Дом Марко

Еще внизу Дилан поднимает голову и замечает два светящихся окна. Это становится неприемлемо, нужно избавиться от пацана как можно скорее. Клубок ярости ворочается в нем и норовит лопнуть, так что Солтер концентрирует все свое внимание на том, чтобы держать себя в руках. Шагая из лифта, он открывает рот, чтобы начать строгую речь, но внезапно видит взметнувшийся в воздухе ствол пистолета и наведенное на его лоб дуло. Дилан машинально поднимает вверх ладони и трижды повторяет успокаивающий шипящий звук. В следующий миг он замечает Мэттью, стоящего у окна, на которого тут же накатывает истерика. — Нет, нет, пожалуйста, не трогайте мистера Солтера! Только не трогайте мистера Солтера, он ведь ничего не сделал вам! Покрасневшее и отчаянное лицо секретаря почему-то вызывает сочувствие вместо раздражения. — Так, может, он нам как раз и пригодится? — предполагает один из трех молодых громил, у которого оружие. Дуло качается, приказывая Солтеру стать около Мэтта, дабы уменьшить разброс целей. Дилан медленно проходит к окну, присаживается в кресло и кладет ногу на ногу, упираясь носком в угол фанерной перегородки под столом. — Ну-ну, ребята, давайте разберемся, что происходит. — Да вот, пацан твой решил нашими услугами воспользоваться, узнать, кто тебе напинал пару дней назад. Только забыл, что еще прежний долг не вернул. — Да я же сказал, что верну, видите, на работу устроился! — вопит Мэттью. — Тихо ты, тебя не спрашивают! Дуло вздрагивает и снова замирает на переносице Дилана. Липкий страх проносится волной вниз, к животу, Солтер глубоко вдыхает несколько раз. — И много он задолжал? — тихо интересуется Дилан. — Да косаря три, по любому! А с учетом времени и этих, как его, процентов, то и все пять соберутся. Солтер чуть поворачивает голову, чтобы проверить, где стоит Мэттью. В пределах вытянутой руки, это хорошо. — Ну ведь это обсуждаемая сумма, господа. Давайте подумаем, как бы мы могли с вами рассчитаться... — Нет, мистер Солтер, пожалуйста, я сам разберусь, — опять начинает Мэттью, — вы не должны угрожать мистеру Солтеру! — Ну так, что предлагаешь? — дуло внимательно приближается. Дилан выразительно задумывается, растягивая паузу и пытаясь унять неприятное покалывание в желудке. — Так... вы наверняка осведомлены об ограничениях, которые применяются в нашем уважаемом государстве. Это означает, что в пределах временного интервала, не превышающего двадцать четыре часа, пользователю любого из банков разрешено снимать со счета единовременно строго определенную сумму наличности... На лице бандитов проступают признаки мозговой деятельности. — То есть, это сколько? — Насколько я знаю, мой банк диктует стандартные условия. Не более четырех тысяч в сутки. — А у тебя в кошельке сколько? — Полагаю, вы сочли бы наиболее честным, если бы я предоставил вам возможность убедиться самим. Вооруженный усмехается и качает стволом, разрешая достать деньги. Дилан вспоминает ритуал Марко, когда тот бесконечно шарил по карманам, и пытается воспроизвести его. Когда бандиты уже начинают проявлять нетерпение, он запускает руку во внутренний нагрудной карман и вытаскивает бумажник, еще раз проверив, где стоит Мэтт. Когда второй из нападающих расстегивает замок и заглядывает внутрь, считая купюры, выходящая на лестничную площадку дверь распахивается, раздается топот нескольких пар сапог, и звучный голос офицера полиции приказывает бросить оружие и лечь на пол. Дилан хватает за воротник Мэтта и подтягивает к себе под стол, защищая руками головы. Раздается выстрел, и Солтер вздрагивает, с удивлением прислушиваясь к быстро текущей в артериях крови, к тому, как внезапно он ожил и вернулся в реальный мир. До него доносится звук возни, шум приказов, но слова не различимы. Знакомый звон возвращается, наполняя голову. Пальцы Дилана жестко держат запястья Мэтта, чувствуя его дрожь, и только когда офицер наклоняется к ним и хлопает Солтера по руке, он приходит в себя. — А вы говорили, не понадобится! — громкий бодрый голос сотрясает воздух. — Как вы, мистер Солтер, в норме? Боюсь, шкаф придется заменить. Дилан осматривает опустевший кабинет, затем Мэттью, затем, зачем-то, свои ботинки, поднимает лицо и рассеянно отвечает: — Признаться, не был уверен, что она до сих пор рабочая... — Как же так! Мы же снимаем с вас по сто пятьдесят евро каждый месяц! Разумеется, рабочая! Медики нужны? Жене позвонить? Солтер пытается вникнуть в смысл слов. — Нет, спасибо... мы в порядке. Спасибо. После официальных процедур они остаются одни. — Мистер Солтер, простите, пожалуйста, я не хотел, чтобы так получилось! Я давно уже никаких дел с ними не имею, клянусь вам, простите, что так вышло! — Да можешь ты перестать трещать? — устало просит Дилан, зажмуривается и сжимает переносицу. Слыша сопящие звуки, он вытягивает руку, хватает затылок Мэтта и приближает парня к себе. — Ну все, все. Не плачь. Это пройдет. Это уже проходит. Его подбородок упирается в белобрысую макушку и Солтер ощущает, как испуг постепенно отпускает его. Он вспоминает мощный толчок, что выбил его сердце, когда дуло пистолета оказалось рядом, как ему захотелось вырваться и жить. Он вспоминает присутствие Мэттью за плечом и инстинктивное желание защитить мальчишку. Весь сегодняшний день, весь последний месяц кажется ему наслоением кадров из плохого фильма, но Дилан вдруг понимает, что сейчас отчего-то дышит свободно, несмотря на укрывающий горло шарф. Он несколько раз постукивает ладонью по спине секретаря. — Ну, жив? Порядок? Мэттью отстраняется, смущенно улыбается и очень благодарно вглядывается в лицо босса. "Лучше бы это были еноты," — вздыхает Солтер, переводит взгляд на разбитое выстрелом стекло книжного шкафа и прикидывает стоимость предстоящего ремонта. Кровь в голове все еще шумит, но сквозь нее прорываются звуки реальности, которая происходит в эту самую минуту.