В Вестеросе на пороге войны

К тому моменту, как городские часы отбили вечер, в полупустой, даже если не сказать аскетичной, комнате небольшого дома в одном из самых богатых и людных кварталов Королевской Гавани раздавался только скрип пера, выводящего на бумаге строчку за строчкой. Петир Бейлиш оправдывал, осознанно или нет, свое прозвище и не стремился к вычурности, характерной для богатых домов Вестероса, ему вполне хватало для существования спальных покоев, даже двух: одного в собственном доме и одного в борделе, и кабинета, остальные второстепенные нужды замещала работа. Мужчина откинулся на спинку стула и потер глаза. Этой самой работы последнее время накопилось до неприличия много. Страна стояла на пороге войны, а оставаться в курсе всех мельчайших событий и иметь возможность влиять на их развитие отнимало немало сил. Он оглядел с нарастающим отвращением аккуратную стопочку бумаг слева, написанную его рукой, стопку побольше справа, где лежали непрочитанные письма и донесения, и закрыл глаза снова. В том, что пора сделать перерыв сомнений больше не осталось, к тому же у него была назначена встреча с Эддардом Старком, и возможность сорвать на нем раздражение прибавила привлекательности предстоящему посещению. Заперев на замок дверь и оставив у дома охрану, личную и резко отличающуюся от королевской гвардии как минимум отсутствием блестящих на солнце доспехов, что представлялось Бейлишу более практичным, он отправился во дворец. Дорога по людным улицам заняла не больше десяти минут пешком, на коне ее преодолеть можно было вообще за две, но очаровательный вечер как будто призывал им насладиться в полной мере. Лучи заходящего солнца подсвечивали многочисленные колонны приближавшегося дворца, создавая впечатление, что здание утопает в жидком золоте. Помнится, когда он еще ребенком впервые его увидел, он предстал перед ним именно таким: величественным и прекрасным, как будто отделенном от кровавого мира, царившего вокруг. Скорее всего именно тогда юный еще Петир осознал, что его место именно здесь и нигде еще. Что ж, он оказался прав. Столичная жизнь с ее интригами и заговорами стала его домом и его жизнью. ...чего нельзя было сказать об относительно недавно прибывшем в столицу лорде Севера, который как раз говорил с Пицелем в тронном зале. Судя по тону разговора и по деревянному лицу Эддарда, мейстер что-то хотел от Десницы короля, что последнему явно было не по нраву. Подойдя ближе, Бейлиш разобрал шамкающую речь мейстера: - Ваша светлость, вы поймите… Я… Я прошу не для себя, мои клиенты… Им нужно… - Я вас понял, - Эддард бросил взгляд на подошедшего и решил, что самый благоприятный момент, чтобы отвязаться от старика, наступил. – Я выдвину ваше предложение на голосование на ближайшем совете. А сейчас мне необходимо переговорить с лордом Бейлишем, если вы позволите. - Да, да, конечно, премного благодарен, - залепетал Пицель, но его слова пропали даром – Старк уже отвернулся и направился к выходу из зала, который находился за Железным Троном, в противоположной стороне от главного входа, и вел в башню Десницы. Бейлиш пошел следом, стараясь сдержать улыбку, так и просящуюся на губы. Раздражение уже начало спадать. - Как я вижу, ваше правление идет не так гладко и приятно, как вы могли предполагать, лорд Десница. - Не могу не признать, что отчасти вы правы, - Нэд поморщился как будто от боли, шагая по широким ступеням. – Но вопрос, который просил меня разрешить великий мейстер напрямую относится к вам. - О, неужели великому мейстеру предстоят какие-то особые траты? Мне казалось, что его профессия с ними связана быть не должна. - Как он объяснил, все в рамках необходимых нужд, но… - перед входом в свои покои мужчина замешкался. - Как вы сказали, голосование завтра все решит, - Петир позволил себе улыбнуться уже в открытую. – Не пригласите? Эддард рассеянно кивнул и отворил дверь, пропуская собеседника вперед, а сам задержался, обратившись к дежурившему у двери охраннику. - Вы можете покинуть пост. Лорд Бейлиш мне ничем не угрожает, ручаюсь, - добавил он, видя недоверие и некую долю удивления в глазах стражника. Он явно дежурил у его покоев в первый раз, или же впервые дежурил во время аудиенций с мастером над монетой. Секунду поколебавшись, тот кивнул и пошел прочь, и Нэд запер за ним дверь на ключ. Бейлиш стоял у стола, оперевшись на него поясницей, и с неизменной улыбкой наблюдал за Старком. Такие их встречи начались примерно месяц назад, но Эддард до сих пор в первые минуты отводил глаза, стараясь не встречаться взглядом с Петиром. Такое выражение не то смущения, не то стыда почти умиляло привыкшего к двуличности интриг мужчину, подталкивая ничем не помогать ему, поощряя действовать самостоятельно. Эддард подошел почти вплотную к Бейлишу, не поднимая глаз, и положил руку тому на шею. Ощущения тяжелой, шершавой от постоянного владения мечом, руки пустило мурашки по спине, но усилием воли он заставил себя не пошевельнуться. Рано показывать заинтересованность. Старк медленно наклонился к нему, обдавая губы горячим, уже прерывистым дыханием и легко коснулся его губ своими. Кто сорвался первым, не сказал бы, наверно, ни один, но спустя мгновение он уже неистово целовались, грубо и жарко, кусая друг друга. Никакой нежности. Петиру это было не нужно, а Нэд вряд ли бы позволил себе быть ласковым с мужчиной, особенно с ним, человеком, к которому он ревновал собственную жену. Что не мешало ему при этом делить с ним постель. Бейлиш сжал обеими руками длинные волосы Страка, притягивая его еще ближе, а тот подхватил его под бедра, сажая на стол, с которого тут же полетели какие-то бумаги, безусловно важные, но о которых никому сейчас не было дела. - Ты решил меня трахнуть на столе, за котором решали судьбы страны великие люди? – не удержался он от комментария. - Вы… - Нэд не успел договорить, Петир больно дернул его за волосы. - Вы будете называть меня на вы даже в кровати, ваша милость? – уточнил он, кусая несильно мужчину за шею, ровно так, чтобы не оставить следа, но при этом достаточно чувствительно. - Нет, – прозвучало задумчиво, и Эддард отстранился, позволяя мастеру над монетой слезть со стола. – Ни то, ни другое. Он подтолкнул мужчину к кровати, часть которой закрывал тяжелый балдахин, одновременно стягивая с него одежду. Брошь с пересмешником улетела куда-то в угол, а длинный плащ, спрятанный в нем тонкий клинок, который удостоился подозрительного взгляда Десницы, и рубашка остались лежать где-то на полу у изголовья. Нэд покрывал тело мужчины поцелуями, руками мял и гладил бока и спину, и Петир чувствовал, как плавится от властных прикосновений, как тяжелеет в паху и сбивается дыхание. Дрожащими руками он принялся расстегивать кожаный жилет Старка, проклиная свои руки за эту дрожь. Получалось плохо, и они оторвались друг от друга, освобождаясь от одежды окончательно. Эддард прижал руки мужчины к кровати, не позволяя ему двигаться, и навалился сверху, снова завладевая его губами. Будучи гораздо тоньше в кости и все-таки слабее, что для себя он объяснял разным родом их занятий, Петир чувствовал себя почти хрупким. Он не мог сопротивляться, да он даже пошевелиться почти не мог и все, что ему оставалось - двигать бедрами и тереться о чужой живот возбужденным членом, чтобы хоть немного снять напряжение. Старк ничего не предпринимал, только ловил поцелуями чужие стоны, и за это его хотелось придушить, но только после получения обещанного наслаждения. - Я бы трахнул тебя в рот, он создан для этого, если бы так тебя не хотел, - прошептал Нэд, перехватывая оба запястья одной рукой, а большим пальцем второй проходясь по нижней губе Бейлиша. Петир не сдержал удивленно-судорожного вздоха. И это Десница короля, тот самый правильный и благородный Эддард Старк говорит пошлости во время секса. Еще раз подумалось, что с этим человеком все не так просто, как кажется на первый взгляд, но прийти к какому-либо осознанному выводу он не успел, его перевернули на живот, стянув руки ремнем. Мужчина хотел было возмутиться, мол, хоть они и делят постель, но принуждение – это несколько не то, что он позволит с собой делать, но Эддард ударил его по ягодице, прерывая возмущение негодованием, и раздвинул его ноги. Со стороны Петира попытки как-либо помешать действиям Старка прекратились в виду их несостоятельности, и он успокоился, прикусив только угол покрывала, которое они не удосужились снять. Все-таки было стыдно лежать с задранной задницей перед мужиком, отношения с которым никак не назвать близкими, не то что романтическими. Стало даже обидно, что он позволяет творить с собой такое, с лордом, уважаемым человеком… Отвлекшись на самокопание, Бейлиш не заметил, как Старк успел достать масло и смазать пальцы, вернувшись к происходящему, только когда почувствовал холодную жидкость между ягодиц. Эддард надавил пальцами на вход, массируя, но пока не входя, а вторую руку протиснул между чужим телом и кроватью и принялся мять возбужденный член Петира. С губ сорвался стон, он подался сначала вперед, в ласкающую руку, затем назад, насаживаясь на пальцы. Хорошо смазанные, они вошли легко, Петир постарался расслабиться и не зажиматься, пережидая первые неприятные ощущения. Выходило не очень хорошо, но Нэд не торопился, целуя напряженную спину и оглаживая аккуратно стенки входа. - Седьмое пекло, давай же! – рявкнул Бейлиш как можно более угрожающе, насколько это возможно было в его положении. Старк ухмыльнулся, Петир почувствовал это спиной, протолкнул пальцы глубже, и мужчина под ним застонал, все-таки сжимаясь вокруг его пальцев. Эддард пробормотал что-то непонятное, отстраняясь и смазывая свой давно напряженный член остатками масла. Приставив головку ко входу, он замер на мгновение, потом раздвинул руками ягодицы и начал медленно входить, наблюдая, как заполняет член покрасневшую дырочку. Внутри было жарко, а мышцы, плотно обхватывающие его плоть, сжимали почти до боли. Бейлиш сдавленно застонал, комкая руками ткань покрывала. Это было больно, но он был почти благодарен Нэду, когда тот не стал останавливаться, а снова вышел и опять толкнулся вперед, наращивая темп. Через пару толчков, не приносивших ничего кроме ноющего чувства растянутых мышц, Эддард поднял его бедра, заставляя прогнуться в пояснице, и вошел под другим углом. Удовольствие было резким и прошило до затылка, Петир вскрикнул, но тут же закусил губу, напоминая себе, что шуметь им нельзя. Правда, во второй раз это не помогло, удовольствие накрыло его с головой, выбивая вместе с толчками все мысли. Нэд двигался не быстро, но сильно, придерживая Петира за бедра, когда тот подмахивал, пытаясь ускорить темп. Он хотел насладиться всем: и жаром его тела, и видом раскрасневшегося мужчины, и его стонами, которые тот пытался сдерживать, от чего они звучали почти жалобно. Так разительно отличался этот образ от обычного сдержанно-насмешливого мастера над монетой, и Эддарду, говоря по чести, он нравился больше. Поэтому он не торопился. Но подавшись негласным уговорам Петира, Старк все-таки ускорил темп, практически ложась сверху и прижимая мужчину к кровати. Он понимал, что долго не продержится, но остановиться бы уже не смог, не сейчас. Толчки стали не ритмичными, он опустил руку вниз, сжал горячий член Петира и принялся быстро дрочить. До умопомрачения захотелось поцеловать его, снова поймать губами его стон и увидеть замутненные страстью глаза, но он лишь прошептал ему на ухо «Давай!» и поцеловал в основание шеи. Даже более нежно, чем было позволено в их негласных правилах. Петир содрогнулся, открыл рот в беззвучном крике и кончил, пачкая расшитую золотом ткань под собой. Пару раз Эддард еще вбился в обмякшее тело и, выйдя, кончил ему на спину, а потом завалился на бок рядом. Глаза слипались у обоих, а двигаться не хотелось, но Эддард потянулся за ножом и быстрым движением разрезал связывающий руки Бейлиша ремень. Тот удовлетворенно вздохнул и принялся разминать запястья, не обращая внимания на Страка. Полный порядок царил в голове, а тело удовлетворенно ныло. Наверно, за этим он сюда и приходил, чтобы выйти потом обновленным и физически, и эмоционально. Ну, и, наверно, чтобы на некоторое время забыть кто он и где он – Старк внушал необъяснимое доверие, которому противиться Бейлиш не мог, да и не хотел. Конечно, доверяться ему было нельзя, не говоря уж о том, что привязываться, но думать об этом не хотелось, особенно, когда чужая рука обняла за талию и прижала к чужому теплому телу. Оставалось только закрыть глаза и придти к выводу, что обо всем можно подумать и завтра. И даже послезавтра.