Гордецы всегда играют до победного конца

Русский президент сдал полномочия. Станет ли Россия новым штатом Америки?

Суждения экспертов касательно изменившейся ситуации на политической карте. Можно ли считать, что теперь мир принадлежит одному хозяину? Ответы вы узнаете в нашей вечерней программе! Срочные новости! На востоке страны начались вооруженные конфликты. Противники нового режима атаковали американское консульство, но их усилия сведены к минимуму при помощи вооруженных сил полиции.

Известный русский чиновник высказался положительно о недавно принятых законах.

Американский президент высказал свои соболезнования русскому чиновнику, потерявшему сына в одном из террористических актов поборников американской власти.

СМИ: Россия приняла временный пакт об изоляции.

Почему никто, кроме Америки, не имеет право сотрудничать с российским рынком? Обеспокоенность высказали некоторые страны Европейского союза. «Конец света. Мир медленно рушится, теряя последние остатки мнимого спокойствия»  Китай считает, что США действует некорректно по отношению к своим союзникам. Многие жители восточных стран высказывают свои претензии из-за политической ситуации.

СМИ: Россия вышла из изоляции. Франция поспешила наладить экономический союз.

...Этот твит взволновал весь интернет и понес не менее двух миллиардов ущерба для США.

«Давайте признаем, мы облажались»

Спустя четыре года.       Яркие лучи закатного солнца отражались в стеклах небоскреба. Множество машин собралось на улице перед ним. Галдеж и крики протестующих, размахивающих гигантскими плакатами, перерастали в оглушительный гул. О чем они кричат, на слух уже и не разобрать, но в трогательном единодушии они столь активны, что причина их неудовольствия не так уж и важна — нынче все чем-то недовольны. Хотя массовость данного мероприятия не может остаться незамеченной.       Альфред глазел сверху вниз на толпу у подножия здания, прислонившись к окну носом. Внутри нарастала дрожь, неконтролируемая здравым разумом. Он был далеко от множества протестующих людей, но все равно чувствовал, как они готовы разорвать его на куски, их руки вот-вот дотянутся до шеи.       Альфред ослабил галстук и нервно сглотнул. Небоскреб напичкан вооруженной охраной по самое «не хочу». На первом этаже стоит отряд из крепких бравых ребят, и Джонс не сомневался: именно им сейчас по-настоящему не по себе. А полиция, сдерживающая натиск толпы? Эти подадут в отставку, если, конечно, переживут.       — Чего завис? — раздался голос сбоку, и к Альфреду подошел Иван. В строгом костюме, с зализанной челкой, осунувшийся и бледный; он во многом напоминал себя в двадцатый век, только меньше в размерах и с осмысленностью в тусклых глазах. — А, вижу, ругаются с тобой.       — Как они не понимают, что я забочусь об их будущем? — в голосе Альфреда слышалась неподдельная обида. — Все мои поступки во благо моего народа. Почему же они сопротивляются?       — Все империи давно погибли, — спокойно заметил Иван, — теперь настал твой черед. Ты молод, ты еще не испытал подобного, поэтому делаешь одну ошибку за другой.       — Но я не Рим, не ты и не мой брат! — Альфред угрюмо сложил руки на груди. — Времена меняются, и игры тоже.       — Но люди все те же, — пожал плечами Брагинский и развернулся в сторону зала, где должна состояться встреча со всем честным миром. Пришло время принимать решения. Иван немного волновался. Сейчас Альфред нуждался в поддержке России как никогда прежде. Будь у Ивана силы злорадствовать, он бы не упустил шанса подкалывать Альфреда на каждом шагу, но нездоровое безразличие преобладало. Он страшно устал в последнее время, больше чем когда-либо. Альфред впадал в истерику и требовал от Брагинского невозможного. Мир понемногу уходил из-под контроля Америки. Джонс убил немало сил, чтобы выдрессировать одного зверя, но закончив, он узнал, что другие клетки открыты и все прочие питомцы разбежались кто куда.       Альфред сильно беспокоился за сохранность созданного им демократического мира, как скоро тот начал трещать по швам, не желая плясать под его дудку. История знает много схожих случаев, но страны все равно идут одним и тем же путем, думая, что в этот раз все по-другому. Иван не жалел Альфреда, но и не сопротивлялся ему. Это бессмысленно, скоро Джонс сам упадет в им же раскопанную могилу, нужно только подождать.       Стоило Ивану переступить порог зала, он почувствовал, как руки обхватывают его плечи. Альфред крепко стиснул Брагинского в объятиях, уткнувшись ему в спину.       — Ты единственная отрада в этом чертовом мире, — сказал он.       Иван никак не среагировал. Он привык не отзываться на нежности Альфреда, игнорировать их, пока того не отпустит. Иногда это заходит слишком далеко, тогда Брагинский напоминает, что он не мягкая игрушка и тоже имеет право на личное пространство. Но сейчас Джонс напуган, почти как ребенок, впервые увидевший весь масштаб трагедии от своих поступков, поэтому Иван решил позволить ему почувствовать себя в безопасности, хотя бы ненадолго.       — Когда все пойдет кувырком, обещай мне, что никуда не денешься, будь со мной.       — Нет, ты же знаешь, я не стану этого делать. Уйду при первой же возможности.       — Верно, ты же гордый, — кисло отозвался Джонс, — тебя невозможно приручить.       — Меня и не надо приручать, если бы ты понял это с самого начала, всё могло бы быть по-другому. Но пока, — Иван повернулся и поцеловал Альфреда в губы, затем отстранился и улыбнулся, — наслаждайся моментом, конченый ты эгоист.       Он направился к месту, перед которым на лакированном красном столе лежала табличка с его именем. Джонс завис на месте, не веря снизошедшему счастью. Впервые за долгое время Брагинский поцеловал его сам! Такое стоило всех ошибок! Словно маленький ребенок, получивший заветный подарок на рождество, он радостно засмеялся и прошел к своему месту.       Больше они ни о чем не говорили. Иван уткнулся в бумаги, а Альфред — в телефон. Голова шла кругом.       Меня поцеловал Россия! Я надеру зад всему миру, но обязательно повторю это! И не один раз!       Вскоре начали появляться другие члены конференции. Первым явился Англия, он сразу же заворчал по поводу неадекватов перед входом в здание, из-за которых пришлось торчать в пробке. Затем он сел рядом с Брагинским, на которого не обращал внимания уже четыре года. Они не перемолвились ни словечком, ни ругательством, как будто не видели друг друга вовсе. Непонятно, то ли для Англии Россия умер, став союзником Америки, то ли ему неприятно смотреть на того, кто отнял все время у брата, заметно пошатнув этим весь мир.       После Англии явился Франция, он же — напротив — пожал Ивану руку, получив за это неприязненный взгляд Альфреда. За последний год Россия и Франция открыли друг для друга целый спектр различных союзов и даже могли назвать себя если уж не друзьями, то хорошими партнерами. Именно Бонфуа сдружился с Брагинским, когда весь мир насмехался над ним. Иван ценил это, ему неприятно вести отношения исключительно с Джонсом, а вот Альфред был не в восторге, но что он мог поделать? Запереть Ивана у него не получилось.       За Францией подтянулся остальной народ. Канада незаметно устроился подальше от брата, он был одним из первых, кто покинул компанию Америки, что повлекло за собой массовый побег. Альфред не смотрел в сторону Канады, он все еще не пережил его ухода. Иван помнил, как Джонс ворвался к нему домой, снося все на пути и еле сдерживая слезы. «Это из-за тебя он так сделал! Твое мерзкое влияние!» — рычал он, сжимая вороты пиджака и еле сдерживаясь, чтобы не ударить свое самое любимое приобретение. Иван тогда еще не сразу понял, о чем идет речь. Обычный спокойный вечер, и вдруг врывается Америка со страшным желанием прикончить тебя. Альфред повалил ошеломленного Брагинского на пол, навис над ним и вот-вот бы ударил, но кулак завис в воздухе, не решаясь закончить начатое. Джонс отступил, хмуро попрощался и ушел, так ничего и не объяснив. Лишь потом Иван сообразил, созвонившись с начальством. Позже Альфред стал приходить к нему чаще, без всякой цели.       Китай явился вместе с Японией. Он не отходил от брата ни на шаг. Хонда проявлял удивительную силу характера, он никак не реагировал на назойливость Яо, считая это выше своего достоинства. Вскоре Иван выяснил, Альфред обещал Китаю вернуть ему Японию в обмен на Россию. Сделка дурацкая с практической точки зрения, но Иван не стал долго порицать бывшего друга. Во-первых, не видел смысла обвинять Яо в приближении и без того довольно очевидного хода событий, во-вторых, Иван знал, что такое любовь к семье. Однажды Альфред привел к Брагинскому его сестер, встреча не состоялась: Оля разругалась с братом и ушла почти сразу же, а Наташа сторонилась, боясь причинить боль. Иван спросил ее о женитьбе с Альфредом, но Наташа лишь покачала головой: «Какой смысл, если ты здесь?» После той встречи бледный Брагинский попросил Джонса не приводить к нему сестер больше. Любимый шарф Иван, скрипя зубами, спрятал в коробке под кроватью.       Япония и Китай сели с другого конца стола. Иван с Яо переглянулись, но никак не показали, что им есть дело друг до друга. Они не разговаривали с тех пор, хотя Китай прислал России рукописное письмо со своими извинениями. Его принес громко смеющийся Альфред. Иван порвал, не читая.       Германия поздоровался с Иваном, проявив тем самым удивительную любезность. Людвиг иногда писал Ивану. Вопреки их разногласиям, он считал Россию достойным союзником, и та подлость, по вине которой он стал заложником обстоятельств, когда-нибудь обязательно воздастся.       Зал оказался настолько забитым, что в нем стало трудно дышать. Некоторые страны, не имеющие большого голоса в совете, стояли за спинками кресел, о чем-то переговариваясь друг с другом. Это был один из самых больших саммитов за всю историю. Альфред заметно взволновался, взял в руки папку с речью и попытался прочитать хоть что-нибудь, но буквы расползались в разные стороны. Тогда он перехватил руку Ивана под столом и крепко сжал ее. Брагинский не подал виду, что почувствовал касание, потому что Англия все время пристально пялился в его сторону.       Спустя какое-то время Альфред объявил начало саммита. В зале воцарилась тишина, несопоставимая с таким огромным количеством народа. Все головы повернуты в сторону Америки, и он незамедлительно принялся читать речь.       Переговоры шли три часа без перерыва. Оказалось, почти у каждой страны есть свои претензии к США, а в большинстве из них — невозвращенные долги. С каждым новым выступающим Альфред сникал, все чаще пытался поймать взгляд Ивана. Брагинский молчал, болтаясь разумом между реальностью и миром фантазий, как иногда бывает на скучных лекциях. Многие тоже поглядывали в сторону России, ожидая, что он-то, несомненно, должен высказать свои претензии к стране, которая досаждала ему столько лет. Иван честно думал об этом, он знал, что мог добавить к копилке скелетов в шкафу еще пару костей, но это не имеет смысла. Зачем? Джонс сдает позиции так быстро, дополнительный плевок со стороны России будет почти неуместным.       — Есть ли что-то в противовес? — спросил Артур, обращаясь ко всему залу. Сам он не спешил отстаивать честь брата, а наоборот — не раз припомнил его грешки. Зал молчал, выжидая, как Альфред будет защищаться от такого наплыва стервятников.       Джонс встал, еле заметно пошатнувшись. Говорил он много, обстоятельно, расценивая каждый случай со здравым рационализмом. Многие нападавшие заметно стушевались, переглядываясь, пьеса пошла не по их сценарию. Иван невольно улыбнулся. Волшебный оптимизм Альфреда делает ему честь, пусть попытки, в целом, бесполезны.       — Таким образом, — подводил он к концу, — я могу смело заявить тебе, Сирия, проблем с вооруженными ...       Не успел он закончить мысль, как раздался оглушительный выстрел. Все разом застыли, глядя на Яо с пистолетом в руке. Взгляд был холодный, прищуренный. Япония удовлетворительно кивнул, оценивая точность выстрела.       Иван смотрел на Альфреда. На груди стремительно расползалось красное пятно. В глазах — недоверие ко всему происходящему. Он словно думал, что это нелепый розыгрыш. Стоило ему только один раз кашлянуть кровью, он упал на пол, неудачно схватившись за кресло и повалив его за собой.       И тут, будто по щелчку пальцев, все страны резко поднялись на ноги и, следуя негласному приказу, как один направились к выходу из зала. Ушли они намного быстрее. Вскоре в зале остались лишь несколько человек. Иван завис, изумленно глядя на рану Альфреда. Англия хладнокровно склонился над братом, проверяя пульс. Германия с напуганным Италией держались поодаль. Франция придерживал дрожащего Канаду за плечо, бедняга совсем побледнел, явно не находя слов для всего пережитого. Япония что-то тихо обсуждал с Китаем.       — Пульс слабый, — громко объявил Англия, убирая руку от шеи Альфреда, — он придет в себя со временем.       Иван буквально почувствовал, как мышцы потихоньку расслабляются. Он позволил себе засунуть руки в карманы и сделать практически непринужденный вид. Ему не нравилось, что он так близко воспринял к сердцу травму Альфреда.       — Надеюсь, ты понимаешь, для чего все это? — спросил Артур.       Россия фыркнул.       — За кого ты меня держишь?       — Теперь, я думаю, нет больше смысла здесь находиться. Вскоре все станет на свои места. Яо уже сжег все документы. Мир теперь не принадлежит двум королям. Поздравляю, джентльмены. Мы не допустили Третью мировую войну.       Все с серьезными лицами пожали руки.       Италия и Германия ушли первыми. Франция увел за собой Канаду, тихо сообщив Артуру, что отведет беднягу домой. Япония вышел следом.       — Когда вы это придумали? — спросил Иван у Яо, подойдя к нему впервые за последние четыре года.       — Сразу после того, как Альфред начал торговаться со мной Кику. Я решил подыграть ему, а потом долго думал. — Яо отстраненно спрятал пистолет обратно за пазуху. — Решал для себя сложные вопросы, знаешь, как это бывает. Наконец, я понял: война ни к чему не приведет. Такой путь — это дорога прямиком в ад. Мир не должен вести кто-то один, это опасно и ненадежно. Поэтому я принял решение не допустить подобного исхода. Себе я не доверяю, Иван, я не заслуживаю такой власти. К тому же, я не уверен, что смог бы потянуть нечто подобное. Я всегда был больше созерцателем, нежели солдатом. Люблю контролировать, но терпеть не могу, когда что-то идет не по плану. Гордость вредна для правителя, поэтому я отступился. Людвиг разделил мои стремления, мы вместе придумали план, как можно привести Альфреда к концу. Мы игрались с ним. И с тобой тоже. Ты стал нашей наживкой. Прости, Иван, но ты должен кое-что признать: вы с Джонсом — два сапога пара, вами легко управлять, поскольку оба уверены, что ничто в мире не может быть важнее вас двоих. Я использовал Россию, а ты не мог предсказать, что однажды тебя предаст твой же наниматель. Альфред тоже хорош, поверил мне сразу же, стоило только сказать, что ему отдадут желаемое. Вы страшные самовлюбленные эгоисты, поэтому все прошло как нельзя лучше. К тому моменту, когда ты формально перешел в руки Америки, Артур уже был на моей стороне. Наш план провернуть намного сложнее, нежели твой. Нужно время, чтобы создать недовольство Америкой, но мы справились. Мы довели мир до белого каления, никто уже не восхищался Джонсом, не называл его героем. Он сам подыгрывал нам, возясь с тобой последние четыре года. Считай наш финт ювелирным свержением империи. Альфред пережил бесценный опыт, не потеряв при этом лишней крови. Мы чересчур благосклонны к нему, Иван. С нами никто так не возился.       — Потому что мир все равно его любит, избалованного ребенка с невероятными дарованиями, — сказал Артур, — мы очарованы им, талантами, гениями мысли. Он дал нам то, что сейчас уже никто не сможет отнять. Я не считаю, что нужно воспитывать следующие поколения с той жестокостью, с которой воспитывали нас, Яо, поэтому говорю прямо: наш план стоил того.       — В любом случае, — сказал Китай, — мы свое дело сделали. Когда Америка придет в себя, он изменится. Он станет умнее, хитрее, злее, но гораздо мудрее. И, безусловно, теперь он будет опаснее. Но, по крайней мере, мы отодвинули дату конца света еще на одно столетие.       Иван молчал. А что он мог? Похвалить Яо за блестящую выдержку? Сказать: "План был превосходный", - вопреки тому, что Россию использовали как последнего дурака? Брагинского одолевал невообразимый стыд, какой он еще никогда не испытывал. Они считали его самовлюбленным гордецом, ломающим комедию перед всем миром, а Альфреда всего-то глупым ребенком, желающим пережить настоящее приключение. Так кто здесь больший идиот?       — Что вы теперь собираетесь делать? — наконец спросил он.       — Лично я хочу напиться, — сказал Яо, — после того как стреляешь в сверхдержаву, руки несколько дрожат.       Он попрощался с остальными и покинул зал.       Артур посмотрел на Ивана.       — Рассержен?       — Не больше, чем обычно, — пожал плечами Иван, — какая теперь разница? Вы получили свое, я остался в дураках, но зато мир не будет разделен на два лагеря, а значит, мы снова свободны. Всё это ужасно глупо, Артур, — Иван сел на стол и устало взъерошил волосы, — с самого начала никакого смысла. Мы уже пережили одну мировую войну, как начинается следующая. Мы пережили одну Холодную войну, и вот она повторяется с новым актером в одной из главных ролей.       — Роли никогда не менялись. До тех пор, пока Яо не придумал свою игру, ты и Альфред продолжали партию на двоих, только в других обстоятельствах. Я смею посоветовать тебе, Брагинский, пока вы снова не взялись за старое, проиграй. И еще, — сказал он на выходе, — позаботься о нем.       И Артур ушел, не попрощавшись.       Иван подошел к распростертому на полу Альфреду. Тот лежал, глядя в потолок. Рана на груди практически затянулась. И как никто не заметил, что он уже давно в сознании? Иван сел рядом с ним и попытался придумать, что следует сказать в такой ситуации, но в голову ничего не шло. После распада СССР он где-то сломался. Он не знал, чего хотел, не знал, как начать жить заново. Слова тут не помогут.       — Будет, что вспомнить, правда? — сипло спросил Альфред, первым нарушив молчание.       — Учись на своих ошибках. Многие из нас даже этого не способны постичь.       — Я говорю не о том, что сейчас произошло. С этим я разберусь сам, спасибо.       Альфред приподнялся на локтях и взглянул на Ивана.       — Наши отношения. Я полагаю, ты так и не собираешься отвечать мне взаимностью? Как ты там говорил, твой народ не позволяет, да? По крайней мере, у нас бывали славные деньки. Вспомнить хоть тот момент, когда ты запустил в меня кофеваркой, узнав, что я флиртовал с Беларусью. Или когда ты пытался сыграть со мной в приставку и постоянно продувал. Ох, как смешно же ты злился. А тот фильм ужасов, помнишь?       Иван прервал словесный поток новым поцелуем.       — Ты разве не знаешь, — сказал он, отстранившись, — что гордецы всегда играют до победного конца? И вообще, твой брат сказал мне позаботиться о тебе.       — Какая чушь, я же герой. Это герои должны обо всех заботиться и защищать. Знаешь, для такого ханжи, как ты, твои губы очень мягкие, Ваня.       Россия поднялся на ноги и поспешил покинуть зал, впервые за многие годы изрядно покраснев.