Реальная виртуальность

Pov Лера Выйдя из автобуса, я по аллее пошла в детдом. Несмотря на то, что светило солнце, в тени еще не до конца облезших деревьев было холодно. Но это все равно не портило никому настроения. Парочки гуляли, не обращая внимания на погоду, мамы с детьми просто наслаждались этим осенним днем. Я тоже могла бы наслаждаться, ведь первый день в школе - ну, или два урока…- прошли хорошо, но этот Кирилл все испортил. Да, он симпатичный. Даже очень симпатичный. Но я не хочу отвлекаться на его игры. Хочу учиться и не тратить такой шанс на хорошее будущее. А этот парень совсем офигел! В первый же день свои ловушки расставляет. Дурак. Не дай Бог он ко мне пристанет, я на него Инну натравлю, она его на части разорвет. Кстати, теперь я понимаю, что судьба, по ходу, прикладывается к бутылке, когда дело доходит до меня. Нет, ну, что это за бред, а? Инна, Карина, Лина, Ангелина. Почему меня не назвали какой-нибудь Ариной, Аминой или Алиной? Я бы хоть не выделялась. А Лина, кстати, оказалась очень классной. По ее рассказам у меня сложилась примерная картина того, что из себя представляет человек, класс, да и школа, в общем-то. Будущие бизнесмены и элитные проститутки, если девчонки не смогут выскочить замуж за этих самых бизнесменов. Весело получается. Поначалу я подумала, что и Линка такая же, но она выделяется из этой кучи школьников. Наверное, поэтому с ней не хотят общаться. И я не понимаю этих людей! Когда я подошла к детдому, всех малышей уже вывели на прогулку. Все ясно, скоро придется идти к ним нянчиться. Я быстро прошла через охрану и побежала к комнате, где уже были мои соседки. Как бы все мы не старались сохранять нейтралитет, у нас это плохо выходит. Это мои первые, на памяти, подруги. Подруги, которые без проблем могут послать, оскорбить и вылить воду на голову, это если повезет. Да, странные у меня понятия о дружбе, но я не жалуюсь. Для меня мои соседки подруги, хоть вслух я этого никогда не скажу. — О Лерон-Валерон, явился, — улыбнулась Ангелина. — Где шлялась так долго? - ну, и естественно Инну волнует лишь это. — Вообще-то, мне на автобусе полчаса еще ехать, — Карина дернула меня за волосы и показала язык, а потом спросила: — Как в школе? — Спасибо, мам, все хорошо. Двоек не нахватала, ни с кем не подралась, — я тоже показала ей язык. — Вот ты, Лерка, тугодум! Нам плевать на твои оценки. Лучше скажи, парни симпатичные имеются? Я поджала губы, пытаясь не скривиться. — Имеются…, но он дурак! — Только он? А разве в крутой школе не должны учиться симпатяги? Ты только одного заметила? — мне не удалось сдержаться, и я поморщилась. — Да я и не общалась толком ни с кем. Только с Кириллом и его подру… — О, так его зовут Кирилл, — приподняв брови, многозначительно улыбнулась Киреева. — Так, я в душ, — быстро пробормотала я и, взяв из тумбочки косметичку, пошла в ванную, — Предупреждаю, если кто-то спустит воду в туалете, то он автоматически нежилец, — ответом мне стали коварные смешки…

***

Когда на следующий день я пришла в школу, то сразу же наткнулась на Лину, которая что-то писала в блокноте, сидя напротив Савельева. Тот изредка бросал на нее обиженные взгляды и тоже что-то черкал на каком-то клочке бумаги. Между ними сидел Вишневский, постоянно переводящий свой взгляд с друга на подругу. Он сложил руки на парте и уперся в них подбородком. О том, что вчера я его отшила и нахамила, ничего не говорило. Кирилл был спокоен, как удав. — Привет. Что здесь происходит? Вишневский приложил палец к губам, даже не поднимая взгляда. А Кондратьева с Савельевым, кажется, и не заметили моего прихода. Это лишь подстегнуло мой интерес. — Да молчу я, молчу, — прошептала я и села рядом с Кириллом. А он, видимо, в свою очередь удивился. — Нет, не молчишь. — Да ты сам-то говоришь, — возмутилась я и заправила за ухо волосы, которые выбились из хвоста. — Я с тобой не разговариваю, — парень отвернулся от меня и продолжил глазеть на одноклассников. — Ну да, я заметила, — сложив руки на груди, буркнула я. — Кажется, ты сама меня вчера послала куда подальше, — он посмотрел на меня. — Я не имела ввиду, что мы не можем общаться… Я просила меня… Не кадрить… — как же хорошо, что у меня нет особенности краснеть. — Прости, ты сказала «кадрить»? — я видела, как Вишневский пытается сдержать свою широченную улыбку, рвущуюся наружу. Но, если честно, получалось у него это просто ужасно. — Что плохого в слове «кадрить»? — Ну, я думал, что его уже никто, кроме меня, не использует, — он пожал плечами. Ответить я не успела. Лина с громким звуком отложила ручку в сторону и посмотрела на сидящего напротив парня. Рассматривая свои записи, он не видел ее взгляда, который говорил о желании его хозяйки. Свернуть ему шею. — Значит так, — поправив пальцем очки на половину лица, Кондратьева шмыгнула носом и начала зачитывать: — по условиям моей стороны договора ты не имеешь права называть меня куклой, душкой, малышкой, стервой, милашкой, твоей душой, солнышком, рыбкой, зайкой, деткой, крошкой, а так же какашкой, — я удивленно приподняла брови. — Было дело, — ответил Кирилл шепотом на мой немой вопрос. — А так же, — продолжала девушка, — ты должен перестать впутывать меня в отношения со всеми твоими бесчисленными девушками, выдавая меня за твою младшую сестру… — Я что-то не знаю? — спросил Вишневский, но был проигнорирован. — … Которой тринадцать лет, — закончила Лина в один момент с тем, как Савельев и его дружок засмеялись в голос. Кондратьева покраснела и, вырвав листок из блокнота, смяла его. — Клоуны! — вспыхнула она и кинула мятую бумажку в мусорку, попав точно в цель, — Не подходи ко мне, ясно? — воскликнула она, глядя на Сашу, а потом спокойно ушла. Я, конечно, ей не подруга, чтобы идти и успокаивать, если это нужно, но что-то потянуло меня вслед за ней. Взяв наши с Линой сумки, я вышла из класса и побежала за девушкой. Догнала лишь тогда, когда она зашла в туалет. — Идиоты, да? — спросила Кондратьева, садясь на подоконник. — Да все они такие, — пожав плечами, я облокотилась о стену, — Я вообще считаю, что Саша зря засмеялся. Ты же высказывала все ему. — Да у Алекса просто не все дома, — Лина тоже пожала плечами и подняла ноги на подоконник: — А почему Алекс, если он Саша? — Смотри вслух его так не назови. Он ненавидит, когда его зовут как-то по-другому, не как Алекса. — Учту, — я усмехнулась, — и вообще. Он дурак. Он же нравится девушке, так зачем ему над тобой издеваться… — Он мне не нравится! — Ну да, конечно, — я закатила глаза. — Черешня, — Кондратьева сморщила свой маленький нос и больше ничего не сказала. Урок биологии прошел относительно успешно, если не считать того, что учитель биологии хочет, чтобы ученики сидели лишь по его рассадке. В итоге я оказалась рядом с Алексом, который, ничегошеньки не смыслит в данном предмете. Весь урок я шептала ему правильные ответы на тест, а когда его подняли с места и заставили отвечать, я превратилась в его персонального суфлера. Все, что говорила я, повторял он. Но было весело. Особенно после того, как учитель назвал Савельева «ПМСной девчонкой». Ну, точнее, он выразился по-другому, но суть я передала. Весь оставшийся урок Алекс тихо сидел и, надувшись, сопел. Прозвенел звонок и все, как умалишенные, побежали к выходу, на ходу засовывая учебник в портфель. — Пойдем в столовку? — я подняла взгляд, передо мной стояла Лина, собирая свои волосы в неопрятный пучок. — Разве старшие классы не едят на третьей перемене? — У нас с началкой разные столовые, — вставил лепту Кирилл, сидящий за одной партой с Кондратьевой, — Можем есть, когда хотим. — Ух ты, — чуть улыбнулась я и, взяв сумку, пошла к выходу из класса. Школа была среднего размера. Конечно, детдомовская в сравнение даже не идет, но бывают и больше. Планировка была очень простой и понятной: столовая для детей в началке, для взрослых — в старшей. — Пс-с, пс-с, — я повернула голову и посмотрела на улыбающегося Савельева, — Послушай, красотка… — Я Лера… — Ну давай, еще и ты начни указывать, — его лицо помрачнело, но только на секунду. В следующий миг его рука лежала на моей талии, а саму меня сгребли в охапку, — Красотка, помоги мне… — Прости, но я не врач-педиатр, чтобы помогать тебе, — я попыталась оттолкнуть этого наглого парня, но он, видимо, даже не замечал моих попыток. — Ха-ха, веселая шутка. Я оценил, — Алекс свернул направо, и я пошла вместе с ним, — Так вот, малыш, мне нужно, чтобы ты пролила на Лину кофе. — Во-первых, я не пью кофе, а во-вторых… Как ты меня назвал? Малыш? Ты серьезно? — Вполне, а кофе тебе пить и не придется. Просто столкни его на Линку, и все. — Я поражаюсь твоему энтузиазму, — Савельев развел руками, показывая, что он не виноват в своей идеальности, — Не буду я обливать Лину. Все. Спасибо, что довел, — бросила я напоследок и вошла в столовую. Взяв поднос, я пошла к очереди, где встретила мирно болтающих Кондратьеву и Вишневского. Они и впрямь хорошие друзья. Никогда бы не подумала. — Ну, и что этот олень хотел от тебя? — спросила Лина, только завидев меня, и, схватив за руку, втянула в очередь между ней и Кириллом. — Поблагодарил за помощь на биологии, — ответила я, стараясь говорить увереннее. Было видно, что она мне не поверила, но и ничего не сказала. Я посчитала это знаком, что тема закрыта, и повернулась к Кириллу, что стоял сзади меня. — По-моему, мы не договорили. — А мы и не договорим, пока ты не сменишь свою юбку на более длинную, - я, приподняв брови, удивленно и недовольно посмотрела на него, — Шучу. Не принимай это близко к сердцу. Я прекрасно тебя понял. — Я рада, — улыбнувшись, взяла себе тарелку с сырниками и пошла к столику, за которым уже сидела Лина. Мы принялись мирно завтракать, изредка переговариваясь. Мне было отчего-то неловко. Особенно, когда речь зашла о моей предыдущей школе. Пришлось врать, говоря, что училась в обычной, среднестатистической школе. — Наверное, твои родители богаты, раз уж ты учишься здесь, — сказала Кондратьева, а у меня кусок в горле застрял. — У меня нет родителей, — просто сказала я и продолжила жевать в надежде, что никто не заметил моей первоначальной реакции на данный вопрос. — Чувство такта, как у ребенка, — прокомментировал Алекс. — Я же не знала, — лицо Лины приобрело какой-то виноватый вид, - Ну, у Кирилла родители тоже не олигархи. Точнее мать. — Да? И кем она работает? — я сделала заинтересованный вид, дабы отвести от себя взгляды. — Она директор детского дома. Ну, того, что в соседнем районе… «В соседнем районе есть только детский дом, и я в нем…» Додумать эту внезапную мысль мне не дали. Спину вдруг обожгло чем-то горячим, и, буквально, в тот же миг сидящая рядом со мной Лина взвыла от боли. — Ой, простите, — рядом со мной образовалась одноклассница, которую я видела на уроке, но так и не успела познакомиться, — Я нечаянно. — Анька, совсем офанарела, что ли? — прошипел Кирилл, встав с места, — Ты на фига это сделала? — Я же сказала, что случайно, — виноватое выражение спало с ее лица, — Короче, еще раз извиняюсь. И она убежала. Я посмотрела на Кордратьеву, та чуть ли не рыдала. Перевела взгляд на Савельева, тот был, мягко говоря, ошарашен. Хороший актер. Спину жгло неимоверно. Сколько чашек перевернули на нас? Десять? — Анька не пьет кофе, да и подружек у нее стольких нет, сколько чашек стояло на подносе, — рассуждал Вишневский, но замолчал, когда Кондратьева резко поднялась с места. — Дай ключи от раздевалки, — сказала она и протянула руку, в которую тут же перекочевали ключи, — Пойдем, — обратилась она ко мне. И я пошла. Мы быстро дошли до спортивного зала, где Лина, отворив раздевалку, вошла в нее и подлетела к тринадцатому шкафчику. — Кир всегда держит несколько футболок про запас. Его дружок-придурок вечно не берет спортивную форму, — начала верещать девушка, упорно что-то выискивая. — Повезло ему с номером шкафчика, — подметила я. — Он сам его попросил. Считает, что это его счастливый номер. По сути, он прав. Его везде ожидает удача. И с девушками, и с учебой, и в спорте. Держи, — она вручила мне футболку, — я дам тебе свои кроссовки и лосины, а то с твоей юбкой это будет смотреться ужасно. Я невольно одернула ее вниз, припоминая, что сказал Вишневский. — Правда с семейкой ему не повезло. Сестричка, та еще зараза, сколько нашей кровушки высосала, и не счесть. Она ужасно злая, а почему — непонятно. Уверена, она специально это сделала. Гадюка… Кондратьева в этом же духе причитала еще минут пять, пока мы переодевались. Ее лосины оказались мне малы, что неудивительно, ведь она на половину головы ниже меня. Положение спасли кроссовки, которые были высокими и закрывали места, докуда лосины не дотянулись. Мы быстро собрались и вышли из раздевалки. Как раз вовремя, начался урок, и мы с Линой, как сумасшедшие, помчались в класс английского, где, как оказалось, я тоже сижу с Савельевым. — Ну, и зачем ты это сделал? Зачем попросил ту девчонку окатить нас кофе с ног до головы? — Это не я. — Знаешь, если ты хотел поиздеваться над Линой, то зря. Она и так злая и расстроенная… — Да не я это, говорю же. — Угу, так я тебе и поверила. Зачем тебе вообще нужно было, чтобы я пролила на Лину кофе? — я столкнулась с недовольным взглядом учительницы и принялась писать, зато Алексу на преподавательницу было все равно: — Я хотел помириться и, как прекрасный принц, одолжить ей пиджак, — признался парень. — К сожалению, положение только усугубилось. Она теперь ненавидит не только тебя, но и весь мир впридачу. — Спасибо за подробности, — расстроенно буркнул Савельев и лег спать. Уроки прошли быстро и, если не считать того, как на меня пялились парни, хорошо. Беру себе на будущее: не приходить в школу в лосинах, даже на физкультуру. Я уже выходила из школы, когда меня догнал Кирилл и остановил. — Ты сейчас куда? — Домой. Я мысленно усмехнулась. Впервые в жизни назвала детдом домом. Это скорее Ад или тюрьма, где нас, детей, ущемляют. — Тебя проводить? — Нет, не стоит. Тут недалеко. Иди лучше по своим делам. С Алексом погуляй. С Линкой помирись. Мне пора. Пока, — оттараторив все это, я забросила сумку на плечо и быстрым шагом ушла. Заморочившись со всеми этими кофе и взаимоотношениями между Линой и Алексом, я совсем забыла о еще одной возникшей проблеме. Директриса детского дома — мама Кирилла.