Чистое небо

Воспоминание о пережитом счастье — уже не счастье,

воспоминание о пережитой боли — это все еще боль.

Джордж Гордон Байрон

День он провел в тренажерном зале, осваивая недавно привезенные новинки, с перерывом на вызов к командиру, который распекал его за в непотребном виде встреченный патруль. Оказывается, ребята, которые остановили их с Майло вчера, не ограничились проверкой бумаг, еще и командованию настучали. Впрочем, ругался майор несерьезно, больше для проформы. Скай также для проформы покаялся и пообещал больше ни-ни. На том и расстались, вполне удовлетворенные друг другом, и он вернулся в родимую тренажерку. Но день, как и все хорошее, закончился, наступила ночь, и он лежал, глядя в потолок, в окно. Не мог уснуть и смотрел на пузатую луну, невероятно яркую и красивую. Хотелось, как в школе, писать глупые и наивные стихи. Непременно о любви и непременно о счастливой. Но слова не находились, рифмы не подбирались. Задремал он под утро и все равно подскочил с первым лучом солнца, будто по будильнику. Попытался опять уснуть, но не получилось — так что, наскоро приняв душ и одевшись, Скай ни свет ни заря притащился в санчасть. Репликатор все еще мерно гудел. — Вечером приходи, сволочь, — рыкнул Док, как только увидел его лицо. Скай покаянно улыбнулся, кивнул и убежал. Успел полетать, поговорить с Блэком, глядящим на него словно на сумасшедшего. Даже цветов для Аллы и Саши надыбал, прежде чем идти в санчасть снова. Наскоро поужинав, он больше не смог найти отговорок, нарвал каких-то цветов в ближайшем пролеске и пошел. Как на казнь. То, что утром было легко и просто, сейчас казалось невозможно страшным. Каждый шаг давался с трудом, он боялся, безумно боялся услышать о неизлечимых травмах, о том, что из репликатора достали овощ. Это было страшнее даже, чем ее смерть. Стоило бы, наверное, точнее формулировать, когда он истово молился, но тогда такие мелочи и в голову не приходили, а вот сейчас накрыло. Дверь выросла перед ним неожиданно, Скай набрал в грудь воздуха, как перед прыжком в воду, и осторожно постучал. Минута тишины, странные шорохи. — Войдите, — голосом Аллы. Выставив перед собой один из букетиков, он медленно открыл дверь и шагнул вовнутрь. Саши не было — это первое, что он увидел, выглянув из-за цветов. Алла сидела за столом, рядом с ней стоял, склонившись, какой-то парень. Блондинистый, невысокий, изящно-хрупкий, хотя мышцы под рубашкой угадывались. Новенький, что ли? Хотя, учитывая, сколько летчиков они потеряли за последнее время — неудивительно даже. Парень что-то надиктовывал медсестре, она сосредоточенно забивала это в планшет. — Держи, — Скай подошел к столу, протянул Алле один из букетов. Та подняла голову и как-то одновременно изумленно и настороженно улыбнулась, сверкая глазами. — Ой, это мне? Спасибо, Влад! — она забрала цветы и, перегнувшись через стопки бумаг, мазнула губами по щеке, прерывисто выдыхая. — Посиди минут пять, пожалуйста, мы сейчас закончим. Он кивнул и пристроился в кресле у окна. Кажется, медсестра волновалась до жути, до одури. Только с чего бы? Ведь сказали, что с Сашей все хорошо — ну не могли, не могли же его обмануть? Сердце на миг сжалось, но тут же отпустило — все же Скай верил, что лгать в открытую ему бы не стали. Алла копалась в бумагах нарочито медленно, он смотрел, как дрожат ее пальцы, и едва справлялся с собственной накатывающей паникой, а потом снова заметил ее «напарника», и волнение вдруг как рукой сняло. Черт, конечно! Она и вздрагивала, когда он к ней прикасался, когда он что-то говорил, показывал. Просто, в ее вкусе, наверное, а он тут напридумывал себе невесть что. Скай едва сдержал смешок облегчения, и парень — словно услышал его мысли — на миг поднял голову, оглядев его ртутно-серыми, будто сияющими и переливающимися в солнечном свете глазами, в глубине которых пряталось какое-то странное выражение — настороженность, боль, презрение? Скай не мог подобрать определение, даже понять не мог, что видел, а парень отвел взгляд, так ничего и не сказав, и вернулся к прерванному занятию. Впрочем, даже больше, чем непонятные эмоции, Ская занимали сами глаза, слишком нечеловеческие. Мод, что ли? Какая-то чересчур высокая концентрация их в пространстве получается. Вчера Майло, сегодня вот этот вот. Он вздохнул и покачал головой, рассматривая точеное, словно вырезанное из камня лицо. Нос с горбинкой, высокие скулы — все изящное, женственное, только подбородок не вписывался — слишком резко очерчен. Парень наклонился ниже, что-то показывая Алле, светлые пряди упали на лицо, обнажая ухо, в мочке которого сверкала на солнце такая знакомая бриллиантовая капля. Скай застыл. Скай забыл, как дышать. Казалось, даже сердце остановилось. До боли знакомым жестом парень откинул волосы назад, и Скаю вспомнились слова Саши: «Моторика сохраняется». Алла подняла голову, поймала его взгляд и резко встала, чудом не опрокинув свое кресло. — Влад… Она не договорила, а парень за ней выпрямился и шагнул к нему, глядя прямо в глаза и печально улыбаясь. Скай смотрел, как он идет, отстраненно отмечая сходство в движениях. Но этого не могло быть, просто не могло. Невозможно! — Алл, выйди, — негромко бросил парень, останавливаясь напротив него. — Но… — Алла попыталась возразить, он оборвал ее, даже не дав договорить: — Выйди. Когда она, наконец, скрылась за дверью, парень зажмурился, с силой провел пальцами по лицу, потом тяжело вздохнул и как-то тоскливо усмехнулся. Он снова смотрел на Ская, больными, щенячьими глазами. — Я не знаю, что говорить, Скай. — Я тоже, — тихо ответил он, понимая уже, что не ошибся. Мозг ломался напрочь в попытках поставить знак равенства между вот этим, женственным, но при этом несомненно мужчиной, и Алой. Его Сашей. Сашенькой. Скай улыбнулся и жестом фокусника достал из-за спины второй букет. — Как-то так. Я тебе принес, но пойму, если ты мне сейчас в морду дашь. Парень… нет, Саша, счастливо рассмеялся. В этом смехе было что-то от позавчерашнего радостного безумия Майло, только улыбка была не такой широкой, а глаза — слишком отстраненными. Как будто он сейчас был не совсем здесь или о чем-то напряженно думал. — Бить не буду, давай сюда, — он улыбнулся и забрал букет. — Я сама… — запнулся, но тут же поправился. — Сам мудак, Скай. Настраивать машину тебя учил, а где пол выбирается не показал. Самоуверенный мудак. Он истерически хохотнул, и Скай не выдержал, не сдержался. Вскочил с кресла и притянул парня к себе, крепко обнимая. Было в этом что-то кардинально неправильное, но одновременно с тем Скай понимал, что поступает единственно верно. Саша всхлипнула, совсем как раньше, ему даже пришлось напомнить себе, что успокаивать мужчину — мужика, блядь! — поцелуями… не лучшая идея, в общем. — Как тебя называть-то теперь? — растерянно спросил Скай минутой спустя, когда Сашу перестало трясти. Тот отодвинулся, отшагнул назад, криво улыбнулся. — Не поверишь, Скай, — улыбка стала жесткой, если не сказать жестокой. — Александр Литвинов, можно Алый, можно Алек, — он насмешливо козырнул и слегка поклонился. Скай прикрыл глаза, с трудом удерживаясь от криков и мата. Это — что? Признание? Выбор? Наказание? Обещание? Сам-то он понимает, что несет? Алек, блядь. Алекс. И фамилия та же, только лицо другое. — Алек — это мило. — Ага, по-домашнему как-то. Мне нравится. Глаза у него потухли, Скай смотрел в них и не мог понять, куда подевалась вся та злость, что переполняла его минуту назад. Вот такого Алека, как Сашу, хотелось обнимать и баюкать, успокаивая. Интересно, он когда-нибудь научится их разделять? Ну, хоть в мыслях. Еще интереснее, сможет ли он до конца осознать, что это один человек? Скай улыбнулся, откладывая раздумья на потом, обхватил Сашу — Алека! — рукой за плечи и потащил за собой. Уже рядом с его комнатой вспомнилось, что насрал-то он там изрядно, а вот убраться не сообразил. М-да. — Ебать, — голос Алека вторил его мыслям. — Вы тут всей эскадрильей забухали, что ли? Скай наигранно-скромно потупил взгляд, Алек заржал, осторожно переступая через порог. Генеральная уборка заняла у них почти два часа, Алый остроумно комментировал все находки, а Скай избегал отворачиваться и закрывать глаза. Несмотря на изменившийся голос, когда он не видел этого «нового Сашу», казалось, что все по-старому. И хотелось — безумно хотелось — обнять и зацеловать, рассказать все, что творилось с ним, пока она лежала в этом железном гробу, все, что он передумал. Но Саши больше не было. Хотя, она была жива, тут не поспоришь. «Бойся своих желаний, — вспомнилось Скаю. — Иногда они исполняются». Он улыбнулся в ответ на очередную шутку Алека и, отговорившись срочными делами, все-таки сбежал. Как можно дальше. Прихватил из «гостиной» пару бутылок, перекинулся парой слов с Блэком и Ленькой, делая вид, что никуда не спешит, и ушел к ангарам, в кои-то веки не став лезть на крышу — там Алый мог его найти. Нет, он забился в самый пыльный угол самого дальнего здания и присосался к горлышку. Пиздец, причем феерический. Да что ж за судьба-то у него такая? С женщинами не везет, война — и та началась аккурат в первый день отпуска. Себя было жаль до жути, и чем больше он пил, тем жальче становилось. К концу второй бутылки захотелось побиться головой о стену, но Скай героически сдержался, поднялся и пошел куда глаза глядят. Наверное, за последние дни он слишком часто бывал здесь, иначе он не мог объяснить тот факт, что привели они его в санчасть. Захотелось спирта, огурцов и глюкозы — причем, желательно все сразу, а не по отдельности. Скаю вспомнилось, что у Дока всегда была заначка на крайний случай. Нет, а чем его случай не крайний? Он покивал собственным мыслям и решительно распахнул дверь. Врач уставился на него каким-то замученным, обреченным взглядом. Сдавленно застонал. — Да где ж я так нагрешил, что мне вас послали?! — прошипел он и, неожиданно для Ская, заглянул под стол. — Вылезай, сволочь. Из-под столешницы показалась светлая макушка. Потом пропала, послышался звук удара и чей-то громкий смех. Док закрыл лицо ладонями, нервно хохотнул и встал сам, за шкирку вздергивая с пола Сашу. То есть Алека. Пьяного, судя по всему, в зюзю. Скай немедленно возгордился собой — он был в разы трезвее. — Доооок, — жалобно протянул Алый. — Я, кажется, стакан проебал. И все проебал, — он внезапно всхлипнул. — Почему я такой неудачник?! — философски вопросил он, забираясь с ногами в кресло врача. Док глубоко вдохнул, медленно с присвистом выпустил воздух сквозь зубы. С явной и очевидной угрозой посмотрел на Ская. — За глюкозой? — Скай кивнул. — Все плохо? — еще один кивок. — Хочется выпить и поговорить?! — почти истерично выкрикнул Док. На этот раз кивать Скай не стал, как-то жить внезапно захотелось. — Поговорить, да, — жарко выдохнул Алек, что-то тщательно пережевывающий. Скай принюхался, в воздухе явно пахло солеными огурчиками и колбасой, судя по бешеному взгляду Дока, из его личных запасов. — Ну вот и разговаривайте, блядь! — заорал врач, бочком подбираясь к выходу. Скай отошел от проема даже, от греха подальше. — Я штатным психиатром не нанимался! Дурдом, блядь! Он вышел, громко хлопнув дверью. Алек недоуменно посмотрел на мелко вибрирующий косяк и пожал плечами, наливая себе еще чего-то высокоградусного из прозрачной бутылки без опознавательных знаков. — И чего он так нервничает… — он принюхался к жидкости в стакане, слегка поморщился. — Выпьем? Действительно, дурдом «Ромашка», палата для особо буйных. Скай взял с подоконника чистую чашку и, подойдя к столу, махнул рукой: — Наливай! С первого же глотка он задохнулся, судорожно хватая ртом воздух. Горло свело, пищевод обожгло, казалось, чистым пламенем. Чистый спирт, блядь, неудивительно, что этой недобитой — этому! — так хорошо. Алек понимающе ухмыльнулся и протянул огурец, Скай закусил, выпил еще. Со второго раза пошло легче и как-то лучше, в груди потеплело, свет уличных фонарей, проникавший в комнату через окно, стал казаться домашним и до невозможности уютным. Он осушил чашку до дна, Алек тут же наполнил ее снова. Сам он тянул порцию мелкими глоточками, как марочное вино, перекатывая жидкость во рту и лениво глотая. Извращенец, блядь. Кругом одни извращенцы и враги! Вспомнился Майло — главный извращенец, однозначно, кто еще может трескать колбаски, сидя на паперти, и ржать, когда его бьют? Вопрос требовал ответа. — Аль! — Алый замычал, вгрызаясь в бутерброд, но всем видом, в особенности вытаращенными глазами, показывая, что внимательнейшим образом его слушает. — Слушай, вот если я тебе в морду дам, тебе смешно будет? — Алек задумался, потом помотал головой. Скай успокоился, но, еще немного подумав, тот вдруг закивал. — Блядь, а почему? Страдальчески закатив глаза, Алый торопливо прожевал кусок, с трудом проглотил и откашлялся. — Ты ж это… — он повел перед собой рукой, сбил пустую бутылку, но поймал на лету и поставил на место. — Пьяный! Промажешь — будет ржачно! Скай махнул рукой, удрученно вздохнул и погрузился в размышления. Под новые и новые порции спирта размышлялось на удивление хорошо. Потом он начал мыслить вслух, потом к нему присоединился Алек. Спустя пару часов они сидели на полу, что-то друг другу втолковывая и обнимаясь. Ближе к утру Алек плакал и ругался, а Скай утешал его, гладил по голове и твердил, что быть мужиком заебись. Главное, дрочить научиться, вот протрезвеют — и он покажет ему мастер-класс. Где-то на моменте, когда Алек выяснял подробную программу грядущего мастер-класса, а Скай пытался объяснить на пальцах, вошли Блэк и Алла — и задушевные посиделки кончились. Он никогда не любил вставать по утрам, еще меньше он любил трезветь по утрам под ледяным душем, особенно, если ночью и не ложился. В соседней кабинке отфыркивался от воды и матерился Алый, Скай ощутил к нему бешеное сострадание. Потом вспомнил, кто его напоил, и сострадание плавно трансформировалось в злорадство. Ну, ровно до тех пор, пока Блэк снова не сунул его мордой под ледяные струи. Меньше чем через полчаса Скай был трезв, зол и мокр до нитки. Мимо него прошлепал такой же Алек, чихнул, остановился напротив Аллы и Блэка, глядящих на них с немым укором. Задумчиво поскреб затылок и резко — ничто не предвещало — схватил обоих, пихнул в кабинку и включил ледяную воду. Раздался дикий спаренный визг. Скай послушал его с минуту, потом встал, пожал Алому руку, и они вместе пошли искать сухие вещи под аккомпанемент громких матерных криков сзади. Он чувствовал себя отмщенным. Смешно, но вещи для них обоих нашлись в комнате Саши. Алека, то есть. Поправлять себя приходилось все реже, но, как ни странно, при этом парень не переставал казаться до боли близким и родным. Скай стащил с себя мокрую форму, переоделся, развесил истекающие водой шмотки в душевой. В какой-то момент рядом оказался голый до пояса Алек, занятый тем же самым, и он даже не вздрогнул, увидев плоскую мужскую грудь и впалый живот с четко прорисованными ребрами. — Отъедаться тебе надо. Алый усмехнулся. — А я отпиваюсь. И не поспоришь, что называется. Скай криво ухмыльнулся в ответ, подождал, пока тот оденется, и потащил его на завтрак, за которым «растущий организм», не глядя, стрескал двойную порцию. Влад наблюдал за этим умиленно, подкладывая на чужую тарелку все новые куски, пока не подошел Стас. — Командир, — боец широко улыбнулся. — Ты это, нового щенка завел, что ли? И он как-то даже и не нашелся, что ответить. Зато Алек поднял голову, эйфорически-светло и радостно улыбнулся, встал — и Стас полетел в стену, сбивая с ног стоящих сзади Арка и Леньку. Из-за стола медленно поднялись остальные. Блядь. Скай закрыл глаза, считая до десяти, этот пиздец надо было остановить. Алек стоял ровно, задумчиво потирая отбитые костяшки. — Еще что спизданешь? — ровно и безэмоционально произнес он, поднимая взгляд на с трудом отскребающего себя от пола Стаса. — Новенький? — неожиданно дружелюбно спросил последний. Скай выдохнул. Долбоебы. Эпические. — Старенький, — Алый уселся обратно, возвращаясь к еде. — Приятно знать, что мое звено меня любит и поддерживает. Ребята начали недоуменно переглядываться. Скай встал, поднял руку, останавливая шепотки и гадание на кофейной гуще. — Ребят, — он вздохнул. — Это Алая, — ну, бред же. Бред. — Алый, — поправился он, потирая рукой внезапно занывшую шею. На мгновение воцарилась абсолютная тишина, и Скаю показалось, что он слышит биение их сердец. А потом кто-то — вроде бы, Арк — первым подошел к алому лидеру и крепко обнял, стуча по спине так, что тот аж подавился. Тут же зашумели остальные, собираясь в большую, что-то радостно галдящую кучу, вытаскивая Алека и едва ли не унося его из столовой на руках. Сидеть остался лишь Блэк, но Скай не обратил на это особого внимания, глядя, как радостно улыбается и смеется командир алого звена, гуляя по рукам своих и чужих подчиненных. Он был счастлив сейчас, и от этого Скаю стало немного легче. Главное, что он жив. Неплохо было бы еще в это поверить.