Языком жестов

— Да, поселок у нас не большой, но самое главное всегда имеется. Овощи, фрукты, рыба — всегда свежие, одежда и посуда качественные. Мы здесь хоть и деревенщина, но своё дело знаем и выполняем его с надлежащей ответственностью, — улыбаясь, произносит Люси, проводя ноготком по краю чашки. На следующее утро, то есть уже сегодня, как Хартфилия и планировала, она вытащила Нацу из-под теплого одеяла и повела на ознакомление с городом. Конечно, молодой человек был совсем недоволен тем, что его наглым образом разлучили с уже полюбившейся сердцу подушечкой, но буквально через полчаса прогулки недовольная морщинка между бровями разгладилась, на губах появилась улыбка, а в глазах задор маленького ребенка. Новая местность очень нравилась Нацу. Он с восхищением разглядывал всё вокруг, внимательно слушая девушку и иногда записывая в своем новоприобретённом блокноте вопросы. А Люси… А Люси просто радовалась. Пожалуй, впервые на её памяти кто-то так реагирует на её маленький городок. И это вызывало легкую улыбку на губах и румянец на щеках. Непонятно почему, но девушка ликовала внутри из-за того, что ему нравится здесь. «Люси, а у вас здесь никакой свободной должности нет?» — внезапно возникшая перед глазами страница блокнота заставила Люси выйти из своих мыслей. Нахмурившись, лучница ещё раз перечитала текст и теперь уже с удивлением перевела взгляд на щурящегося из-за солнца Нацу. Сейчас они отдыхали от пешей прогулки в единственном кофе в Твисте. Название заведения было довольно говорящим — кафе «Кафе». Ну, кто же виноват, что народ, живущий здесь, не богат фантазией? — Зачем тебе это? Ты работать хочешь? — удивленно поинтересовалась Хартфилия, заглядывая в антрацитовые глаза. Перестав пытаться прикрыть лицо рукой, Нацу положил блокнот перед собой и принялся опять что-то там выводить. «Я здоровый мужик и не собираюсь сидеть на шее у хрупкой девушки.» — быстро пробежавшись по тексту, Люси смущенно надула губы и отвернулась в другую сторону. В голове пульсировало только одно слово…

Хрупкая.

Она - и хрупкая. Она, которую все особи мужского пола всегда обходили десятой дорогой из-за того, что Люси охотница… И хрупкая. Смущенно шкрябая ноготком по столешнице, Хартфилия не могла поднять глаза. Черт его побери, наверняка случайно подобранное слово ввело её в ступор. Почувствовав легкое касание к своему лицу, Люси вздрогнула и подняла голову. Нацу обеспокоенно оглядывал её, несильно сжимая подбородок, наверняка, чтобы она опять не отвернулась. Антрацитовые глаза с беспокойством вглядывались в её карие, будто искали причину этой резкой перемены в поведении. А Люси краснела ещё больше из-за этого зрительного контакта, из-за этой близости. Если так подумать, Хартфилия никогда не общалась с парнями очень тесно, никогда не позволяла дотрагиваться до себя. Она всегда была сильной и независимой девушкой, только вот… Кота ей для полного счастья не хватало. — Эм, да, кажется, есть работа в кузне у Макао, — наконец ответила Люси, аккуратно отстраняя его руку и поднимаясь с насиженного места. — Пойдем, спросим его, скорее всего, что место ещё свободно, потому что многие просто боятся работать в этом пекле, — усмехнулась Люси, наконец-таки взяв своё смущение под контроль. Увидев, что с девушкой всё в порядке, Нацу так же поднялся с места, покорно семеня за ней и одновременно чиркая что-то в блокноте. «А я огонь люблю, эта работа самое то для меня!» — с улыбкой показал запись молодой человек, обогнав девушку. Фыркнув вместо ответа, Люси прибавила скорости и оставила слегка удивленного парня позади.

***

Небольшое деревянное здание на окраине их поселка и было той самой кузней. Скептически проследив за тем, как от стены отвалился кусочек трухлявого дерева, Люси подумала, что здесь явно пренебрегали всякими правилами пожарной безопасности. Насколько же давно Хартфилия заглядывала к Конбольту старшему, что эта постройка почти что превратилась в руины? Вздохнув, девушка жестом подозвала стоящего позади и слегка обалдевшего от увиденного Нацу идти за ней и сделала решительный шаг к зданию. Из каменной трубы валил дым, а звуки ударов молота об наковальню разносились вокруг деревянной постройки. Так что Хартфилия не сомневалась в том, что там есть живые люди. — Макао! Макао, бросай свою работу и выходи, поговорить нужно! — воскликнула лучница, пару раз стукнув по двери без ручки. Это было одним из первых изобретений Макао. Дверь, которую можно открыть только изнутри — лучшая защита от воров. Конечно, отпереть её возможно и снаружи, иначе как бы он заходил внутрь? У этой двери был секрет, который Конбольт никому не рассказывал. — Кого там нелегкая принесла? — после того, как стук молота стих, послышалось из-за двери, а через несколько секунд, скрипнув, и сама дверь отворилась. Слегка в саже и с испариной от тяжелой работы на лице, Макао недовольно посмотрел на Люси. Не любил мужчина, когда его отвлекали от работы, что тут поделать? — Макао, а… Я тебе тут работника привела, — неловко переминаясь с ноги на ногу, начала Хартфилия, старательно отводя взгляд в сторону. В принципе, вот только глянув на мужчину, Люси почувствовала себя сконфуженной. Резко пришло осознание того, что она действительно давно не приходила к нему просто поговорить, сидя в кресле-качалке и попивая ромашковый чай. Нет, она не была влюблена в него, как думали многие зеваки в Твисте, у девушки скорее были теплые чувства к Макао. Он почти что воспитал в ней охотника, а она в отплату смотрела за его сыном и иногда готовила ужин, когда Конбольт задерживался у себя в мастерской, придумывая новые приспособления для поимки монстров. Спустя несколько минут неловкого молчания и, в частности, из-за нетерпеливого щипка в поясницу, девушка, мельком глянув на мужчину и увидев искорки насмешки в глазах, всё же расслабилась. Он на неё не сердится, это радовало. — Ну что ж, рад, что ты ко мне-таки заглянула, Люси, — усмехнулся в усы Макао, снимая довольно потрепанные перчатки и отходя в сторону, чтобы его нежданные гости смогли пройти внутрь. — Заходите, что ли, работника получше рассмотрю. Робко улыбнувшись, Люси переступила порог кузни. Сколько времени она здесь не была, а всё осталось абсолютно таким же, как и несколько лет назад. Все такой же беспорядок, в котором Макао был словно рыба в воде, находя нужный ему предмет за считаные минуты. Всё такие же закопченные окна, которые хозяин не разрешал протирать, ибо, как он говорил: протрешь окно, и всё — атмосфера уже совсем другая. Эти же слова так же относились к любому виду уборки в этом домике. — Вижу, что парень ты сильный, к тому же здоровый увалень, так что с физической работой справишься легко, — услышала Люси и обернулась. Макао стоял напротив слегка сконфуженного Нацу, оценивая парня. После нескольких минут молчания, Конбольт развернулся и направился к большому шкафу с множеством шкафчиков. — На работу выходишь завтра утром. Чтобы, когда я пришел, ты уже стоял под дверью. Зарплата минимальная — двадцать тысяч драгоценных за месяц, — рассказывал Макао, открывая и закрывая шкафчики, усиленно пытаясь что-то найти. «Что же ты там ищешь?» — думает Люси, вставая на носочки, чтобы лучше рассмотреть, что же там выискивает Макао, так громко задвигая ящички и распаляя её любопытство всё больше. — Можем разбить эту сумму на четыре платежа по пять тысяч в неделю, или я буду отдавать тебе всю сразу в конце месяца! — радостно произносит мужчина, видимо, наконец найдя то, что ему нужно было. Этим чем-то оказался заботливо свернутый передник. «А вот такой аккуратности я точно не ожидала…» — про себя усмехается Люси, наблюдая, с какой заботой, мужчина держит предмет. Конечно, Макао не был чистоплотным человеком и в беспорядке чувствовал себя комфортно, будь он у него дома, или же здесь, в мастерской, но к работе мужчина относился чрезвычайно трепетно. И даже такая банальная вещь, как рабочий передник — хранилась в отдельном шкафчике. — Ну что, работничек, согласен? — с улыбкой до ушей, Конбольт вручил предмет Нацу и посмотрел парню в глаза в ожидании ответа. Опустив взгляд, Нацу развернул свернутый передник, оглядывая его. Заштопанный в нескольких местах, покрытый давно въевшейся в ткань сажей и даже кое-где прожжённый. Сразу видно, что эту вещь использовали много раз до него, но это не вызывало отвращения. Усмехнувшись, Нацу сжал ткань в руках и кивнул Макао. — Вот и славно! — похлопал его по плечу Конбольт. — Только уж больно ты молчаливый, на работе таким же будешь? — рассмеялся мужчина, оглядывая своего нового работника. Перестав улыбаться, Нацу нахмурился и повернулся к Люси. Девушка, прикрыв глаза ладонью, вздохнула и спустя минуту посмотрела на ничего не понимающего Конбольта. — Макао, понимаешь, он… Немой. Конечно, отвечать тебе он не сможет, пишет уже быстро, но, если потребуется, я могу ещё больше выдрессировать, чтобы намного быстрее писал и… — Так, остановись, — взяв девушку за плечи, мужчина слегка встряхнул её, чтобы остановить нескончаемый поток слов. — А тебе я скажу, что не стоит постоянно полагаться на её рот, и не ухмыляйся так, она мне как дочь, — нахмурился Макао, увидев, как довольно щурится Нацу на его высказывание. — Немой — не беда. Больше работать будешь, а не болтать с Гажилом. Всё понял? — увидев утвердительный кивок, Конбольт удовлетворённо махнул головой. — А теперь, пошли вон от сюда! Мне закончить заказ нужно!

***

— Ну что, когда мы наедине, я тебя могу спросить — тебя правда устраивает это место работы? Ты какой-то слишком тихий, если можно так сказать, — произносит девушка, медленно шагая возле задумавшегося Нацу. Остановившись, парень, слегка повернув голову, посмотрел на лицо Хартфилии, а после достал свой блокнот. «Меня вполне всё устраивает», — показал надпись молодой человек, а после, сжав в руке карандаш, опять повернул к себе записник, чтобы написать ещё что-то. Закончив выводить буквы, Нацу закрыл его и, протянув слегка обескураженной Люси, пошел дальше. С каждым прочтенным словом Хартфилия краснела всё гуще, сжимая губы всё сильнее и желая спрятаться куда подальше, чтобы просто побыть смущенной девушкой, не держать маску охотника. Судорожно сжав в ладошках блокнот, Люси подняла голову и посмотрела на спину идущего к её дому парня. — Ну какой же ты… Замечательный, — шепчет Хартфилия, всё сильнее сжимая небольшую книжечку. Запись на открытой странице гласила — «А я понял ещё одну вещь. Ты, кроме того, что хрупкая, ещё и нежная. Я сделаю всё, чтобы ты не работала для нас двоих.».