1
24 марта 2015 г., 20:40
После того, как мир был поделен между Америкой и Китаем, все прочие страны насильно или добровольно приняли сторону одной из двух держав, что привело к разделению мира на две части. Китайский и английский стали основными языками международного общения, торговли, сотрудничества и бизнеса. Негласные лидеры планеты составили между собой свод нерушимых законов, затрагивающих практически все сферы политической, научной и культурной жизни. Но не всегда эти законы работают, и бывают ситуации, когда без конфликтов просто не обойтись.
Взять, например, одно придуманное Яо правило, включающее в себя тот факт, что как только страна, выбравшая, на чью сторону встать, перейдет в руки или Америки, или Китая, другой лидер планеты не посмеет отбирать ее, если компромисс невозможен или в нем будет отказано.
Ван Яо ясно помнил, как Америка, скрипя зубами, подписывал этот закон, не имея возможности возразить, поскольку теперь, когда полмира легло к его ногам, он не мог не признать, что кроме него есть еще одна сверхдержава, с которой придется считаться и — что еще хуже — делить другую половину.
И как оно практически всегда бывает, в очередной раз Альфред назначил деловую встречу, на которой, Китай подозревал, эта злополучная тема не заставит себя ждать.
Буквально на днях к Яо пришел Брагинский, один из последних независимых, до сих пор борющихся с новой системой стран, чем несказанно удивил Яо. У них состоялся мирный разговор, из которого Яо вынес, что Россия проигрывает. Америка давит на него сильно, слишком сильно, поэтому, боясь оказаться на его стороне, он пришел к Китаю. «Из вас двоих только ты внушаешь больше доверия». И после этого Яо с удовольствием подписал новый договор, по которому Россия в любой момент встанет на сторону Китая, будет его военным и экономическим союзником, а заодно отдает ему во владение некоторые части своей земли, что являлось обязательным в этом новом, разделенном мире.
И как оно, разумеется, должно было произойти, Альфред взбешен.
Яо сидел на твердом обтянутом дорогой кожей кресле, то и дело с раздражением поглядывал на часы и все гадал, что же принесет ему этот разговор, кроме, естественно, головной боли.
Америка опоздал всего на пять минут, но из-за прекрасной осведомленности о безукоризненной пунктуальности Китая он вполне мог сделать это специально. Джонс влетел в кабинет, сверкая ясной американской улыбкой. Приказал плетущейся сзади секретарше принести чаю и свалился в свое кресло, даже не поздоровавшись. Развязный и самодовольный, он не подавал и виду о том, как раздражен, но Яо знал, что за этими очками на него смотрят глаза собственника, у которого отобрали желанную игрушку.
— Итак, дружище, я слышал, что к тебе недавно присоединился Россия, — Альфред перешел сразу к делу, совершенно наплевав на все прелюдии и туманные намеки.
— Именно так, — кивнул Яо, пораженный такой открытой претензией, прозвучавшей в каждом слове американца, — и я тебе его не отдам.
Джонс добродушно ухмыльнулся, когда в кабинет вошла секретарша с чайным сервизом. Она поставила его на низкий мраморный столик и торопливо покинула кабинет, как тень, мелькнувшая всего на секунду.
— Отдай его мне, — сказал Джонс, будто и не слышал слов Яо до этого, — я слишком многое поставил на то, чтобы он стал частью штатов.
Ван Яо передернуло. Неужели каждую союзную страну он считает в большей степени своей собственностью, чем товарищем? Впрочем, этого следовало ожидать. Безусловно, ничего честного в том, что они на пару с Китаем делают, нет. Но до сих пор Яо видел в этом больше положительных сторон, никак ассоциаций с рабством не взывающих. Вероятно, потому, что многие восточные и южные страны — даже некоторые скандинавы — добровольно приняли его сторону. Однажды и Германия пришел к Китаю, а еще привел за собой Италию.
— Нет, — покачал головой Яо.
Джонс, разлив чай, шумно грохнул чайником по столу, отчего на фарфоре появилась пара трещин. «Красивый был сервиз», — отстраненно подумал Яо, Альфред не заметил принесенного ущерба вовсе. Он привык, что многие вещи вокруг него ломаются, но к чему он не привык — так это получать отказ.
— Почему? — спросил он, сверкнув очками. — Я могу обменять его, на кого захочешь. Как насчет Индии? Восток должен держаться вместе, ты так не думаешь? — и широко улыбнулся.
— Ты же сам понимаешь, что это невозможно, — вздохнул Яо, — а еще я заключил с ним договор.
— С Индией? — недоверчиво переспросил Альфред.
— С Брагинским. Я поклялся, что не отдам его тебе. В обмен он пообещал многие замечательные ресурсы, которых нынче не везде найдешь. Но знаешь, — Яо взглянул на быстро сползающую улыбку Альфреда, — я бы в любом случае его не отдал.
— Я и сам могу его забрать, — интонации Джонса приобрели грозные оттенки.
— И нарушишь законы? — Яо не мог не признать, что это его побеспокоило. — Хочешь начать мировую войну ради одной страны? Но ты ведь никогда этого не сделаешь. Вам двоим нужно поле для игры. Даже сейчас, когда Россия среди моих пешек, вы все равно играете в это ваше бесконечное «попробуй, если посмеешь». Он ушел от тебя при первой же возможности, словно лис. Махнул хвостом на прощанье и выбрал меня, чтобы досадить тебе. Скажу тебе вот что, Альфред: лис останется со мной, а если ты посмеешь начать войну и поставишь на кон судьбу целого мира, ты сам проиграешь. Не порти себе удовольствие. Ваши отношения существуют, только пока вы можете рычать друг на друга, пока вы ходите кругами, распугивая всех остальных.
В следующую секунду в лицо Яо плеснули горячий чай. Он пораженно застыл, не издав ни звука. Чаинки прилипли к щекам, и темный напиток капал с подбородка на дорогую белую рубашку.
Спустя пару секунд он пришел в себя, смахнул капли с ресниц и уставился на совершенно невозмутимого Альфреда, подливающего напиток в опустевшую чашку.
— Ты совсем не в себе из-за этого Брагинского, — озвучил свои мысли Яо, сдерживая мощное желание запустить чертовым чайником в лицо американца. О нет, Китай в долгу не останется. Не видать тебе Ивана как своих ушей, мнимый демократ.
— Поразительное самообладание, дружище, я поражен, — спокойно заметил Джонс. — Но я лишь помог тебе остыть. Горячим чаем. Да, — он несколько удивленно взглянул в свою чашку, — тут я что-то не продумал.
— Ты прав, это я забылся, — Яо вытер лицо рукавом пиджака. — По крайней мере, надеюсь, ты понял меня.
— О да, мысль свою ты донес, — Альфред задумчиво склонил голову, всем видом показывая, что спокоен, словно сытый лев, — однако, совсем не учел того, что распространяется только на бюрократию.
А это что, черт побери, может значить?
— Да брось, не удивляйся так, — засмеялся Альфред, глядя в лицо оппонента, — думаешь, миром правят бумажки? Я раньше тоже так думал, пока не понял, за какие рычаги давления нужно дергать. Так, небольшой совет от второй сверхдержавы мира, — он подмигнул хмурому Китаю, — понадежней следи за тем, каких союзников ты упускаешь. Ребята, заходите! — весело позвал он.
Дубовая дверь распахнулась, и в кабинет вошли персонажи, которых Яо никак не ожидал здесь увидеть. Две сестры, Беларусь и Украина, а еще тройка прибалтов, которых Китай некогда часто видел в доме Брагинского. Так вот о каких рычагах давления говорил Альфред.
— Семья, даже бросившая тебя, даже подкупная, всегда останется твоей семьей, смекаешь? — довольно заявил Альфред, глядя на Ван Яо сверху вниз. А тот смотрел на лица некогда приближенных к Ивану людей, на их упрямые, старательные, но совершенно неубедительные попытки казаться вполне себе довольными таким положением дел. И это приводило в тошнотворный ужас, никак не сравнимый с тем, что Китай испытывал, получив горячим чаем в лицо. Прямо сейчас он понимал одно: перед ним человек, на его стороне все преимущества, а сам Яо совершенно безоружен.
Он поднялся и протянул руку Джонсу для рукопожатия.
— Я видел достаточно на сегодня, — сказал он, — обсудим это в следующий раз.
— Спасаешься бегством? — хитро осведомился Джонс, медленно пожимая руку китайца.
Кажется, я поспешил, назвав Брагинского лисом.
— Перевариваю впечатления. До встречи, Джонс. Дамы, господа, — он кивнул угрюмым странам, смотрящим на него с недоверием, и поспешил покинуть кабинет.
За дверью секретарша с недоумением уставилась на его грязную рубашку и слипшиеся мокрые волосы. Яо мягко улыбнулся ей и осведомился, где уборная. Ему нужно привести себя в порядок, а потом...
А потом позвонить России как можно скорее.
