Дом Марко

Горящие назойливым ярким светом витрины раздражают глаза. Дилану хочется взять большую кисть и закрасить экстерьер черным, чтобы уменьшить контрастность. Мелкий моросящий дождь не приносит свежести, а гомон прохожих слишком отчетлив и навязчив. На улице чересчур душно. Невыносимо. Солтер замечает длинный сквозной супермаркет и рассчитывает пробраться сквозь него, чтобы скорее оказаться на противоположной улице. Он надеется, что кондиционер внутри помещения даст несколько минут отдыха. Здесь тоже слишком много яркого света. Дилан тянет за шарф на горле, хотя узел уже достаточно свободен. Он переводит внимание на людей, которые лениво блуждают между стеллажами и вертят в руках товары в блестящих обертках. Он вглядывается в лица, но скоро их череда сливается в однообразные невыразительные пятна. Чтобы отвлечься, Солтер останавливается у отдела с одеждой и долго рассматривает похожие друг на друга узоры галстуков. Красные точки на черном шелке создают оптическую иллюзию, Дилан протягивает палец и трогает материю, чтобы голографическая картинка вновь приобрела реальные очертания. Он вдруг задается вопросом, почему чувствует себя так отлично от себя прежнего? И вскоре сам находит ответ. В его голове нет мыслей. Невнятные обрывки памяти, своего расписания, выхваченные куски случившихся накануне диалогов. Повторяемые заученные тексты законов. Словно он разучился думать, отпускать себя на волю подсознательных течений. Дилан снова тянется к шарфу, натыкается на раскрытое горло и проводит пальцами по шершавой коже. Синяя тонкая полоска стремительно пересекает серый фон. На следующей неделе нужно будет посмотреть обновления на сайте министерства. В августе начнется сезон пропадающих животных. Снова куча истерических звонков. Он не спеша двигается по проходу, наблюдая за тем, как рукава разной длины формируют неровную линию, проносясь перед глазами. Потом острые носы ботинок складываются в мелко перфорированный забор, коробки, коробки, воздух плотно заполнен глухими переговорами, звуками посторонних людей... Что-то цепляет взгляд Дилана и он останавливается, оборачивается, ища глазами и пытаясь нащупать ускользающую нить. Выстроенные на верхних полках кеды, футбольные ботинки с непропорциональными большими шипами, похожие на насекомых... его взгляд торопливо перебегает с предмета на предмет, норовя ухватить что-то важное... и наконец упирается в пару зеленых кроссовок. Дурацких зеленых кроссовок. В прошлом сезоне "Найк" выпустил новую серию и Марко, как одержимый, поперся в магазин в девять утра. Дилан, подвези меня, не будь задницей, ну и что, что суббота. Они потратили два часа на примерки. В конце концов довольный Марко остаток дня не мог налюбоваться на новую пару. Ровно до первой пробежки, пока не выяснилось, что шов на мизинце слишком жесткий и обувь невозможна в повседневной носке. Через две недели Солтер открыл крышку мусорного бака и прежде, чем закинуть новый пакет, заметил на дне пару зеленых носов. Дилан хрипло откашливается и делает шаг в сторону кроссовок. Краем глаза он замечает, как один из консультантов устремляется в его сторону. — Новая коллекция у нас там, чуть дальше. Могу я чем-то помочь? — Отвали, — сурово бросает Солтер сквозь сжатые зубы и приближается к прилавку. Он берет кроссовок, поднимает его, некоторое время медлит, будто взвешивает в руке, и неторопливо поворачивает подошвой вверх. Глубокий рельефный зигзаг прорезает разметку из волнистых линий. Солтер опирается кулаком в стойку и непроизвольно напрягает мимические мышцы, пытаясь вдохнуть воздух сквозь внезапно запертую гортань. Он оборачивается и находит глазами выход. Оказавшись на улице, Дилан склоняется над урной и некоторое время ждет, выплевывая тягучую слюну. Потом выпрямляется, жалея, что его так и не вырвало. Через несколько минут он выбирается на проезжую часть и ловит такси. Дом встречает его зияющими прямоугольниками черных окон. Дилан идет сначала к гаражу, раскрывает самодельный шкаф и выбрасывает из него тяжелые накидные, рожковые, разводные ключи, пока не замечает под ними деревянную рукоять. Он вытаскивает грузный плотницкий топор и волочет его по газону к парадной двери, ощущая, как боль возрождается в не заживших пальцах. Минуя лестницу, включает свет в спальне, подходит к ощетинившейся дыре, замахивается и со звоном опускает лезвие на старую древесину. В двери появляется продолговатая свежая выемка. Дилан снова замахивается, поднимая топор выше головы, и обрушивает новый удар. На третий раз ему удается попасть в тот же след, и в двери проступает маленькое отверстие в черноту. Дилан замахивается еще и еще, сопровождая удары криками и проклятиями. Деревянные щепки отлетают фонтаном. Каждый новый замах дается с все возрастающим трудом, спустя несколько минут Солтер уже почти не имеет сил, чтобы воздеть лезвие. Мышцы сводит, недавние раны предательски проявляются. Тогда Дилан отбрасывает орудие и пытается проломить вход плечом, разбегаясь, насколько возможно в узкой комнате, и тяжело опрокидываясь на дверь с рычащим хрипением. Когда его попытки становятся бессмысленными и одержимыми, он вдруг чувствует на своих щеках чьи-то руки, вздрагивает и оглядывается. Побелевшие губы Сандры взволнованно что-то говорят ему, но Дилан не слышит из-за шума в ушах. Он ловит ее дрожащее запястье. — Как ты посмела подняться сюда? — шипит он. — Я же говорил, что тебе нельзя сюда заходить! Девушка продолжает что-то повторять, на глазах ее появляются слезы, и Дилан автоматически ловит привычный сигнал. Он хватает второе ее запястье, разворачивает к себе спиной и опрокидывает Сандру на пол, надавливая на шею так, чтобы ее горло прижалось к паркету. Его тяжелое потное тело накрывает ее, но истощение и сбитое дыхание ослабляют его концентрацию. Дилан с изумлением чувствует, как Сандра извивается, выскальзывая из-под него, и звонко ударяет ему по щеке. Переставая видеть, Солтер выбрасывает руку наудачу, ловит ее локоть и возвращает брыкающееся тело, пока не понимает, что девушку сотрясает от беззвучных рыданий. — Я не могу больше, — вырывается между ее сиплыми вздохами. — Больше не могу. Дилан пораженно вглядывается в нее, осознавая смысл сказанного и будто впервые что-то понимая. — Все равно тебе это не помогает, — заканчивает она, пытаясь отползти, но скоро бессильно опускается, накрывает голову руками и заходится громким плачем, как ребенок. Острая боль заставляет Дилана плотно обхватить уши. Ему требуется некоторое время, чтобы переждать кризис. Позже, отняв от лица ладони, он находит взглядом Сандру и поначалу хочет приблизиться, чтобы успокоить, но вскоре понимает, что ему лучше оставить ее одну. Солтер спускается и долго ловит такси на углу.