кожа её стала ещё бледнее, вокруг глаз появились фиолетовые пятна. Одной рукой она схватила Тамера за шею и принялась сдавливать её, отчего раненный противно захрипел и задрыгал ногами. Изо рта показался длинный склизкий язык, в следующий же миг заскользивший по щеке парня. Тамер обомлел, задрожал всем телом. Двойняшки вздрогнули и прижались друг к другу. Айым насторожилась. Кого-кого, а такую Жанну члены Кобура боялись больше всего. Ведь недавно приобретённый в Пещере драконьих земель*, но уже вполне прокаченный режим змеиного отшельника дал Жанне невероятную силу, которая, к сожалению, временами просто кружила ей голову и превращала в поистине безумного и беспощадного шиноби. В последний раз эта сила была применена Гецорией против своих же одноклассников, когда Орочимару во время одной из тренировок приказал ей уничтожить всех этих обуз. — Не с-с-смей затыкать меня… — ласково прошипела Жанна, отчего всех находящихся в комнате бросило в дрожь. Почти всех. — Не трогай его, Жанна, — подала голос Акёми, самая отчаянная из всех. — Он и так уже дышит из последних сил. Та на секунду замерла, немного подумала, а после всё же отпустила беднягу. Тамерлан вдохнул спасительный кислород, а затем лихорадочно закашлялся. Жанна, в свою очередь, решила не ограничиваться запугиванием парня и, оказавшись ногами на земле, медленной хищной походкой направилась к подруге. Остановившись в полушаге от неё, Жанна показала ей ослепительную улыбочку. — Что, испугалась за его дряную жизнь? — Я не дам в обиду своего товарища, каким бы мудаком он ни был. — Стойкая поза, равнодушный голос и непроницаемый взгляд — это, по мнению Айым, и есть залог достойного представления себя оппоненту, какой бы силой он ни владел. — А тебе не позволю своевольничать. — У-у-у, как заговорила… — Гецория ладонью прошлась по щеке Акёми. — А куда же ты засунула эту свою благородность, когда кромсала своих товарищей по приказу Змеиного господина? Катана вышла из ножен. Жанна отскочила от блондинки и, в один миг поняв, что не успеет отразить атаку, выставила перед лицом локтевую сторону руки — молниеносный удар оружием пришёлся именно по этой части тела. — Стерва! — вскрикнула Кобра. Пошатнувшись, она упала на колени и судорожно схватилась за раненный участок тела. — По больному месту, тварь! Тзиппа с Ренаттой сложили губы в немом присвисте. Тамерлан был в шоке и мог только хмурить брови. Все трое, кроме Акёми, забыли об ахиллесовой пяте Жанны. Ведь ещё в первый день попадания целого класса в Мир Шиноби, когда только шла перестройка обычного организма на шинобивский лад, она умудрилась получить перелом левой руки, что в итоге преобразилось в её самое слабое место. — В мире ниндзя те, кто бросает своих друзей и плюёт на их жизни и чувства, — в десятки раз хуже всяких отбросов, — с презрением издала Айым. Тамер безотрывно смотрел на Жанну и потому не смог не заметить, как у неё постепенно стали пропадать змеиные признаки: кожа приняла здоровый цвет, фиолетовые метки пропали, глаза из жёлтых вновь стали чёрными. Акёми спрятала свою катану обратно в ножны и, приблизившись к Гецории, благородно подала ей руку. Та и прыснула, и фыркнула, но помощь всё же приняла и уже через пару секунд стояла на ногах. — Ты по-прежнему слишком мягкосердечная, — сказала Жанна с мрачностью, не переставая сжимать раненную левую руку — единственную конечность, которая медленно регенерируется и при ранении дьявольски болит. — Рано или поздно это тебя погубит. — Ошибаешься. Просто я единственная из всех вас, кто спустя столько времени не лишился морали и элементарной человечности. — Аи развернулась и отправилась вон из комнаты. Однако стоило ей открыть дверь, как она тотчас лишилась дара речи и способности дышать. — Саске? — случайно проронили губы его имя. Блондинка сначала посмотрела в самую глубь темноты глаз Учихи, а затем заметала взгляд повсюду — стала смотреть куда угодно, но только не обратно на него. Пришедший из противоположной части логова кратко глянул на девушку, а затем и на остальных. Все были озадачены его визитом, ведь он редко когда появлялся в поле зрения иномирянцев, не желая с ними пересекаться, считая их более чем странными. — Орочимару отправил меня с вами на миссию, — ровно проронил Саске и снова благословил Айым своим взглядом, а затем обратил его и на Жанну. — Жду вас у выхода. Парень ушёл, оставив уже сколько лет сходящую по нему Аи. Хоть у этой бесстрастной и благородной куноичи не было ничего общего с этой румяной размазнёй, они всё равно были одним человеком — Акёми, смотря Учихе вслед, прошептала: — А… Ага… «Он ведь и есть причина, по которой ты ещё не сбежала отсюда? — Гецория хитро расплылась. — Не так ли, Айымка?»