сердечный приступ

- Над чем хочешь поработать в этот раз? - спросил Ферт и посмотрел на Тарона. Офис, где они сидели, был удивительно уютный для рабочего помещения. В углу расположилась пара фикусов, огромные окна на всю стену позволяли комнате утопать в утреннем солнце. Еще не было слишком ярко, и свет не резал глаза, не заставлял задыхаться от жары. Тарон с удовольствием потягивался, подставляя лицо солнечным лучам, перед ним в лучших хипстерских традициях стояла чашка мокаччино из Старбакса. Ферт, сидящий напротив, тоже был расслаблен, но, как всегда, сдержан и готов к работе. Он методично перелистывал сценарий и внимательно вчитывался в него. Съемки уже шли во всю, но они все еще собирались всем кастом, чтобы устраивать общий прогон сцен, когда это было необходимо. Сегодня как раз был такой случай, только вот Ферт позвонил Тарону и попросил прийти чуть пораньше. Это не было необычной просьбой, не то чтобы они не репетировали какие-то моменты сценария вместе, но Эджертон чувствовал внутри себя легкое напряжение. Вроде тоненьких ниточек, которые передавили ему запястья. Он старался не замечать этого, отодвинуть такие ощущения на второй план. Тут логика была самая простая: или заканчиваешь морочиться, или твои мороки тебя изъедают насквозь. - Да над чем угодно, без разницы, - сказал Эджертон. - Давай тогда разберемся со сценой в примерочной. Манеры, манеры и все такое прочее, - послышалось в ответ. - Почему ты в костюме? Вопрос прозвучал невпопад, даже как-то не между делом. Ферт посмотрел на него в замешательстве. - Прости? - нахмурился Колин. - Предпочел бы, чтобы я был без него? Тарон посмотрел на него растерянно, раскрыв рот в попытке ответить хоть что-нибудь. Ферт поднял брови, и легкая улыбка тронула его губы. - Просто спросил, - Тарон ответил, покачивая головой и скрывая смущение. - Обычно ты выглядишь проще, а сегодня - как на ковровую дорожку. Вживаешься в образ? Мне, может, тоже начать носить кепарь и адидасовские толстовки? Интересно, если я буду так ходить, то не рискую ли быть пойманным в переулке главарями местных группировок? Говоря последнее предложение, Тарон показался таким серьезно задумчивым, что Ферт коротко фыркнул. - Не думаю, что прям главарями, с тебя и мелких сошек хватит с лихвой. А мой пафосный костюм для интервью, - объяснил он, устало вздыхая. - Для какого-то там журнала с каким-то там замудренным названием. - Ну и мажор, - усмехнулся Тарон. - Я не виноват, что моя роль подразумевает некую аристократичную пренебрежительность, а твоя - щелкать семечки в подъезде. - Вот оно что. Ферт сегодня и правда был одет по высшему разряду, как говорят в подобных случаях. Когда он в такой одежде, сразу вспоминаешь, что перед тобой не просто Колин - хороший актер и коллега, а Колин Ферт - обладатель Оскара и внушительной фильмографии. Светло-шоколадный пиджак, голубая рубашка, золотые запонки. Образ, сошедший со страниц "Vogue", хорошо на нем смотрелся. Дужки очков перекликались с основной гаммой цветов своими карамельными крапинками. Колин немного хмурился, поправлял их. Тарон подумал, что Ферт отлично смотрелся во всем этом, и эта мысль не имела в себе никакого подтекста - простая наблюдательность. Сам же он чувствовал себя немного не к месту в белой футболке и джинсах. Ему на ум пришла первая встреча с Колином. Изнурительный отбор тогда остался позади, его конкурентами были еще два паренька, и Мэттью пригласил его на совместную репетицию сцены. "Хочу почувствовать, смотритесь ли вы вместе," - сказал он. Тарон точно запомнил первое, что пронеслось в его голове. "Смотрюсь ли я вместе с Колином Фертом? Скорее, мешаюсь. Порчу впечатление". Это было так отвратительно пессимистично, что Эджертон постарался сразу абстрагироваться от таких мыслей и вернуть в сознание свою корявую мантру: "Я неплохой актер, а не просто выкидыш театральной школы". - А ведь знаешь, затесаться в круги местной шпаны - послужит тебе отличной тренировкой перед ролью, - бросил Ферт. Прозвучало это как-то неразборчиво, поэтому Тарон не понял, шутит он или советует. - Спасибо, но у меня уже есть опыт игры отбросов с улицы. И думаешь, гримерам доставит дикую радость замазывать синяки? Я ведь процитирую в какой-нибудь момент гребанную Джейн Остин, и они отпинают меня за гаражами, приняв за копа под прикрытием или латентного гея. - Или же ты раскроешь в них скрытый литературный талант. Однажды войдешь в местный бар, а там твоя гопота читает по ролям "Гордость и предубеждение". Тарон весело ухмыльнулся, представляя такую картину во всех красках. - Вот так и реализуется моя мечта стать учителем английского языка, - мечтательно протянул он.(1) - Ты это сейчас серьезно? - Колин вскинул брови в удивлении. - Хотел стать учителем английского? - А ты думал, я пошутил, что могу внезапно цитировать Джейн Остин? - Нет, я не сомневаюсь, что ты умен... - начал Колин, но Тарон резко его оборвал. - Окей, хватит, Колин. Я все понял, - он добродушно улыбнулся, - я Бог актерского мастерства, и ты просто не смог устоять перед уверенностью, что мои корни прорастают на грязных улицах Лондона среди легких денег и нелегального оружия. Но... Тарон сделал небольшую паузу, адресуя Колину взгляд победителя. По лицу Ферта легко читалось, что тот внимательно слушает и внутренне смеется с этого нахального самодовольства, в котором проскальзывали нотки чисто юношеского веселья. - Но я, знаешь ли, и правда хотел стать учителем английского. Как бы тебя это не шокировало, прошу, держи себя в руках. - Это здорово, - просто пожал плечами Ферт. - Почему? Он спросил так, будто они с Тароном старые друзья, и ему действительно интересно. Эджертон резко замолчал. Где-то минуту он посвятил разглядыванию фикуса в углу кабинета, взвешивая в голове, что можно сказать. - Думаю, мне нравится помогать кому-то найти себя. Очень много действительно хороших ребят, которые раньше времени видят вместо своего будущего черную дыру. Напуганных парней, запутавшихся девчонок. Я бы просто попытался исправить это единственным возможным способом - литературой. - Интересно, - заключил Ферт как-то скорее самому себе. Он опирался лицом на руку, проводя костяшками пальцев по губам. Колин продолжал смотреть на Тарона, приглашая или скорее разрешая говорить дальше. Тот легко поддался. - Никто не понимает, что значат книги на самом деле, - ему стало немного некомфортно от этих слов, потому что они были похожи на непрошеные откровения. - Если я говорю кому-то, что увлекаюсь чтением и преподаванием, то надо мной будто загорается неоновая надпись "Хэй, этот чувак предпочитает своей личной жизни печатные издания". На самом деле, это не так. То есть так, конечно, - он коротко ухмыльнулся. - Я не знаю, меня это вдохновляет. Какой тогда вообще смысл, если не найдется паренька, пишущего сонеты настолько прекрасные, что люди и через века не перестанут заучивать их наизусть? - А преподавание не кажется тебе напрасной тратой времени? В смысле, что от тебя потом останется? Дети, которых ты так милостиво наставишь на путь истинный, забудут все твои старания года через три после выпуска, - в этих вопросах звучал подвох, который Колин даже не скрывал. Он играл с Тароном. - Я думал так когда-то, если честно, - ничего не пытаясь утаивать, ответил Эджертон. - Смотрел на своего учителя с жалостью, потому что мне казалось, что его старания, его ум - все уходит в никуда. Господи, что за мелким придурком я был! Здесь дело гораздо в большем. Не спорю, само преподавание, если порыв исходит от сердца, обладает некой жертвенностью. Но это не напрасно. Видеть, как твои воспитанники становятся настоящими людьми, не давать им провалиться в сточную канаву - не так уж и плохо оставить такой след в жизни, не правда ли? Вот теперь я несу философскую чушь. Они помолчали какое-то время. Ферт снял очки, провел ладонью по лицу. Эджертон проследил за этим жестом, подмечая, как сверкнули запонки в свете солнечных лучей. Колин обратился к нему с легкой улыбкой: - В твоем возрасте о девушках так говорят, как ты о литературе. - Я старше, чем тебе кажется, - он бросил это резко и сразу стушевался. - Значит, у всех нормальных людей - внутренний ребенок, - стал размышлять Колин, возвращая тон непринужденности в их беседу, - А у тебя - внутренний Гендальф? Они быстро переглянулись, и Тарон коротко рассмеялся, чуть откинув голову на спинку кресла, в котором сидел. - Да, и он в ответе за все мои старческие закидоны. - Вроде? - Ну там, поваляться перед теликом за просмотром "Аббатства Даунтон" вместо важных дел, ворчать на соседа, если он не выбрасывает пустые пачки молока из холодильника. - Так люди, по-твоему, ведут себя в старости? Тарон развел руки в стороны и изогнул губы, выражая своей мимикой что-то среднее между насмешкой и сомнением. - Да, на самом деле, так, - Колин улыбнулся и кивнул, - только вместо соседа - жена, а это, поверь, еще хуже. Хотя обычно она ворчит на меня сама. Ладно, вернемся к нашему сценарию? - Сцена в примерочной, верно? Тарону всегда нравилось репетировать с Колином. Ему нравилось даже то, как он его поправляет, хоть и порой делает замечания в грубом тоне, но обычно все равно смягчает их улыбкой или добавляет быстрое "без обид". Никаких обид у Эджертона не водилось на Ферта и так, какие там обиды. Он внутренне трепетал, когда все внимание Колина было сосредоточено на нем одном, и не важно, ругал ли он его или же хвалил. Сложно объяснить, почему так происходило, Тарон смирился с этим как с неизбежным. Конечно, похвала воспринималась чуть иначе. От комплиментов все в нем переворачивалось, будто внутренности попадали в бетономешалку. Наверное, выглядело бы это мерзко, как питательный коктейль для какого-нибудь каннибала. Сегодня же в Тароне вообще играло странное желание дотянуться носком ванса до ноги Ферта и провести по голени, медленно, самым кончиком. Вансы были сладкого мятного цвета и совсем не вязались с этими угрюмо-прямыми стрелками на брюках. А еще хотелось перегнуться через весь стол, чтобы снять с него очки, повертеть их в руках, примерить на себя. Тарон порой чувствовал, что в теле по соседству с его личностью живет Лолита, которая иногда отчаянно просится на свободу, а зеркало все твердит: "Тебе двадцать пять и ты бородат, смирись, ради Бога". Тарон и не думал строить из себя нимфетку, выпускать демонов, просто Ферт сидел напротив такой живой, такой настоящий, что хотелось его раззадорить. Чем-нибудь поддеть, уколоть, бросить лишний взгляд. Поразительно то, как быстро чувство напряженности в нем сменялось расслабленностью под влиянием Ферта. Они репетировали, а Тарон все внимательно смотрел на Колина, поражаясь, как вообще редко бывает, когда с кем-то настолько созвучно спеваешься. Заводить друзей в принципе очень сложно, а при такой работе в тем более. У них все вышло как по маслу, потому что Ферт - равноценно блестящий актер и человек. Тарон был в этом уверен. Еще Тарон был уверен, что солидная седина Ферта не сочеталась с его молодыми глазами, а смех Ферта похож на мягкое шерстяное одеяло. В такой смех только и делать, что закутываться с ног до головы в особенно промозглые ночи. И еще, на самую малость, Тарон был уверен, что у него проблемы. Из раздумий его вытянул голос Колина: - Ты, кстати, помнишь, что у нас примерка костюмов сегодня в пять? - Разумеется, - быстро кивнул Эджертон. - Одинаковые костюмы, хах? Вот и проверим, кто тут главная дива. - Не надейтесь, юноша. Я уже смотрелся в них лучше твоего, когда ты только на свет появился. - Может, лучше обсудим твои роли в те времена? - Может, вернемся к сценарию? Сейчас уже Марк с Софией подойдут. - Король отговорок, - пробормотал Эджертон, обмениваясь с Фертом усмешками. *** - Тарон, - произнес Ферт, - ты в курсе, что тебе совсем не идет этот пиджак? По-моему, его сшили для кого-то покруче. Они стояли в ателье перед зеркалом в совершенно идентичных костюмах, которых отличал друг от друга разве что размер. Серая ткань была "изрезана" тонкими белыми полосками. Рубашки идеально отглажены, галстуки - настоящие волны с картин Айвазовского, цвет темно-синий, глубокий и насыщенный. Такая одежда представляла собой особое порно, целиком составленное из ткани. Оставалось лишь задаваться вопросом, как кто-то мог не испытать истинное наслаждение при взгляде на эти вещи, будто украденные из галереи искусств, а не вышедшие из-под рук портных. - Твои шутки плоские и очевидные, Колин. Мне не нравятся, - ответил Тарон, прищуривая глаза. - Это ты так раздражен, потому что сам знаешь, на ком лучше сидит, - Ферт демонстративно поправил на себе лацканы пиджака. Девушка-костюмер прервала их короткой репликой: - Вы как дети. Ферт закатил глаза, дружелюбно усмехаясь. Она внимательно следила за примеркой. Ее глаза с особой тщательностью сканировали все детали, перебирая по нитке каждый миллиметр одежды. Тарону представлялось, что в ее голове все размерено в сантиметрах и метрах, а мир вокруг расчерчен наподобие линейной бумаги. - Хм, - задумчиво изрекла она, - Тарон, мне кажется, тебе стоит немного укоротить рукава. Я отойду на секундочку, тут необходим свежий взгляд. Сказав это, она пропала за шторами, отделяющими соседнюю комнату. - Я же говорил. - Все, замолчи, - протянул Тарон и легонько пихнул Ферта в бок локтем. Они посмотрели друг на друга в отражении зеркала, схожие не только костюмами, но и насмешливыми выражениями лиц. Когда рядом сновали каскадеры в одежде такой же, как и у Тарона, он находил это забавным рабочим моментом. Когда же дело касалось Ферта, то чувствовал, что это было немного неправильно, отчасти даже недозволительно. На самом деле, конечно, не нарушались никакие пределы интимности, они ведь не носили одежду друг друга, хранящую тепло и запах тела. Просто все крутилось вокруг того факта, что это был именно Колин, кто стоял в его, Тарона, одежде, но при этом полностью в своей. Ферт скользнул взглядом от лица Эджертона к его шеи. Пара секунд рассматриваний, и он хмыкнул, произнося: - И галстук-то завязать не в силах. Колин развернулся, и Эджертон инстинктивно повторил его движение. Теперь они стояли друг перед другом с еще не сошедшими улыбками. Ферт наклонился вперед, протянул руки и стал развязывать галстук, ловко орудуя пальцами и избавляясь от узла. Он сделал шаг ближе, и Тарон застыл как вкопанный. - Узел у тебя совсем косой вышел. - Так было задумано, - ответил Эджертон, пытаясь звучать бесстрастно. - Ох, разумеется, - тихо сказал Колин и покивал головой. Пока он превращал кусок тонкой ткани в нормально завязанный галстук, Тарон задрал вверх лицо, стараясь не мешать. Эджертон вполне мог и сам справиться, но, конечно, не был таким уж специалистом. В галстучных узлах он совсем не разбирался, поэтому терялся в догадках, чем сейчас занимается Колин. - Ткань не настолько плотная для того, что ты пытался сделать. Что бы ты там не пытался, - усмехнулся тот. - Это "Крестовый узел". Он настоящий паршивец, поэтому можешь даже немного посмеяться надо мной, когда я его запорю. Но не рань мои чувства слишком сильно. Лицо Тарона озарила самодовольная улыбка, и он прошептал "ничего не обещаю", поигрывая бровями. За это Колин затянул ткань чуть туже на шее, вызвав у Эджертона недовольное мычание. Затем он опять вернулся к работе, перекрещивая части галстука, делая какие-то петли и узлы. Тарон не вникал в суть, а разглядывал лицо Колина, которое находилось сейчас очень близко. Сеть морщинок вокруг глаз напоминала ему карту, изрезанную реками и дорогами, а глаза за стеклами очков казались такими же стеклянными. Пальцы Ферта прикоснулись к выступающему кадыку, бережно поправляя узелок галстука. Это было мимолетное движение, и оно длилось от силы пару секунд. Тарон опустил взгляд и словил себя на том, что от прикосновения к коже непроизвольно задержал дыхание. Кольнуло где-то под ребрами, и это была резкая приятная боль, которая оставляла после себя свет, проникающий в каждую клетку тела. - Теперь лучше. А то никакой эстетики в Вас, молодой человек, - отстранился и сказал Колин, пародируя своим манерным тоном Гарри Харта. Тарон поднял на него взгляд и уставился с нечитаемым выражением. Улыбка Колина чуть померкла, и он склонил голову набок, отвечая таким же отрешенным видом. Они смотрели друг другу в глаза, и Тарон чувствовал, как сердце ранено скулит и бьется все быстрее. Это было так невыносимо, что Эджертон чуть вслух не поблагодарил Колина, когда тот все же сделал шаг назад и обратил свое внимание к зеркалу. - Не так уж и плохо вышло, чертов педант, - попытался отшутиться Тарон, тоже становясь вполоборота и оценивая галстук. Он поднес собственные руки к узлу и немного ослабил его, хотя тот не был так уж туго завязан.Шторы мягко раскрылись, и в комнату вернулась костюмерша в компании ассистента. Им оказался щуплый вытянутый мужчина лет двадцати с забавным крючковатым носом, который напоминал ручку зонтика. - Тарон, опусти руки, пожалуйста, - попросила она. - Взгляни на рукава. Я немного тронулась на этих костюмах или что-то не так? У ассистента заняло долю секунды, чтобы сделать точное заключение: - Укоротить. Глаза девушки мигом вспыхнули. - Именно так я и думала. Потом она удовлетворенно пробежалась взглядом по костюму от начала брюк и до воротничка и обратилась к Тарону: - Все, можешь снимать. Вы тоже, Колин. И Тарон, эй, ты какой-то бледный. Не хочешь воды? У нас сейчас так душно в помещении, потому что Эльза, наша начальница, припадочная мегера. Запретила открывать все окна: боится сквозняка и летних простуд. Тарон внезапно понял, что теперь все в комнате внимательно уставились на него, ожидая реакции или скорого обморока, словно он манерная барышня из классики русской литературы. Эджертон выдавил из себя сконфуженную улыбку: - Нет, спасибо, я в полном порядке. Но здесь и правда как в аду. Думаю, свежий воздух вернет меня в норму. Они с Фертом разошлись по примерочным, и краем сознания Тарон успел отметить, что тот выглядел слега обеспокоенным. Распрощавшись с костюмами, а после и с костюмерами, Эджертон в компании Ферта спустился по мраморным ступеньками, ведущим из ателье. Тарон ступал мягко в неизменной паре вансов, пока Колин стучал каблуками ботинок - весь из себя мужчина первого класса. К таким обычно комплектом прилагался личный водитель и лимузин. Но Ферт, на самом деле, был совсем другого плана человек. К нему комплектом могли прилагаться разве что литры Эрл Грея и умение вежливо и чисто по-английски посылать кого-то скрыться в таинственном лондонском тумане. - Ладно, до завтра, - коротко попрощался Тарон и почти развернулся, чтобы направится вниз по улице. Его остановил вид Ферта, который открыл водительскую дверь своей машины, но замер рядом с ней в нерешительности. Тарон был совершенно не в курсе, что это за марка автомобиля. Он рос как-то вдали от обсуждения гаек и карбюраторов, но эта тачка ему приглянулась. Такая солидная, темно- синего оттенка, как галстуки, которые они недавно примеряли. Колин предложил: - Тебя подбросить куда-нибудь? Тарон на это подумал, что подбросить его он мог бы сразу на собственные похороны. Пусть их и организует заодно. Эджертон решил, тот идеально справится с этой задачей, даже речь толкнет красивую, чтобы снова Оскар, и все ревели. Наверное, все и без того будут реветь - похороны же, по крайней мере, ради приличия. А после такой речи присутствующие точно завоют еще усерднее, поаплодируют даже. Чтоб наверняка. Он придал своему голосу выражение полнейшей беззаботности: - Нет, спасибо, Колин. Я хочу заскочить в один магазинчик неподалеку. "Чтобы купить себе веревку". - Ладно, раз так, - улыбнулся тот и сел в свою шикарную тачку, надел свои шикарные солнцезащитные очки и укатил в закат, пока на фоне громыхали взрывы. Возможно, что-то из этого Тарону только померещилось. Возможно. Он смотрел вслед удаляющейся машине, спускаясь по улице. Под тонкими подошвами приятно ощущались все нервности земли: мелкие камешки, резаные фигурки плиток асфальта; бегать в такой обуви вообще был чистый кайф. Тарон шел, размышляя над тем, почему сейчас очень хотелось сорваться именно на такой быстрый бег, чтобы голова стала легкой, как после хорошей промывки кислотой. И ведь было бы обманом сказать, что Тарон сам не понимал причину. Поэтому он начал перебирать в голове своих бывших. У Терезы была очень короткая юбка и шизанутые родители, которые назвали дочь именем Тереза. Они ходили в церковь настолько часто, что даже Богу, наверное бы, осточертел их вид. В общем и целом, это были неплохие люди, только самую малость безумные. Ну одни из тех, кто вышивает изречения из Библии золотыми нитками на канве. Сама девушка приглянулась Тарону только по собственной наивности лет. В ней, казалось, таилась какая-то ангельская невинность, которая так чудно смешивалась с ее чулками. Но с Терезой так ничего и не сложилось. На "смотринах" у родителей Тарон ляпнул, что является агностиком. Это сразу же убило атмосферу их тихого ужина, как если бы он нарисовал кетчупом перевернутую пентаграмму. Даже легкое сомнение в существовании Господа нашего милосердного сразу выбросило Эджертона из кастинга на роль парня Терезы. Это, как считал сам Тарон, стало его первым крупным провалом. Уже после двадцати была еще пара девушек. Все проходило как-то быстро и неумело, волнуя чувства, но не настолько, чтобы затмить, например, Сэлинджера с его "Над пропастью во ржи". Ему хотелось встретить девушку, о который он заговорит так, будто его переполняют невысказанные стихи и проза. Красивая проза, написанная чувственным, путанным языком, как у Набокова. В данный же момент Тарон сознавал себя в том странном периоде жизни, когда прогуливаешься по улице и сравниваешь Ферта со своими бывшими подружками. Это приводило его в невероятное, пускай и немного истеричное, веселье. Ведь Ферт, судя по всем признакам, совсем не его тип. Потому что ни одна из предшествующих девушек не обладала густой седой шевелюрой, дорогими костюмами на заказ или хотя бы членом. - Привет, тьма, мой старый друг, - тихо пропел себе под нос Эджертон и резко замолк, словив удивленный взгляд прохожего, который так некстати вышел ему навстречу из магазина." (2) 1. no shit, гайз. тарон действительно любит литературу и хотел бы стать учителем английского, если бы не вышло с актерской карьерой. (http://www.people.com/article/taron-egerton-kingsman-the-secret-service) 2. англ. "Hello darkness, my old friend"