Языком жестов

— Леви МакГарден была украдена прямо из своего дома приблизительно в пять вечера неделю назад. Никто ничего не слышал и не видел. Что довольно странно, ведь всё в квартире было перевернуто вверх тормашками, почти все чашки перебиты, а такое за «тишину» не сойдет, как утверждали каждый из её соседей, — устало потирая глаза, произнесла Люси. За эту неделю Хартфилия почти не спала и пыталась пробиться сквозь стражу в квартиру МакГарден. Но из-за того, что именно она привела самого главного подозреваемого в Твист, девушку не пускали на место преступления. «Тебе нужно поспать, ты порядком вымоталась за эту неделю», — вместо аккуратно записанных слов очевидцев, читает Люси и поднимает голову. Улыбнувшись уголками губ, Нацу забрал свой порядком потрепанный блокнот вместе с остальными бумагами и поставил на их место чашку только что сваренного какао. — Не могу. Я должна её найти, — сухо произносит лучница, отодвигая чашку от себя и забирая у парня бумаги обратно. Быстрым движением заправив волосы за ухо, Люси в который раз вчитывается в добытые материалы. Если бы она нашла что-нибудь, хоть что-нибудь — стало бы намного легче. В мыслях. В душе. Проследив за тем, как Люси, опуская голову, сжимает трясущиеся руки до смятой бумаги, Нацу подступил на шаг ближе, аккуратно касаясь запястья Хартфилии. Чуть сильнее сжав его, он уверенно потянул на себя несопротивляющуюся охотницу, заставляя её подняться, и прижал девушку к себе. Слегка поглаживая волосы, аккуратно прижимая её за талию как можно ближе, Нацу пытался поддержать Люси. Это единственное, что он мог сейчас сделать. Всего лишь стоять в полной тишине заброшенного дома посреди леса, слушать её тихие всхлипы, чувствовать, как хрупкие ладошки судорожно сжимали ткань футболки. Для поддержки многого не нужно. Иногда хватает и обычного молчания. — Эй, Нацу, как ты думаешь, я смогу её найти? Или… — почему-то Люси не могла произнести вслух окончание, которое и так было очевидным. В такие моменты, когда смелости для слов не хватало, лучница мысленно благодарила Нацу, как бы абсурдно это ни звучало, но она благодарила его за умение читать её жесты. Хватало всего лишь поджать губы, нахмурить брови, и парень ещё ближе прижимает её к себе, не реагируя на любые попытки вырваться из этого медвежьего захвата. Пожалуй, именно это сейчас ей нужно было больше всего. Ни ободряющих слов, ни похлопывания по плечу, или же помощи в поисках — ничего из этого. Просто теплых объятий и тишины. — Знаешь… — неуверенно начала Люси, прижимаясь щекой к теплой груди Нацу. — Хоть уже прошла неделя и все, что могло помочь мне в поисках, давно затоптали, но я всё равно хочу… Хочу попасть в её квартиру, — продолжила Люси, прижимаясь ближе и зажмуриваясь, как только почувствовала, что парень напрягся из-за сказанного ею. С самого начала недели они сидят здесь, никуда не выходя, потому что если кого-то из них заметят — посадят в цепи. Нацу — как виновника всех бед Твиста, Люси — за соучастие. И плевать на то, что нападения длятся уже почти год, а парень появился в поселке от силы месяца два назад, и так же плевать на безупречную репутацию Хартфилии. Когда человек напуган, он ничем не лучше загнанного в угол животного. В такие моменты визуализацией страха может стать любой случайно попавший под молот «правосудия» человек, а после… А после, дело лишь за видом казни. Медленно отстранив от себя девушку, Нацу, нахмурившись, серьёзно посмотрел на неё. Стоит, старательно отводя взгляд в сторону, с поджатыми губами, сжимая его жилетку в кулачках. Словно нашкодивший ребенок, который знает, что наказан, но все равно просится пойти погулять. Устало вздохнув, молодой человек отстранил от себя Хартфилию, подошел обратно к столу и, взяв свой блокнот в руки, начал вести диалог. «Тебе действительно это нужно?» — развернул блокнот в сторону Люси всё ещё нахмуренный Нацу. Девушка лишь кивнула. Из-за этого движения светлые пряди в очередной раз упали на её лицо, но Хартфилия не спешила убирать их, как делала это обычно, лучница продолжила смотреть в глаза Нацу. — Пожалуйста, — почти беззвучно выдыхает девушка. Светлые локоны, выбившиеся из основной прически, легко обрамляли её лицо, придавая привычно-холодному лицу девичьей мягкости. Карие глаза смотрели на него с немой мольбой помочь, а губы, о, эти прекрасные пухлые губы, слегка подрагивали. Сейчас Хартфилия открылась перед ним абсолютно с другой стороны. Сейчас перед ним стоит не та холодная охотница, а мягкая и беспомощная Люси. Просто Люси. Легко улыбнувшись из-за своих мыслей, Нацу подошел к столу и положил на него блокнот, после садясь на столешницу сверху. Наклонив голову набок, молодой человек ещё раз внимательно оглядел Хартфилию с ног до головы, а после рукой указал на дверь и закрыл глаза. Большего Люси и не требовалось, счастливо улыбнувшись, пожалуй, впервые за неделю, девушка быстрым шагом направилась к выходу из этой хижины. Но подойдя вплотную к двери, лучница остановилась, слегка повернув голову назад. Нацу всё ещё сидел на столе с закрытыми глазами, сложив руки на груди, и нетерпеливо притопывая ногой. Закусив губу, Люси опустила взгляд на пол. В мыслях у Нацу уже была идея открыть блокнот и написать там большими такими буквами «почему ты ещё здесь?!», ведь он чувствовал её присутствие. Её легкий запах корицы мягко окружал его со всех сторон, за столь короткий срок Нацу успел привязаться к нему так же, как и к его носительнице. И когда она неуверенно, даже боязливо, дотронулась своими холодными губами до его щеки, внутри Нацу что-то перевернулось. Резко распахнув глаза, он обвел взглядом всю комнату. Ушла. Тихо и аккуратно, как только умела Люси. Из следов её пребывания в этой хижине остались только бумаги, лежавшие на столе, нетронутое какао и почти невидимый след её нежно-персиковой помады на щеке у Нацу.

***

Какой-то жуткой головной боли из-за тяжести проникновения в чужую квартиру Люси не испытывала. Всего-то пролезть под ярко-красной лентой, после аккуратно отлепить наспех приклеенную бумажку «опечатано», а потом уже, как абсолютно цивилизованный человек, войти в квартиру подруги. Дверь открылась почти бесшумно, что не могло не радовать Хартфилию. Аккуратно обходя каждую скрипящую паркетную доску, Люси медленно продвигалась в центр квартиры МакГарден, где по сведеньям из отчетов она и оказывала сопротивление. Журнальный столик, который был последним подарком её отца, разломан на части, и его ошметки валялись в окружении того глупого, почти что кукольного, розового сервиза. Книжный стеллаж перевернут, а все, когда-то расставленные по алфавиту книги, разбросаны вокруг. Под подошвами ботинок тихо хрустело разбитое оконное стекло, тот самый сервиз, вместе со смятыми книжными станицами. Царившая здесь атмосфера давила на виски, впиваясь в горло своими когтями сильнее любого монстра, которого когда-либо ловила Люси. Сглотнув ком в горле, девушка тихо выдохнула, вплотную подходя к окну. Одна его половина валялась на ковре в комнате МакГарден, а вторая часть, которая выстояла, угрожающе сверкала в лунном свете. Проведя пальцами по контуру острых надколов стекла, Люси медленно опустила взгляд на сам подоконник. Он так же был усыпан осколками и кусками дерева, но вот только… Только одно из стеклышек казалось малиновым. Нахмурившись, лучница аккуратно сдвинула другие осколки в сторону и подняла то самое стеклышко. Внутри девушки на мгновение блеснула надежда, что об этот осколок порезался похититель, и, возможно, с помощью магии она бы могла вычислить этого ублюдка, но, увы, нет. Поднеся его на уровень глаз, Люси устало выдохнула. Показалось. Обычный, правда, слегка пыльный, осколок. Сжав губы, Хартфилия откинула осколок куда подальше и впилась пальцами в подоконник, благо на ней были перчатки, и она может это сделать не поранившись. Место преступления — затоптано и уже подстроено под удобство следователей, которые ходили сюда каждый день. Единственная возможная улика не оправдала себя. «Лучше бы не ходила сюда, только зря надеялась», — подумала Люси, в который раз оглядывая осколки. «Осколок, осколок, маленький, острый, большой, средний, клочок ткани, осколок. Стоп! Ткань?!» — быстро глянув обратно, лучница не поверила своим глазам. На том месте, где находился тот маленький осколок, лежал небольшой клочок отвратительного цвета, который вызывал у девушки знакомо-неприятную ассоциацию. С усмешкой подняв ткань, Хартфилия сжала её в ладошке, тихо направившись к выходу из квартиры. Теперь она знает, что делать и куда идти. Осталось только захватить с собой лук и стрелы.

***

— Люси, чем ты думала, когда шла в ту чертову квартиру?! — багровея из-за злости, отчитывал девушку Макао. Да, Нацу пытался её прикрыть, мол, пошла по своим женским делам, но, увы, на Конбольта это не подействовало. — А ты чем думал, когда отпустил её туда?! Одну! — Макао, меня никто не видел, и я сделала всё в течение часа, — спокойно ответила Хартфилия, делая глоток подогретого какао. Хоть Нацу готовить вообще не умел, но за его какао с корицей Люси готова была продать свой лук… Второй, который менее любимый. «Я бы тебе новый приготовил, если бы попросила», — неожиданно появилась перед глазами страница блокнота. Быстро прочитав надпись, Хартфилия перевела взгляд на улыбающегося Нацу. — Не нужно, и этот тоже хорош, — прошептала девушка, сильнее сжимая кружку в хрупких пальцах. Просто кивнув, Нацу взял папку, которая лежала возле девушки, и медленно удалился по направлению к креслу, которое по странному стечению обстоятельств сейчас было развернуто в её сторону. «Мне кажется, или мы на самом деле поменялись ролями?» — мельком бросив взгляд на «читающего» Нацу, подумала Люси. Такое чувство, будто сейчас она его добыча. После того её минутного порыва парень вел себя более раскованно, как бы невзначай пытался дотронуться до неё и просто находиться как можно ближе. А лучница… Ну, а лучница просто тихо радовалась, правда, не особо показывая этого. — Я ещё здесь, Люси, и я всё ещё разговариваю с тобой, — недовольно буркнул Макао, издалека наблюдавший за разворачивающейся сценой. — Прости, — шепнула Люси, виновато улыбнувшись. Устало вздохнув, мужчина потер глаза рукой. — Сколько же с этими детьми мороки… Ладно. На этот раз я не обращу внимания на твой побег, тем более, раз ты ничего не нашла, то успокоишься хоть на время, — произнес Макао, сложив руки на груди и наблюдая за сидящей с серьёзным лицом девушкой. Лучница сидела и кивала, делая вид, что все слова Макао она воспринимает всерьёз и в следующий раз не будет себя так вести. — На сегодня с меня хватит потрясений, да и наверняка Ромео меня заждался, — продолжил Конбольт, на ходу надевая куртку. — Еды я вам на три дня привез, так что… В общем, удачи вам, детишки, старайтесь больше не высовываться, — закончил Макао, и, обведя взглядом комнату, мужчина вышел из хижины. Заправив прядь за ухо, Люси взяла свою чашку и направилась к сидящему в кресле Нацу. Сев на ручку кресла, девушка наклонила голову набок, а молодой человек отложил в сторону папку с бумагами, готовясь выслушать всё, что скажет ему Хартфилия. — Разведи огонь в камине, пожалуйста. А то я слегка замерзла, — тихо попросила девушка, пожимая плечами. Проследив взглядом за тем, как она в очередной раз сжимает слегка покрасневшими пальцами чашку, как будто это действительно поможет ей согреться, Нацу протянул руку к её лицу. Проведя кончиками пальцев по щеке, скуле, после — почти невесомо касаясь её волос и аккуратно вынимая заправленную прядь. Люси почти не дышала, боязливо наблюдая за каждым его движением, чувствуя его касания на своей коже. Когда он повторял то же самое и со второй прядью, Хартфилия начала краснеть. Глянув на труды его стараний, Нацу встал с кресла, указывая девушке на лежащий рядом блокнот. Подождав, пока довольный парень удалится в другую комнату, чтобы сделать то, что она его попросила, Люси боязливо потянулась к черной книжке. «Тебе так намного лучше», — прочитала Хартфилия, раскрыв заложенную ручкой страницу.

***

Надев черную куртку, Люси застегнула молнию и накинула капюшон на голову. Нацу заснул, так что пора выдвигаться. Ещё раз проверив количество стрел в колчане, всё ли надежно закреплено на поясе, девушка выдохнула и закрыла глаза. Вроде бы всё взяла. Сердце билось чрезвычайно медленно, будто находилось в чем-то вязком и противном, мысли были ясными как никогда. Но, как ни странно, Люси казалось, что такая готовность её тела к сражению не была хорошим знаком. Ещё раз выдохнув, лучница закусила губу и взяла с тумбочки тот клочок ткани. Пожалуй, она никогда не забудет этот малиновый цвет. — Я верну тебя домой, Леви. Обещаю, — сжав его в руке, шепнула девушка. Взяв свой лук и спрятав небольшой стальной нож в ножнах сапога, Люси подняла взгляд и заметила кинжал, который ей подарил Грей во время их последней охоты.

— У каждого уважающего себя охотника должен быть не нож, а кинжал! — воскликнул Феллбастер, поднимая вверх своё любимое оружие. — Вот какой толк с этой зубочистки? — продолжил свою тираду охотник, указывая на сапог Хартфилии, где был спрятан её небольшой ножик. — Им пока порежешь что-нибудь, так добыча вся подохнет… Со смеху. А вот кинжал — это да, это другое дело! — Значит пока я не нашла такой кинжал, который пробудит во мне это жгучее желание кромсать им всё подряд! — хмыкнула Хартфилия, сжимая свой лук в ладони. Оглядев лучницу с ног до головы, Грей улыбнулся и, расстегнув свой плащ, достал из-за пазухи другой кинжал. — Тогда держи этот. Этот точно вызовет, — шепнул парень, аккуратно вложив в ладонь девушки оружие.

И сейчас Люси оглядывала черный, с гравированной и изогнутой рукояткой, кинжал. Длинное, ассиметричное лезвие с пятой клинка*, и, кажется, ганджей, слегка поблескивало в лунном свете. Сама форма кинжала напоминала плавную волну. — Пять… — шепнула лучица, проведя кончиками пальцев по каждой из них. А когда девушка присмотрелась к самому лезвию, то не могла поверить своим глазам. Его покрывали прекрасные узоры. Такую технику она видела один раз и то мельком, потому что Макао запрещал ей пребывать в кузне во время его работы. Но девушка точно помнила, что такие узоры делались только благодаря особенной технике изготовления. Такой клинок делался из многослойной стали различной твердости, а при ковке мастера добавляли никель. И из-за этого неоднородная структура клинка при протравливании давала такой неповторимый узор. Сильнее сжав изогнутую рукоятку, Люси в последний раз глянула на Нацу, который, кажется, крепко спал, натянула капюшон на самый нос и медленно открыла дверь.

Ей уже пора идти на охоту.

***

Сбив этот колокольчик с двери, Люси быстрым движением достала вторую стрелу и, наложив её на тетиву, осторожно зашла внутрь.

— Хорошо, юная леди, пятьсот пятьдесят тысяч, и ни драгоценным больше, — недовольно отвечает хозяин ломбарда, ударяя её по рукам. Поправив свою противно-малиновую жилетку…

Медленно ступая по скрипящим доскам ломбарда, Люси уверенно продвигалась к засаленной шторке, которая скрывала за собой дверь в квартиру хозяина ломбарда. Сжав хвостовик стрелы почти что до слышимого хруста, лучница закусила губу. Совершенно не вовремя у неё в приступе панике заколотилось сердце.

…он, хромая на одну ногу, проковылял к своему рабочему месту.

Откуда человек, который сидит в одном месте весь день, мог получить травму? Ведь до этого дня он ходил абсолютно нормально, а тут, в тот день, когда она нашла Нацу в лесу. Составив два и два, Люси предположила, что именно он мог быть виноватым в немоте парня. Вдохнув воздух полной грудью, лучница напряглась и замерла. Пыль маковых зерен*. — Черт! — воскликнула девушка, резко оборачивая и выпуская стрелу, но… Но слишком поздно. Пяти минут в помещении, полном этой пыли, хватило для того, чтобы у охотницы подкосились ноги. «Сделал… Как новичка», — перед тем как впасть в сон, думает девушка, когда перед глазами всё плывет словно в тумане. Выдохнув, пальцы девушки разжались, а голова глухо ударилась об пол. Порошок мака сделал своё дело. — Не стоило сюда соваться в одиночку, юная леди, а хотя… Так даже лучше. Вы станете частью истории, — за волосы подняв её голову, хмыкнул хозяин ломбарда. — А теперь, прошу в Ваше новое жилье, объект W, — закончил мужчина и, сжав её волосы сильнее, поволок бессознательное тело к той самой ширме.