Чистое небо

Звёзды ведь тоже выгорают.

Януш Вишневский, «Одиночество в сети»

Чистое — без единого облачка — небо определило день за него. Мало того что палящее, бьющее прямо в глаза солнце разбудило ни свет ни заря, так еще и все вокруг проникались им, вдохновлялись, насыщались витамином Д, кажется, и жаждали активности. Скай попытался было умерить чужой пыл, но не преуспел. В общем, все не задалось с самого утра, так что, услышав: — Hey, angry Russian!* — откуда-то из-за спины, он даже не удивился. Только обреченно вздохнул и вздрогнул, оборачиваясь. Шли ведь на поле с благими намерениями: размяться, полетать, проверить обновленный вариант алого лидера в деле, так сказать. Официально Алек был еще на больничном, на деле же — проспался после той феерической пьянки в санчасти и жаждал действия. Скай устал бороться с шилом в заднице новоявленного «мужчины в самом расцвете сил» и сдался. Сходил к майору за разрешением, а потом собрал и своих, и его ребят и объявил учения. И вот, надо же. Его случайный собутыльник собственной персоной, откуда взялся только? — Angry Russian! — радостно заорал тот, приближаясь быстрым шагом. — Какая кепочка, — восхищенно протянул Алек. Ребята грохнули. Скалящийся Майло наконец дошел до них, сверкая белой кепи, так потрясшей Алого, и не менее белыми зубами. Скай узнал форму французского иностранного легиона, слегка охренел, но все же криво улыбнулся и помахал ему рукой. — Hello, бля, — процедил он, чувствуя, что забудут ему бойцы этого знакомого не скоро. — Hey-hey! — Майло заржал. — How are you, angry Russian? How’s your girlfriend? Алый согнулся в приступе дикого хохота, Блэк закрыл лицо руками. Сам Скай при этом судорожно пытался вспомнить, что рассказывал своему «другу», пока они боролись с зеленым змием. К сожалению, память не подводила. Девушка, блядь. Вот и как можно теперь объяснить, что произошло, учитывая языковой барьер? — Oh, he’s fine! — влез Ленька. — And his… — он хихикнул, — girlfriend too! — Cool! Where is she? — этот лыбящийся кошмар достал из кармана пакетик с колбаской и с удовольствием вгрызся в нее. — Wanna see her! — пробормотал он с набитым ртом. Блэк не выдержал и заржал, черт, да все уже ржали. Скай набрал в грудь воздуха, чтобы попытаться объясниться до того, как мир окончательно сойдет с ума, но Алек успел раньше: шагнул вперед и присел в классическом реверансе. — It’s me, honey, — он широко улыбнулся. — Nice to meet you! Смех стал нестерпимо громким, Скай сдавленно застонал, глядя, как Майло давится колбаской, откашливается и смотрит на них большими — прямо-таки огромными — удивленными глазами. — It’s… oh… — на его лицо вернулась привычная широченная улыбка. — Sorry me, angry Russian, I didn’t expect! — он повернулся к Алеку и заговорил по-французски: — Mademoiselle, vous êtes si belle dans cette robe. Puis-je vous inviter à une danse? Скай понимал с пятого на десятое, но когда Майло протянул Алому руку, а тот захлопал глазками и пропищал «Oui, monseniour!», — его накрыло. Он и подумать не успел, даже не осознавал, что делает, когда знакомым, привычным жестом впечатал кулак в нагло ухмыляющееся лицо. Белая кепи слетела с головы, из носа Майло хлынула кровь, но веселье, его неизменное веселье — осталось прежним. Он, хохоча, наклонился за своим бесподобным головным убором, отряхнул, водрузил на законное место и вновь протянул Алеку руку. Теперь уже для рукопожатия. — Milo Madden. Mayday, if you wish. — Алек, — широко улыбнулся алый лидер, и на миг они показались Скаю родными братьями. — Or Алый, as you wish. Майло смерил его и Ская умиленным взглядом и отпустил чужую ладонь. Потом разулыбался так, что рожа должна была бы треснуть, обнял их обоих за плечи, хлюпая все еще кровящим носом, и произнес нарочито тоненьким голоском: — You’re so cute, my friends! Be happy! Когда он наконец ушел, громко хохоча и дожевывая свой не то завтрак, не то обед, Скай вздохнул с облегчением. Нет, определенно, худшее на сегодня позади, хуже уже некуда. Но повеселились — и хватит. — По машинам! — грозно скомандовал он, подавая бойцам личный пример. — Так точно, angry russian! — раздалось сзади голосом Алека. Скай зарычал и полез в кабину. Летать оказалось неожиданно весело: Блэк, Ленька и Алек изощрялись в остроумии, остальные тихо ржали, не забывая перед тем включить микрофон. Когда «злыми русскими» их назвала диспетчер, он профилактически треснулся башкой о панель и в непечатных выражениях пообещал оторвать все самое дорогое следующему комментатору. — Ну ты злой! — Алек ржал, говоря это, и Скай рассмеялся тоже. Сели, отчитались, разбежались. Он с трудом выцепил Алого в толпе и потащил его в тренажерку. Пока тот переодевался, Скай заценил будто по волшебству наросшее на кости мясо. Откармливать бедного мальчика больше не хотелось, вот загонять — другое дело. Алеку, кстати, оказалось сложнее, чем ему. Нет, он, несомненно, стал сильнее со своей модификацией, но и вполовину не так, как Скай. Брал серьезный вес, да, вот только этот вес был, в общем-то, нормой и для обычного человека его роста-веса, если человек увлекается спортом. Скай поскреб затылок, глядя на это безобразие, и не удержался — хотя и избегал напоминать Алеку лишний раз о его модификации — спросил «почему». — Нам тоже интересно, — пожал плечами Алый, сползая со скамьи и, тяжело дыша, упал на маты. — Там разработчики понаприсылали отчетов, вроде как есть какое-то разбиение по типам модификации. Надо почитать на досуге. Скай покивал, поняв от силы половину монолога, а Алек покосился на него и засмеялся. Дубовый вояка, да. Смех Алого отчего-то не раздражал, может, потому что у него было право на это веселье, черт, да у него были права на все, что угодно. Вспомнился Майло с утра, откровенно охуевшее лицо после «это я» Алека. Что он подумал-то, хотелось бы знать. Неужели, что они… Скай помотал головой, прогоняя непрошенные мысли, ловя на себе чужой внимательный взгляд. Алый смотрел на него так, будто старался угадать, о чем он думает. Перебор, однако. Скай широко улыбнулся и потащил его в душ, привычно обнимая за талию. Ну вашу ж мать! Конечно, удобнее все списать на извращенность этих французов, но ведь посмотри на них с Алеком со стороны — и реально можно заподозрить что-то не то. Скай нахмурился и нарочито небрежно убрал руку, напоследок хлопнув Алого по плечу. Тот еще более странно, чем раньше, покосился на него, но отвернулся, разделся и занял первую попавшуюся кабинку. Стоило бы пойти в соседнюю, но образ, который скорее всего и представил себе Майло, не отпускал. Так что он забился едва ли не в противоположный угол душевой. Спрятался, называется. Понять бы еще от кого спрятался. От Алека? От чужих глаз? От себя самого? Мысли вымораживали, он нервно тряхнул головой, шлепнул ладонью по стене и решительно потянулся за гелем для душа. Когда он, наконец, вымылся и вышел, Алек был уже одет и сосредоточенно сушил волосы, стоя у большого, ростового зеркала. Скай остановился в паре метров от него, с трудом дотянувшись до полотенца. Обругал самого себя последними словами, но ближе шагнуть не смог, не смог пересилить собственный страх не пойми чего. Бред, полный бред, но он остался стоять в этих нескольких шагах, торопливо вытираясь и надеясь поскорее нацепить на себя одежду. Отдалиться — пусть и таким импровизированным барьером. — Слушай, а волос на теле и у тебя нет, или только мне так повезло? Чужой взгляд ощущался почти физически, всем телом. От Алека веяло таким жадным интересом, что Скай покраснел, отбросил полотенце и начал одеваться. На скорость, как в учебке. — Ты раньше думал, что я весь бреюсь, что ли? — грубовато и не в тему хохотнул он. Алек пожал плечами, расчесывая пальцами роскошную, хотя и весьма покоцанную гриву. — Вообще не задумывался. Так что? — Ну, — он наморщил лоб, судорожно пытаясь вспомнить, когда в последний раз брился. По всему выходило, что, действительно, до модификации. — Борода не растет, остальное тоже так и не отросло. Волосы да брови. Неизученный эффект? — Аха, — рассеянно бросил Алый. Он продолжал его рассматривать, Скай чувствовал, только исследовательский интерес сменила какая-то другая эмоция. Он не мог понять какая, но стало совсем неуютно. Пробрала дрожь, и он натянул футболку, набросил сверху куртку, стремясь завернуться в нее едва ли не с головой. Алек отвел глаза в самый последний момент, напоследок окинув его пристальным — слишком пристальным — взглядом. Как-то рвано выдохнул, и в этом было что-то жутковатое. — Ну что, — преувеличенно бодро спросил Скай, протягивая руку, чтобы обхватить его за плечи. В последний момент вспомнился Майло, он на миг замер и сделал вид, что просто хотел поправить чужую футболку. — На обед? — Не голоден, — Алек, казалось, был слишком напряжен. — И много дел, вечером увидимся! Скай не успел спросить, что с ним, — слишком быстро Алый сбежал. Но, бредя прогулочным шагом к столовой, он был уже не слишком уверен, что ему хочется это знать. Лицо до сих пор пылало, а по телу пробегала дрожь при едином воспоминании о пристальном взгляде. Его вообще пугало, если честно признаться самому себе, то непонятное выражение враз потемневших глаз. Ярость? Боль? Тоска? Или — и об этом ему было думать страшнее всего — память о том, что было между ними раньше? Скай силился подобрать нейтральную формулировку ровно до тех пор, пока Блэк не отвлек его беседой о характеристиках последних моделей истребителей, которые, кстати сказать, по словам майора, обещали прислать в ближайший месяц. Выше, быстрее, круче — все, что можно было сказать об этих машинах. Ходили слухи про какие-то новые интерфейсы управления, но подробная информация была засекречена. Он было сунулся к механикам, потом к командиру, но тот только руками развел. Не твой, мол, гриф, не могу, извини. Скай, в общем-то, не обижался, это только подогревало интерес и нетерпение, а главное, давало почву для гаданий на кофейной гуще. Так что теории они с Кириллом строили с удовольствием, вроде бы взаимным даже. Алек все еще не появился на обеде, когда они уходили; Скай отметил это где-то на периферии сознания, не особо погружаясь в размышления о причинах и следствиях. Дела, сам же сказал, да и не мамка ему Скай, чтобы волноваться и переживать. В конце концов, парень только на ноги встал. Ему тогда, после его чудесного воскресения, хотелось бухать и трахаться, чтобы самому поверить, что живой. Алек, наверное, не исключение в этом плане. Эта мысль отдавалась болью где-то в груди, а он старательно эту боль игнорировал, силясь убедить себя, что все хорошо. В импровизированной гостиной по рукам, как всегда, пошла гитара, откуда-то из-под стола извлеклась бутылка водки. Скай стакан взял, а от инструмента отказался в пользу Блэка. Друг пел о любви, хрипловато и надрывно, выжимая слезу из слушателей, которые гоготали, не осознавая причастности к прекрасному. Хлопнув подряд пару сотен грамм, Скай все-таки отобрал гитару и спел что-то на грани приличия. Смех стал громче, струны жалобно тренькнули, когда за инструментом потянулся ржущий Ленька. Парад чисто мужских песен, епт, и когда они так сидели в последний раз? До появления Алой, точно. Забавно, казалось бы, и не замечали, что баба, а все ж таки сдерживались. Скай представил себе диссер на тему «окультуривающее влияние женщин в армейском быту» и заржал, не сдерживаясь. На него покосились с интересом — образом пришлось поделиться. Дальше хохотали уже вместе, придумывая все более и более интересные темы научных работ. Причем, чем больше лилось спиртного — тем заумнее были формулировки. — Прямо коррелирует! — заявил Блэк, когда Ленька сказал это вслух. — Да ты же умный! — Стас аж приподнялся на диване. Обсуждение пошло на новый виток, плавно перескочив на измерение коэффициента интеллекта присутствующих. Не дожидаясь, пока они начнут мериться хуями, Скай махнул рукой, заявил, что ему впадлу следить за дальнейшим ходом дискуссии, и смылся курить. Остальные дымили прямо в комнате, особо не заморачиваясь, но дышать дымом Влад не любил, предпочитая сочетание аромата табака и свежего воздуха. По дороге ему встретилась Алла, которая, увидев у него в руках пачку, навязалась за компанию. Отказывать он не стал — почему бы и нет, в конце концов. Медсестра много шутила, смеялась, глубоко затягиваясь, периодически заходясь кашлем, если дым попадал не в то горло. Скай улыбался и откровенно флиртовал, чувствуя какое-то отчаянное, безбашенное веселье. Они курили по второй, когда из-за угла показалось «прекрасное виденье»: Алек с той девушкой-диспетчером — Юки, кажется, — под ручку. Алый лидер был каким-то мрачным и слишком серьезным, девушка рядом с ним неуверенно улыбалась и что-то говорила. Алый отвечал ей, глядя в землю. Потом он поднял голову, увидел их с Аллой и застыл на миг. Чуть не споткнулся, но устоял. Скай улыбнулся еще шире, глядя на эту мизансцену, и подмигнул ему, Алек криво усмехнулся, кивая в ответ. — Хорошая ночь, не правда ли? — протянула Алла, когда «сладкая парочка» проходила мимо. Алый остановился, замер. Влад чувствовал себя перепуганным кроликом — так частило сердце — глядя на то, как Алек медленно поворачивает голову, как горят бешенством ртутно-серые глаза, как это бешенство разгорается в них, превращаясь в абсолютную, ничем не сдерживаемую ярость. — Охуенная, — коротко бросил Алый лидер, отпуская руку стоящей рядом девушки. На мгновение показалось, что он сейчас сотворит какую-нибудь херню. Мышцы напряглись в предчувствии драки, но Алек только запрокинул голову, глядя в изумительно чистое небо. Его ухмылка превратилась в странную, почти нежную улыбку, длиннющие ресницы на миг опустились, но потом вновь поднялись. — Аль, — тихо позвала его Юки. Он откинул назад волосы, отступил на шаг, все так же нежно улыбаясь. Потом протянул руку и провел пальцами по щеке Аллы. — Очень хорошая ночь, Аллчонок, такая звездная… — Алек прикрыл глаза, полыхающие расплавленным серебром, а Скай зажмурился, не в силах на это смотреть. Сейчас Алый мог вырвать ей глотку, он бы не смог сделать ровным счетом ничего. — Знаешь, звезды ведь ближе, чем нам кажется, — едва различимый шепот. — Или мне просто хотелось в это верить? Сердце глухо бухнуло в груди и замерло, время остановилось. Когда догоревшая сигарета обожгла пальцы, Скай матернулся, пытаясь отбросить окурок в сторону, но дрожащие пальцы не слушались, а мир расплывался перед глазами. Это было — как нож в спину, а Алек только коротко рассмеялся и ушел, почти таща за собой рыжую подругу. Алла осталась стоять в той же позе, по щекам ее текли крупные слезы. Ей тоже было больно, и ему было, но Скай не знал, что сказать. Хотелось плакать, орать, материться. Догнать эту суку и надавать по наглой бледной морде, что бы больше никогда не смел… Что? Напоминать ему его собственные слова? Напоминать, как это было — быть вместе? Произносить вслух то, что он силится забыть — и не может, никак не может? Скай не знал ответа на этот вопрос, не знал, что делать. Можно было бы — да и следовало, наверное — сбежать, но это слишком трусливо и не по-мужски. И он остался. Просто обнял Аллу, прижимая ее к себе, позволяя уткнуться в плечо и разрыдаться, и так и стоял, слушая судорожные всхлипы и глядя на звезды. Невозможно яркие, холодные и далекие. Как его любовь.