Договор о ненападении

Комната, в которой временно проживал Адольф была совсем крохотной: он не мог позволить себе больше при тех деньгах, которые у него имелись. Здесь стояло две кровати, но парень жил один, хотя в любой момент к нему могли подселить кого-нибудь. Везде — на обоих спальных местах, на полу, на рабочем столе лежали рисунки юного художника. Многие из них были незакончены: у Адольфа не всегда хватало терпения, чтобы довести какую-нибудь работу до конца. Через открытое окно в помещение проникал свежий осенний воздух. Тусклого света лампы едва хватало, чтобы осветить помещение, поэтому Адольф решил зажечь еще одну, чтобы гостю было не так темно. Тем временем Иосиф рассматривал многочисленные рисунки. В основном Адольф изображал здания, улицы и площади. Среди картин были так же и натюрморты, однако Иосиф никак не мог найти ни одного изображения человека - везде были неодушевленные предметы. Наконец, мужчина подошел к большой стопке бумаг, которая оказалась ничем иным как кучей неудачных набросков. Теперь уже практически на всех были нарисованы люди: портреты в профиль, в анфас, три четверти, а также отдельные части человеческого тела. Ни один из них не был закончен, а некоторые даже были заштрихованы черным карандашом, кажется, в порыве злости. Как только Адольф увидел, что гость рассматривает неудачные рисунки, он тут же подскочил к Иосифу и выхватил у него из рук листы бумаги. – Тебе этого лучше не видеть, – несколько раздраженно сказал парень, складывая рисунки обратно в стопку. За время, пока парни добирались до квартиры, они успели разговориться и уже перешли на «ты». – У тебя столько великолепных рисунков: городские пейзажи, натюрморты, но ты не умеешь рисовать людей? – удивился Иосиф. – Все я умею, просто не люблю, – не хотел признаваться парень. – Меня из-за этого не взяли в академию художеств, – хмуро добавил Адольф. – Сказали, что мне лучше стать архитектором. – Значит, в этой академии работают одни идиоты, – усмехнулся Иосиф. – У тебя талант, Адольф, ты непременно должен продолжать рисовать. Слова нового друга произвели впечатление на юного художника. Как давно он не слышал ничего хорошего в свой адрес. Парень немного смутился и даже покраснел, поэтому отвернулся, чтобы Иосиф не увидел его глупое выражение лица. Гость ничего не заметил и как ни в чем не бывало продолжил рассматривать работы художника. – Могу я купить вот эти две картины, – Иосиф протянул Адольфу рисунки. На одном была изображена центральная площадь Вены, на другом – пейзаж сельской местности. Юноша кивнул в знак согласия. Пока Иосиф отсчитывал названную Адольфом сумму, парень искал во что бы завернуть рисунки, чтобы они не промокли под дождем. Когда он не обнаружил ничего подходящего, он с досадой сообщил об этом своему другу. – Плохо дело, – задумчиво проговорил Иосиф. – Они совсем испортятся, если их ничем не накрыть. – Ты мог бы остаться у меня, пока дождь не кончится,– предложил Адольф. – Но я... – начал было говорить Иосиф, но юноша его перебил. – Не хочу, чтобы мои картины промокли, – тут он вспомнил свою последнюю работу, самый любимый его рисунок, что остался лежать на ступенях академии искусств, разъедаемый каплями дождя. – Больше не хочу терять их. Иосиф снисходительно улыбнулся. Кажется, он проникся трепетным отношением художника к своим картинам и теперь соглашался переждать непогоду у Адольфа в комнате. – Надеюсь, я не сильно тебе помешаю, – несколько виновато проговорил мужчина. Адольф только сейчас вспомнил, что его гость до сих пор был в мокрой одежде. Сам он успел переодеться в сухое белье, а вот Иосиф до сих пор стоял в своем черном пальто, с которого на пол стекали маленькие капельки дождевой воды. «Он даже не попросил полотенце», – удивился Адольф. Теперь, когда юноша присмотрелся к гостю, было очевидно, что ему холодно и мокро, но тот почему-то не хотел признаваться в этом. – Дай мне свое пальто. И пиджак. Я повешу их на лестнице, чтобы они высохли. Вот полотенце, – Адольф начал ухаживать за своим гостем, – Ты не голоден? – Нет, вовсе нет, – пробурчал Иосиф, стягивая с себя мокрую одежду. Мужчина остался в брюках и рубашке — они были сухими. Адольф оглядел иностранца с ног до головы. Теперь, когда на Иосифе не было верхней одежды можно было рассмотреть его получше: у мужчины было крепкое телосложение, широкие плечи. При свете двух зажженных ламп хорошо было видно и лицо гостя, его волевой взгляд, губы, сложенные в хитрой полуулыбке. Людей, похожих на Иосифа, юноша прежде не встречал. – Дорогой друг, – неожиданно нарушил тишину Адольф, – я знаю, чем нам заняться в этот дождливый осенний вечер! Парень открыл шкаф и достал оттуда целую бутылку немецкого шнапса.