Точки соприкосновения (Common Grounds)

— Джон, — тихо позвала мама. — Пора вставать. Джон Ватсон отвернулся к стенке, пытаясь игнорировать голос матери. Обычно он любил этот размеренный ритм и пропитанный любовью тон, словно окутывающий с ног до головы, но сегодня хотел тишины. Хотел свернуться в кокон и впасть в спячку. — Давай, Джон, — мягко повторила она. — Прошло две недели. Пора вернуться в школу. — Но мам… — проворчал он, уткнувшись лбом в стену. — Никаких но, милый, — отрезала она, стянув с него одеяло. — Теперь ты мужчина в доме. Будь сильным ради сестры. Джон сильнее прижался к стене, ощущая медленно разгорающуюся внутри злость. В последние дни это чувство стало почти родным. Если бы он только мог отмахнуться от всех горьких мыслей… Но ради мамы он затолкает их подальше, отложит до лучших времён и сделает всё, что она просит. В конце концов, это не её вина. Он перевернулся на спину и уставился в потолок — мать склонилась над ним и нежно поцеловала в висок. — Так-то лучше, мой взрослый мальчик. Она быстро вышла из комнаты; Джон выполз из постели и начал собираться в школу. Душ очень не помешал бы, но времени в обрез, поэтому он подошёл к шкафу и вытащил полинявшие джинсы, коротковатые даже для его роста, и толстый джемпер. Облачившись в это всё после утренних процедур, он медленно спустился по шаткой лестнице в кухню, где его старшая сестра Гарри заканчивала завтракать. — Даже не заговаривай со мной сегодня, — злобно прошипела она. — Гарриет! — успела крикнуть мать ей в спину, прежде чем она выскочила из дома и свернула за угол, не подождав Джона. — Прости, дорогой. Тебе ли не знать её характер. Она такая впечатлительная, и вся эта ситуация… в общем, сильно отразилась на ней. — Всё нормально, мам, — легко солгал Джон. – Я, наверное, пойду. — Вот, — сказала она, протягивая яблоко. — Хочешь, подброшу до школы? — Нет, — мрачно ответил он. — Я лучше сам. — Всё будет хорошо, — успокоила женщина, открыв перед ним дверь. — Уверена, все по тебе соскучились. Все твои друзья. Джон улыбнулся в ответ, но ощутил, как сердце болезненно сжалось. Он вышел из дома и успел как раз к звонку. Пробрался сквозь толпу учеников, опустив голову и избегая взглядов одноклассников, и, тихо войдя в холл, поднялся в приёмную директора. Там он устроился на стуле, ожидая, когда его позовут в кабинет школьного консультанта. — Здравствуй, Джон, — с улыбкой поприветствовала подошедшая девушка. — Я Элла. Прошу, следуй за мной. Джон медленно поднялся и пошёл за ней: преодолев бесчисленное множество коридоров, они оказались в увешанном молитвенными флажками с малиновками* кабинете. Он примостился на краю дивана — где не торчали пружины, — а Элла расположилась в кресле напротив. — С возвращением, Джон, — начала она. Джон ответил натянутой улыбкой, пытаясь спрятаться от полного жалости взгляда психолога. — Расскажи, как себя чувствуешь, — попросила она, желая вытянуть из мальчишки хоть слово. — Я в порядке, — тихо ответил он. — Джон, — начала Элла. — Я хочу помочь. Такое не легко пережить, и мы хотим сделать всё, что в наших силах, но если ты не будешь честен, наши беседы — коту под хвост. — Хорошо, что я должен сказать, чтобы убраться отсюда? — спросил он, на секунду позволив злости взять верх над самообладанием. — Простите, простите меня. Я не хотел. Извините. — Джон, — произнесла девушка, — гнев — это нормально. До конца сеанса ещё пятьдесят минут. Давай поговорим об этом. — Лучше не надо, — выдавил он сквозь растущий в горле ком. — Расскажи о своей физической терапии, — она сменила тему. — Хромота, похоже, проходит. — Несомненно, — бросил он напоследок, прежде чем, пошатываясь, подняться и захромать к двери, опираясь на трость. Так быстро, как только мог, он преодолел коридоры, вышел из школы и пошагал в противоположном от дома направлении. Он знал, что маме позвонят из школы и сообщат о его самовольном уходе – она, конечно, будет переживать, но ему необходимо побыть одному. Хоть немного. Проветрить голову. Он шёл и шёл, куда глаза глядят, пока нога не начала отказывать. Джон добрёл до парка через дорогу и опустился на скамейку, вытянув на ней больную ногу. Внутри поднималась волна паники, дышать становилось всё труднее. Он открыл рюкзак и дрожащими руками достал болеутоляющее и воду. Проглотив две таблетки и осушив всю бутылку, он попытался вспомнить технику прогрессивной релаксации, которой научился от своего доктора: она помогала при приступах тревоги, преследующих его с первого дня в больнице. Он закрыл глаза и, глубоко дыша, начал медленно шевелить пальцами в поношенных кроссовках. Он не торопился, тщательно разминая каждую мышцу. Дойдя до плеч, он ощутил холодное и влажное прикосновение к лодыжке и, испуганно дёрнувшись, открыл глаза. — Прошу прощения, — извинилась пожилая женщина, оттащив терьера от Джона и прикрепив поводок к его ошейнику. — Он любит людей и ненавидит «ко мне». — Да ничего, — ответил Джон, почесав пса за ухом. — Как его зовут? — Не подумай, что я шучу: его зовут Фаланга, — она озорно усмехнулась и закатила глаза. — Но я зову его Фал, для краткости. — Значит, он не ваш? — поинтересовался Джон. — О, нет, — она с улыбкой опустилась рядом. — Я домработница его хозяина, но у собак свои потребности, поэтому я гуляю с ним, что в такую замечательную погоду только в радость. — Да, сегодня солнечно, — заметил он, не зная, что ещё сказать. — Не хочешь чаю? — предложила женщина с недавней усмешкой. — С удовольствием, — слишком уж радостно согласился он. — Я миссис Хадсон, дорогуша. — Она протянула ладонь. — Джон Ватсон, — с улыбкой представился он и крепко пожал руку женщины. — Тогда пойдём? — она медленно встала, держась за бедро. — Прошу прощения. Из-за этого несчастного бедра я ну просто черепаха. — Ничего. — Джон поднялся следом. — Я тоже не слишком уж быстрый. — Тогда мы отличная пара, — подытожила женщина, повернувшись к извилистой тропинке. — Идём, Джон. Тут недалеко замечательное местечко. Оживлённо болтая, они вскоре подошли к небольшому кафе в двух кварталах от парка. Как ни странно, их вкусы в телешоу полностью совпадали, поэтому медленный путь по парку был полностью лишён скуки. Миссис Хадсон оставила Фала с Джоном, а сама пошла заказать чай с печеньем, великодушно отмахнувшись от предложения Джона заплатить. Вскоре она вернулась с парнем, несущим поднос с их заказом. С аппетитом принявшись за еду, они продолжили беседу. — Так кем ты хочешь стать, Джон? — поинтересовалась женщина, потягивая чай и наблюдая за облаками над головой. — Честно сказать, понятия не имею. — Он вздохнул. — Почему люди вечно спрашивают это у пятнадцатилетних? — Думаю, не ради ответа как такового: мы просто хотим знать, чем живёт молодёжь, — она улыбнулась, — мы возлагаем на вас большие надежды. И вы обязаны их оправдать, потому что у вас есть то, чего больше никогда не будет у нас — молодость и энергия. — Так каким же будет однозначный ответ? — заинтересованно спросил Джон. — Не уверена, что существует один ответ, дорогуша, — сказала она. – Но, думаю, здесь подойдёт «всего понемногу». — Тогда я так и отвечу, — он глотнул чая. — Хочу попробовать всё понемногу. Они болтали ещё около часа, пока Джон не взглянул на время. — Прошу прощения. Я не хотел задержать вас надолго. — О чём ты? — удивилась женщина. — Разве вы не должны быть на работе? — спросил он. — Разве ты не должен быть в школе? — передразнила она. — Туше, — ответил Ватсон. — Мои работодатели весьма своеобразные люди, — отмахнулась она. — Я просто выполняю свою работу и всё. Они не заморачиваются насчёт рабочих часов и иногда сами выпихивают меня из дома, если им нужно «пространство для размышлений», что бы это ни значило. С таким хозяином я вольна строить рабочий график в соответствии с личными планами, а не наоборот. — Звучит неплохо, — задумчиво ответил он. — И доплата за опасные условия труда весьма щедрая, — загадочно заметила миссис Хадсон. — Ну, а ты? Я более чем уверена, что в школах чёткое расписание. — Да, — вздохнул Джон. — Мне просто нужно было побыть одному. — Ну, не для взрослых ушей будет сказано, — усмехнулась она, — но я рада, что ты прогулял. У меня уже давно не было такого приятного собеседника. Джон радостно улыбнулся в ответ и откинулся на стуле, пытаясь забыть о боли в ноге. — Думаю, у тебя была причина, дорогуша. — Женщина вздохнула. — Я должна вернуть тебя в школу. Он громко застонал и недовольно потёр глаза. — Это обязательно? — Представь, что срываешь пластырь, — миссис Хадсон поднялась. — Чем быстрее, тем лучше. Я на машине. Пойдём, Джон. Я отвезу тебя. Тяжесть, улетучившаяся благодаря прогулке с миссис Хадсон, снова обрушилась на плечи, пока Джон ковылял за женщиной к машине. Всю поездку он молчал. Она остановилась в квартале от школы и задержала его, когда он собирался выйти. — Надеюсь, ты не сильно расстроишься: когда я пошла оформлять наш заказ, то взяла на себя смелость позвонить в школу и заверить, что с тобой всё хорошо. — Откуда вы знаете номер? — полюбопытствовал Джон. Она мягко усмехнулась, прежде чем продолжить: — Он у меня едва не в быстром наборе. Младшенький моего работодателя твой одногодка, только на два класса старше — он учился здесь два месяца, пока родители его не перевели. Случалось, я названивала в школу по нескольку раз в день. Он весьма необычный ребёнок. — Да уж, — удивлённо подтвердил Джон. — Спасибо за это утро, миссис Хадсон. — Обращайся, дорогуша, — сказала женщина. — Но не в учебное время: я прощу тебе этот раз, но ты слишком смышлёный, чтобы пропускать занятия, Джон. Я гуляю с Фалом в выходные примерно в это же время, если снова захочешь попить чаю. — Заманчиво, — усмехнулся он. — До свидания. — До встречи, — попрощалась она. Джон ощутил, как по телу разлилось странное тепло, когда понял: она ждёт, пока он войдёт внутрь, прежде чем уехать. Это показалось неожиданно трогательным.

***

Он вышел из кабинета школьного надзирателя после двадцатиминутной лекции о самовольном уходе. Джон смотрел строго прямо и игнорировал жалостливые взгляды попадающихся по дороге сотрудников, ковыляя к классу. Был обеденный перерыв, но есть не хотелось — в основном, из-за тошноты, скрутившей нутро, стоило переступить знакомый порог. Он быстро преодолел пустой холл, нашёл свой шкафчик, забрал учебники и захромал к классу, где должен проходить четвёртый урок. Войдя, он скользнул на своё место ещё до того, как учитель поднял голову. — Мы разбираем логарифмы, Джон, — спокойно сообщил мистер Диммок. — Глава седьмая, если хочешь пробежаться по материалу перед уроком. — Хорошо, — ответил Ватсон. — Спасибо. — Рад, что ты вернулся, Джон, — сказал напоследок мистер Диммок, повернувшись к компьютеру и старательно игнорируя Джона следующие двадцать минут. Джон впервые в жизни был настолько благодарен кому-то. Он опустил голову, как только ученики начали собираться. Он знал всех, конечно же. Большинство ещё по начальным классам. Они вместе играли в футбол, ходили в кино, ездили в лагерь, а что теперь? Он кожей ощущал каждое перешёптывание за спиной, словно заползших за воротник пауков. Сгорбившись сильнее, он прошмыгнул за свободную парту. Кто-то хлопнул его по плечу — Джон поднял глаза и увидел Грега Лестрейда, плюхнувшегося рядом на стул. — Ты в норме? — усмехнулся Лестрейд. — В норме, — повторил Джон. — А ты? — Манчестер на выходных продул, — скривился Грег. В следующую секунду прозвенел звонок, и мистер Диммок начал урок, а Джон погрузился в учебный процесс.

***

— Джон, — строго, но любяще протянула мама, — я ужасно волновалась. — Прости. — Он уставился на потёртые кроссовки. — Я просто… хотел убраться оттуда. — Солнышко, — начала она, — если было так некомфортно, мог вернуться домой. А не бродить полдня по городу. Мало ли что могло случиться? Он услышал сдавленный всхлип и знал — если сейчас взглянет на мать, в её глазах будут слёзы. Отлично, теперь она плачет из-за него. Нахлынувшая вина поглотила его целиком, он пошатнулся и сильнее навалился на трость. — Мне очень жаль, — выдавил он. — Я знаю, это тяжело, Джон, — продолжила женщина. — Тяжело всем, но ты должен быть сильным. Теперь ты мужчина в доме. — Знаю, — тихо сказал Джон. — Вам задали что-нибудь? — сухо спросила мать. — Немного, — ответил он. — Я хотел сначала сходить в душ. — Хорошо, — сказала она. — Помочь с бинтами? — Нет, — отказался он. — Я сам. — Я позже встречаюсь с девочками, и Гарри тоже нет, — предупредила мать. — В холодильнике ещё что-то осталось. — Хорошо, — ответил он. — Повеселитесь там, мам. — Спасибо, Джон, — поблагодарила миссис Ватсон. Он развернулся и медленно пошагал по лестнице. Прихватив чистую одежду, отправился в душ, чтобы смыть напряжение, поселившееся в мышцах с начала учебного дня. Джон сел на край ванны, стянул джинсы и с отвращением уставился на повязку. Всякий раз, как он смотрел на эту штуку, она казалась больше, чем была. Остальные раны и ушибы почти зажили. На щеке ещё осталась большая царапина, красная и заметная, но о ней, как и о синяках под рёбрами, можно было забыть. С ногой повезло меньше. Джон тяжело вздохнул и потянулся за обёрточной плёнкой в шкафчике. Он плотно обтянул ею бинты, сжав челюсти и едва выдерживая искры боли, пронзающие рану. Концы плёнки он ловко зафиксировал изолентой, чтоб уж наверняка. Под конец он совсем вспотел и дрожал от боли. После нескольких глубоких вдохов избавился от оставшейся одежды и повернул кран. Наскоро помывшись, Джон опустился на крышку унитаза, чтобы заново перебинтовать бедро. Он быстро сдёрнул ленту и плёнку и глубоко вздохнул, приступив к отдиранию повязки. Вдох застрял в горле, стоило взглянуть на грубый шов, тянувшийся от внутренней стороны бедра почти до колена. Врач часто называл Джона счастливчиком. Если бы осколки от автомобиля врезались на дюйм правее, он истёк бы кровью и умер в той аварии вместе с отцом. Он обрабатывал рану трясущимися руками и боролся с отвлекающими воспоминаниями. Проглотив две болеутоляющие таблетки, наложил новую повязку и переоделся в одежду для сна. Морщась и пошатываясь, он спустился в гостиную, с нетерпением ожидая, когда лекарства подействуют и боль утихнет. Там он свернулся калачиком на диване и уснул.

***

- Джон, — пробормотал отец, — залезай. — Папа, — Джон ошеломлённо уставился, — ты пил? — Садись в грёбанную машину, — повторил отец. — Папа… — нерешительно начал Джон. — Джон, — мужчина повысил голос, — ты сам захотел эти внек… внеклас… внеклассные занятия. Радуйся, что я вообще забираю тебя так поздно. А теперь садись в чёртову машину или поползёшь домой пешком. — Я не думаю, что… — Джон попытался ещё раз. — ЖИВО! — проревел мистер Ватсон, и Джон, подпрыгнув от испуга, скользнул на пассажирское сидение, пристегнувшись. Отец начал разгоняться, и Джон вцепился в приборную панель. Сердце едва не выскакивало каждый раз, как их заносило на поворотах. До дома оставалось пять кварталов, когда случилось это. Его отец наплевал на красный свет и врезался в бок другого автомобиля. Джон ударился головой о панель и тут же отключился.

***

— Эй! — в сон ворвался голос. — Подъём. Джон резко проснулся и распахнул глаза, увидев Лестрейда с пиццей. — Подумал, ты захочешь посмотреть игру? — Он пожал плечами. — Смотрю, кто-то не постеснялся воспользоваться потайным ключом, — проворчал Джон, но запах пиццы вернул улыбку. — Двинься. — Лестрейд положил коробку на столик и врубил телек. Джон встал, пошатываясь, и заковылял в кухню за содовой. Они сидели в уютной тишине, поедая пиццу и время от времени комментируя матч. Во время перерыва Лестрейд впервые за последний час заговорил не о футболе, всё так же не отрываясь от экрана: — Это ненадолго, Джон. Скоро они всё забудут. — Ты что-то слышал? — Джон старательно копировал его лицо «смотрю только в телек». — Оливер просто расстроен, Сара много для него значила. Но ему не стоило говорить то, что он сказал. — Но это правда, — невозмутимо ответил Джон. — Мой отец был мертвецки пьян. — Долго тебе ещё с тростью ходить? — Грег сменил тему. — Пока мышцы не срастутся, — ответил Джон. — Думаю, не больше месяца. — Отлично, — обрадовался Лестрейд. — Ты нужен команде. Андерсон официально худший игрок за всю историю. — Ни капли не сомневаюсь, — Джон усмехнулся. — Уже читал, что нам задали по литературе? — Думаю, миссис Тёрнер не удастся заставить меня ценить Хемингуэя, прочитай я хоть все его книжонки, — прорычал Грег. — Значит, не читал, — подытожил Джон. — Да латынь и то полезнее, — фыркнул парень. — Так твоя сестра выпускается весной? Какие у неё планы? — Что непонятного в «предпочитает киски», бедолага ты мой? — спросил Джон, запустив в друга подушкой. Лестрейд ответил тем же, и оставшуюся часть вечера они провели дурачась, пока за Грегом не пришёл уставший отец. Его сын-балбес, конечно же, забыл, что должен был вернуться в десять. — Зайти за тобой утром? — спросил Грег, пока отец ерошил его волосы. — Хорошая идея, — согласился Джон. — До завтра. После он поднялся наверх и упал на кровать. Он не слышал, как вернулись сестра или мама, но под снотворным, принятым от кошмаров, его не разбудило бы и стадо слонов. - Всё хорошо, малец, — успокаивал парамедик, пока его вытаскивали из-под обломков автомобиля. — Где папа? — спросил Джон, поддаваясь растущей панике. Его, должно быть, уже вытащили, раз занимаются пассажиром. Он огляделся, но отца не увидел. — Успокойся, — попросил мужчина. — Ты должен успокоиться. Мы доставим тебя в больницу. Джон снова повернулся к водительскому месту. Синие и красные огни скорых осветили окровавленное сидение. — Он в порядке?! — воскликнул Джон. — Мне жаль, — мужчина избегал взгляда Джона. — Мне очень жаль. Тело прошила волна адреналина и шока. — А другой водитель? — Тоже не выжил, — тихо ответил парамедик. — Просто постарайся не двигаться. Мы вытащим тебя отсюда, обещаю. Джон замолчал, ощущая, как адреналин отступает, освобождая место растущей адской боли. Едва оказавшись в скорой, он потерял сознание, а очнувшись, увидел маму и сестру, всхлипывающих у кровати.