Со второго взгляда

Я знаю, мы с Ларри просто трахаемся. Так говорят его приятели из колледжа, только они говорят это высокомерно, вроде: «Ну, совершенно очевидно же, что Лоуренса привлекают не его мозги» или «Господи, когда ему уже надоест таскаться с этим идиотом?». Я только улыбаюсь, потому что они его друзья, да к тому же все так и есть. Пока они милы с Ларри, совсем не важно, как они отзываются обо мне. Ларри никогда такого не говорит. У него хороший вкус. Он умный и все такое. Работает в университете, рассказывает людям про живопись. Мне нравится живопись. Единственное, что у меня хорошо получалось в школе – это рисовать. Ну, и еще готовить. Это называлось «домоводство». Стив Хантер все время смеялся и говорил, что однажды я стану кому-то отличной женой. Он делал это до тех пор, пока мне не надоело и я не врезал ему. Больше он никогда и ничего обо мне не говорил. Это еще одна вещь, которую я делаю хорошо. Бью. Мой физрук мистер Сандерс говорил, что мне надо заниматься боксом. Он хотел сам бесплатно заниматься со мной, но мама не разрешила. Сказала, что наслышана о том, что он научит меня не только боксировать, но не объяснила, что это значит, даже когда я спросил. Я был чертовски удивлен, когда его уволили из-за мальчишки-скрипача. Так что вместо бокса я стал ходить в тренажерный зал и бороться с другими мальчишками, но мне никогда не приходилось драться всерьез. Ларри говорит, это из-за того, что я уже тогда был достаточно пугающим. Люди все время спрашивают, как мы с Ларри познакомились, и Ларри рассказывает довольно запутанную историю - как он думал, что его собираются ограбить или изнасиловать, а я ушел. И все смеются. Но все было не так, правда. Я сидел в баре с Дазом, Филом и еще парочкой приятелей. Мы хотели подбодрить Фила, потому что он расстался со своей девушкой, Лианой, которая работает кассиром в супермаркете «Лидл», но кое-кто разозлил меня своими шуточками про гомиков, поэтому я ушел рано. По дороге домой мне приспичило, и я остановился отлить на улице. В смысле, я убедился, что вокруг никого нет, прежде чем вынуть член из штанов. Я не хотел никого шокировать. Это заняло некоторое время, потому что во мне было несколько пинт пива. А этот парень вырулил на улицу, когда я уже почти закончил. Я услышал его шаги, ну и повернулся на звук, потому как не хотел, чтобы кто-то подкрался, пока я стою с болтом наружу, и тут увидел его. В смысле, это был Ларри, но тогда я еще этого не знал. Просто увидел очень красивого парня в роскошном костюме. У него были светло-каштановые волосы, как солома под дождем – не в смысле грязная, а просто такое сравнение пришло мне в голову для сочетания желтого и коричневого. Еще он был бледный и невысокий. Ниже меня. И худой. Мне нравятся худенькие. И он смотрел на мой член. Короче, я улыбнулся ему, потому что он был красивый, застегнул ширинку и направился в его сторону. Я имею в виду, что мой дом был в той же стороне. Я не собирался приставать к нему, ведь и так понятно, что он был слишком хорош для меня. - Черт, - сказал он, и испуганно попятился от меня. – О, прошу прощения. Я не хотел… Я не очень понял, о чем он, поэтому снова улыбнулся. Знаете, он выглядел так, будто сейчас обмочится, и мне это совсем не понравилось. Это неправильно, когда люди так сильно боятся. - У тебя такой вид, будто ты сейчас обмочишься, - сказал я, подходя ближе. - Черт, - снова сказал он и, зажмурившись, прислонился к стене, как будто ему стало плохо. Я остановился и склонился над ним. - Ты должен разрешить мне проводить тебя домой, - сказал я, потому как беспокоился, что он не дойдет сам. – Мало ли что может случиться с таким красавчиком, как ты. В этом районе кого только не встретишь. На прошлой неделе видел, как в паре улиц отсюда выбивали дерьмо из одного малого. - Тебе нужны деньги? – трясясь, спросил он. – У меня есть деньги. Я немного помолчал, потому что он меня запутал, а мне не нравится выглядеть дураком. Знаете, когда держишь рот на замке, то в большинстве случаев люди не понимают, что ты знать не знаешь, о чем они думают. Короче, я просто взял его за руку и повел вниз по аллее, потому что он шел как раз туда. Он покорно шагал рядом со мной, только все время дрожал. - Ты живешь где-то здесь недалеко? - Нет! Э-э, да… Пожалуйста, не делайте мне больно! Я снова промолчал, потому что не понял, с чего он взял, что я собираюсь делать ему больно. Я подумал, что он, должно быть, просто перепил. - Твоим друзьям не стоило отпускать тебя домой одного, - сказал я. Знаете, он просто бледная немочь, понадобятся трое таких, как он, чтобы получился один я. – Ты такой мелкий. - О, Господи, - сказал он, и его голос был таким тоненьким и дрожащим, как и он сам. – Послушайте, возьмите мой бумажник, пожалуйста? Я стоял на месте, пока он вытаскивал свой бумажник. Там были его водительские права, и я прочитал, как его зовут – Лоуренс Мортон – и адрес. - Кембридж, Бьюдли Клоуз, дом пятнадцать. Это те богатые дома возле реки, - сказал я, чтобы он понял, что я прочитал. Он снова зажмурился, когда я попытался вернуть ему бумажник, ну я и сунул его себе в карман. И подумал, что ему необходимо лечь в кровать. – Я отведу тебя домой и уложу в кровать, - сообщил ему я. Он шел не очень быстро и шатался, поэтому я поддержал его за тонкую талию. Я мог бы переломить его пополам. - Я могу сломать тебя пополам, - сказал я и улыбнулся, чтобы он знал, что это шутка, но он так и шел с закрытыми глазами. Мы шли задними дворами, потому что так было быстрее, а я был не уверен, как долго он еще сможет стоять на ногах. В смысле, я легко бы мог понести его, но подумал, что его может на меня стошнить, а мне бы этого не хотелось, каким бы красавчиком он ни был. Он был совсем бледным и дрожал. - Это здесь? – спросил я, когда мы добрались до дома номер пятнадцать. Место было красивое – одна из улиц ленточной застройки, с высокими и узкими домами, без палисадника и с люками в подвале. С красивыми окнами. - Да. Прошу вас, вы меня очень выручили, проводив до дома, но дальше я могу и сам, - сказал он, и выглядел как-то странно, и я подумал, не стоит оставлять его одного, пока он не окажется в безопасности. Руки у него тряслись, и ключ не попадал в замок, так что я отобрал его и открыл дверь. - Тебе не стоит так много пить, - сказал я, проходя внутрь. Подумал, надо убедиться, что у него будет под рукой стакан воды, когда с утра ему будет дерьмово. Он выглядел забавно, будто собирался дать деру, что было бы странно, когда я уже вошел в его дом, а он все еще торчал на пороге. Я ухватил его за руку и втащил внутрь, на случай если он слишком пьян и забыл, что живет здесь. – У тебя есть кухня? - Да... Там, - произнес он так, будто только что проснулся, и рванул к двери. Я удивился, что он спьяну может так быстро двигаться, поэтому отпустил его руку и просто пошел за ним на кухню. Он стоял у держателя ножей, в одной руке держал огромный нож, а в другой телефон. Я подумал, что ему будет трудно набирать номер одной рукой. - Я звоню в полицию, - сообщил он высоким смешным голосом. Я не понял, зачем ему нужна полиция, но нож в его руке ходил ходуном, поэтому подошел и отобрал его, пока не поранился. Тогда он сполз на пол и снова сказал: - Пожалуйста, не делайте мне больно. - Ладно, - сказал я и отнес ножи на другой конец кухни, нашел самую большую кружку и налил в нее воды. Подал кружку ему, но он снова зажмурился и не взял ее. – Тебе надо это выпить. Если не хочешь, чтобы тебе было очень плохо утром. Он посмотрел вверх, и его карие глаза стали просто дикими. - Только не наркотики! - Хорошо, - сказал я, потому что наркота и всякое такое вредны для здоровья. Я поставил кружку туда, где он мог до нее дотянуться, и сел на пол, скрестив ноги, чтобы можно было следить за ним, потому что он немного меня беспокоил. Это было очень неудобно. У меня большие ляжки. - Пожалуйста, уходите, - сказал он. – Просто забирайте деньги, все, что угодно, и уходите. Я никак не мог понять, почему он хочет, чтобы я что-нибудь взял, но он и правда очень переживал из-за этого. Так что я огляделся и, увидев миску с фруктами, взял яблоко, потому что после пива ничего не ел и был голоден. - Я возьму это, ладно? – и ушел, оставив его там. Но ножи забрал и спрятал их в шкаф в коридоре, на всякий случай. Выйдя на улицу, я увидел свет в соседнем доме, ну и постучал в дверь. Она приоткрылась на цепочке, и я смог разглядеть тонкий кусок женщины, одетой в халат цвета зефира. Я подумал: «Отлично, она о нем позаботится». - Простите, что беспокою, но я только что привел домой вашего соседа, и он не очень хорошо выглядит. Я хотел остаться с ним, но он сказал мне уходить. Ее глаз, глядящий на меня через дверную щель, стал огромным. - А вы кто? - Ал Флетчер. Работаю в «Скадамор». Вытаскиваю из воды плоскодонки, когда туристы накатаются. Я не провожу экскурсии, потому что мой босс Гарри сказал, что я распугаю всех клиентов и утоплю чертову лодку. Плюс я плохо запоминаю вещи типа какой из мостов может быть математическим примером и почему. Она кивнула. - Я пошлю мужа посмотреть, что с ним, - и захлопнула дверь. Я не был уверен, надо ли мне подождать или можно уходить, но я вспомнил, что бумажник Лоуренса все еще у меня, поэтому стоял возле двери и ел яблоко. Я пытался решить, куда деть огрызок, когда на крыльцо вышел мужчина, почти такой же высокий, как я, но не такой накачанный. - Ты все еще тут, да? Я не ответил, ведь он видел, что я здесь. Думаю, что он спрашивал не об этом. - Что случилось? Подрались, что ли? Это меня рассмешило. Если бы я попробовал подраться с Лоуренсом, то, наверное, убил бы его. Кажется, ему не понравился мой смех. - Попробуй только что-нибудь выкинуть, и ты пожалеешь, приятель, - сказал он, толкая дверь Лоуренса. – Запомни, чем больше шкаф, тем он громче падает. Думаю, это был просто треп. Я бы легко его уложил. Нокаутом в первом раунде. Но я ничего не сказал, потому что, если говорить такое, то некоторые парни думают, что их задирают, а мне не хотелось его бить. Я хотел, чтобы он посмотрел, как там Лоуренс. - Я не могу войти, - сказал я ему. - Почему? - Он сказал мне уходить. Думаю, он немного напился. Можете отдать это ему? Это его бумажник. - Я вижу, что это его пустой бумажник. Почему он у тебя? - Он сказал взять его, но, кажется, он просто пьян. Думаю, на самом деле он не хотел мне его отдавать. - А ты не врешь. Ладно, давай сюда. Я отдал ему бумажник, он зашел в дом Лоуренса, и я пошел домой.

***

На следующий день я вытаскивал плоскодонку и выкачивал воду со дна, потому что глупая детвора порезвилась с шестом, и услышал за спиной какое-то покашливание. Ну, я оглянулся, а это был Лоуренс. Я присмотрелся, но ножа у него в руках не увидел. Он по-прежнему выглядел так, будто вот-вот описается. - Э-э, Ал? – сказал он. – Тебя же так зовут? Я улыбнулся и кивнул. - Похоже, вчера вечером я выставил себя круглым идиотом, - сказал он и покраснел. Я подумал, что он, наверное, говорит про случай с ножами. - Ну, разве что совсем чуть-чуть, - сказал я, потому что мне не нравилось видеть его таким несчастным. – Ты не виноват. Но в следующий раз попроси кого-нибудь из друзей проводить тебя до дома. Он не смотрелся так же роскошно, как прошлой ночью. Сейчас на нем была какая-то мятая синяя куртка. Кажется, из льна. Или, может быть, из хлопка. Галстука не было. Руки были спрятаны в карманы, спина сгорблена, грязно-светлые волосы накрывали воротник. Мне захотелось откинуть их и поцеловать его шею. Мне было любопытно, что он скажет, если я расскажу ему об этом. Скорее всего, опять разволнуется. Он снова кашлянул. - Спасибо за то, что вернул бумажник. И позаботился, чтобы со мной ничего не случилось. Это очень мило с твоей стороны, хотя не уверен, что смогу показываться соседям на глаза еще какое-то время, - рассмеялся он, и я решил, что он на самом деле не это имел в виду. - Все нормально, - сказал я. Он стоял и рисовал ногой узоры в пыли. От этого его ботинки стали грязными, но он, кажется, этого не замечал. - Могу я угостить тебя выпивкой после работы? – спросил он, мельком взглянув на меня и снова уставившись на грязь. – В качестве извинения за доставленное беспокойство? Мне хотелось сказать ему, что он меня не побеспокоил, но еще больше мне хотелось пойти с ним выпить, так что я просто кивнул. - В шесть. Я в шесть заканчиваю. До этого момента я не видел его улыбающимся. Улыбка была прекрасна, как у моей сестры на свадебных фотографиях или у ее детей в Рождество. Так что я улыбнулся в ответ и вернулся к своей работе. Он не пришел, когда я закончил, и я решил, что он, наверное, передумал. Но он прибежал, когда я прождал уже минут десять, и выглядел очень взволнованным. - Ал, извини, пожалуйста. Меня перехватил коллега прямо на крыльце колледжа. Я рассмеялся, очень уж забавно это прозвучало. Он тоже мне улыбнулся. На нем была светло-кремовая рубашка, из-за которой его волосы казались светлее, и темно-синяя куртка. И снова выглядел шикарно. Я посмотрел на свою рабочую одежду. На мне была футболка с логотипом «Скадамор» и тренировочные штаны, потому что они сохнут быстрее, чем мокрые джинсы. - Мне надо переодеться? - Нет! Нет, ты замечательно выглядишь, - он слегка покраснел. – К тому же мы всего лишь идем в бар. - Я весь потный, - сказал я, потому что день был теплый. Он аж побагровел. - Ничего страшного, если ты чувствуешь себя неловко, сядем снаружи. Мы пошли к тому месту у реки. Оно называлось «Гребцы». Обычно там зависала команда «Красные Львы», но теперь оно уже не такое популярное. Мы сели снаружи бара и смотрели на реку. Только я посматривал на Лоуренса, и время от времени он тоже смотрел на меня. - Э-э, - сказал он, держа в своей маленькой руке бокал с вином. Ногти у него были очень чистыми. – Расскажешь мне о себе? Я пожал плечами и сделал большой глоток пива, потому что не знал, что люди хотят услышать, когда задают такой вопрос. И не похоже, что их интересует моя жизнь. - Ты всегда жил в Кембридже? Я кивнул. - Ты живешь один? Я снова кивнул. Короче, он задал мне около двадцати вопросов, а потом принялся рассказывать о себе. Мне понравилось слушать его болтовню. Я думал о том, что у него красивый голос. Руками он разговаривал тоже, размахивал ими, будто использовал язык жестов. Он рассказал мне, что преподает историю живописи. О том, что студенты не понимают материал, например, что Иисус на картинах больше, чем остальные святые, потому что он более важная фигура. - Раньше я тоже думал, что это странно, - сказал я. – Но мой учитель рисования мне все объяснил. Это как всякое современное искусство, да? Надо показать вещь как будто изнутри, а не только снаружи, как на фотографиях. - Да! Да, вот именно! – он улыбнулся и наклонился над столом, а мне стало немножко смешно, и я отхлебнул еще пива. - Ты знаешь, что у тебя просто невероятно зловещая улыбка? – чуть позже сказал Лоуренс. Он сложил локти на стол и наклонился ко мне. – И этот шрам у рта, как изгиб. Думаю, именно это до чертиков и напугало меня вчера - твоя улыбка. Я нахмурился, ведь зачем кому-то бояться улыбки? - А у тебя красивая улыбка, - сказал я, потому что знал, что это правда. Он порозовел. – Ты гомосексуалист? – спросил я. Подумал, что он не рассердится. А даже если и так, то вряд ли этот маленький паренек сможет мне что-нибудь сделать, так что все нормально. - Э-э, да. Надеюсь, у тебя нет с этим проблем? – его уши стали алыми, будто обожженные солнцем, и он немного отодвинулся. - Не-а. Я тоже гомосексуалист. Лоуренс засмеялся. - Знаешь, твоя прямота словно глоток свежего воздуха, - он помолчал минуту, снова поставив локти на стол и крутя в руках подставку из-под стакана. – Ну, а у тебя… Э-э, есть партнер? - Не-а. Я встречался с одним парнем, Райаном, но мы расстались. - Вот как. А каким он был? Я задумался. Знаете, я мог бы легко нарисовать его портрет, но у меня не было с собой карандаша. - Невысокий, - сказал я, - и красивый. Я улыбнулся, вспоминая, потому что на самом деле считал Райана красивым, но Лоуренс был намного красивее. - О, - сказал Лоуренс. Его плечи немного напряглись. – А какие мужчины кажутся тебе привлекательными? Я промолчал, потому что напротив меня сидел Лоуренс и он был идеальным, но я знал, что нельзя так говорить, потому что получится неловко. И знал, что вряд ли могу ему нравиться. Он построил карточный домик из подставок под стаканы. Я не умею делать ничего такого. Руки у меня слишком большие и неуклюжие, за исключением того времени, когда они держат карандаш или кисть. А Лоуренс, конечно же, не смог бы отжать от груди стол, за которым мы сидели. - А ты мог бы… Мог бы встречаться с кем-то вроде меня? – спросил он, не поднимая глаз. Вроде него? Все было в порядке, ведь мы же говорили не о нем. - Да, но такие, как ты, не подходят такому, как я. Он взглянул на меня. - Почему? - Таким, как ты, нужен кто-то, с кем можно разговаривать. А не тупые, как свиное дерьмо. Он смотрел на меня так, будто я сказал ему, что он идиот. - Мы с тобой прекрасно разговариваем. Об этом надо было подумать. Потому что это была правда, мы проговорили с ним целую вечность, и он не выглядел скучающим. Я улыбнулся. А потом вспомнил его слова и подумал, что мне надо бы перестать улыбаться, но потом решил - к черту все. - Последнее, что мне нужно на свидании – это интеллектуальные разговоры, - продолжил Лоуренс. – Мне этого хватает и на работе... С чертовым Хардвиком интересно, если, конечно же, вас интересует упрощенный взгляд на Ренессанс, - сказал Лоуренс каким-то странным голосом. Я подумал, что он, наверное, очень не любит этого Хардвика. Он одним глотком расправился со своей выпивкой. Наверное, мне надо было сказать, чтобы он притормозил, ведь так можно напиться, как вчера. Но я боялся ему не понравиться, поэтому промолчал. – Давай поедем ко мне. Закажем что-нибудь поесть. Тебе нравится китайская еда? – я кивнул. Люблю китайскую еду. – Тебе, с твоими габаритами, скорее всего, придется заказать банкет на четверых, - он встал, я тоже, и тогда он сказал: - И может, ты мне расскажешь, что случилось с моими кухонными ножами? Я не могу их найти со вчерашнего вечера! Так что мы пошли к нему домой, заказали китайскую еду и смотрели старые фильмы с Чарли Чаплином. Мне они нравятся, потому что не надо быть особо смышленым, чтобы понимать эти шутки. Я не знал, что кому-то такому умному, как Лоуренс, могут нравиться такие фильмы. Уже было поздно, и я подумал, ну, Ларри же гомосексуалист – знаете, он сам сказал, что я могу называть его Ларри, потому что так больше никто не делает – а он все также улыбался мне, ну и я подумал, что, наверное, мне надо самому сделать первый шаг? Короче, я обнял его и притянул к себе, но он задрожал, и я отпустил его. Мне не хотелось, чтобы он начал трястись, как вчера вечером. - Нет, вернись, - сказал Ларри и прижался к моему боку. Мне понравилось. А потом он дотянулся и поцеловал меня, и это мне понравилось еще больше, так что я снова обнял его и затащил к себе на колени. Он засмеялся. – Если бы мы попробовали наоборот, то ты бы меня раздавил, - сказал он и опять меня поцеловал. Так что пробовать ничего не надо было и думать, что сказать, тоже. Мне понравился вкус его поцелуев – сладко-кислого соуса и белого вина – и мягкость его губ, но на подбородке у него была жесткая щетина. - Откуда у тебя этот шрам? – спросил он, ведя по нему пальцем. Стало щекотно, когда он добрался до губы. - От пивного стакана. - Ты в это время пил из него? - Неа. Какому-то мудаку в баре не понравилось мое лицо. Ларри округлил глаза. - Настолько, что он ткнул стаканом тебе в лицо? Господи! - Да все в норме. Я сломал ему челюсть. - Боже, уверен, что так и было, - он рассмеялся. – Знаешь, ты, и правда, не из тех людей, которых хотелось бы встретить в темном переулке, - я ничего не сказал, потому что с ним мы встретились именно в темной аллее. Может, он хотел, чтобы мы с ним никогда не встречались? – Я шучу, Ал, это шутка, - сказал он, гладя меня по лицу, и я почувствовал себя лучше. Мы снова целовались, и я залез рукой под его рубашку, чтобы прикоснуться к груди. У Ларри на груди не было волос, и кожа была такой гладкой и нежной, что я заволновался, что могу поцарапать ее своими грубыми ручищами. - Ох, как же хорошо, - сказал он, будто смог прочитать мои мысли. Иногда я задаюсь вопросом, если люди по-настоящему умные, то могут ли они читать мысли? Думаю, на самом деле Ларри не умеет. Я положил ладони на его задницу и прижал к себе покрепче, но было не очень приятно из-за того, что мешала одежда. - Разденься, - сказал я, и может, это прозвучало немного грубо, но я так сильно завелся, что ничего не мог поделать. Ларри снова задрожал и сполз с моих колен. Без него стало холодно и пусто. Пока он расстегивал пуговицы на рубашке, я стянул свою футболку, и глаза у Ларри расширились. Я догадался, что он увидел мои татуировки. Они покрывали всю грудь, плюс паутина на шее, которую он уже видел. У меня еще были татуировки на спине, но те он видеть не мог. Ларри мигом избавился от штанов и трусов и забрался ко мне на колени, член у него подрагивал. Это был очень симпатичный член, толще, чем можно было бы ожидать, но не слишком длинный, чтобы им можно было подавиться. Он не поцеловал меня, а провел ладонями по плечам и груди. - Боже, это твои рисунки? – спросил Ларри. – В смысле, ты бы выглядел потрясающе и без татуировок, но с ними… Откуда они у тебя? Никогда не видел подобных узоров. Они напоминают рисунки австралийских аборигенов, но есть кое-какие отличия… Это любопытно. Я был рад, что ему понравилось. - Есть один парень на Оруэлл-стрит. Я сказал ему, чего хочу, и он их мне сделал. - Эскизы делал ты? - Неа. Я просто нарисовал картинку на бумаге и сказал ему, какие хочу цвета и все такое. Но татуировки сделал мне он. Ларри улыбнулся. - Это и значит, что дизайн твой, - он начал покрывать меня поцелуями, от которых стало очень хорошо. Я сгреб его задницу обеими руками, пожамкал ее и раздвинул половинки. Думаю, ему это понравилось, потому что он застонал и стал целоваться жестче. Я все еще был в штанах, но они хорошо растягивались, и мне не нужно было их снимать, чтобы вытащить член. Мне хотелось, чтобы Ларри оседлал меня, но не знал, захочет ли он делать это на первом свидании, поэтому ничего не сказал. Я прижался своим членом к его, а он взял оба в свою маленькую ладошку, и я забыл о том, что надо что-то делать, настолько это было приятно. Своими руками, лежащими на его заднице, я помогал ему двигаться вверх и вниз, потираясь об него, а он издавал тихие жалобные звуки, откинув назад голову. Мне хотелось укусить его за шею, пометить его, но я подумал, что ему не понравится, так что покусывал и облизывал его грудь там, где никто не сможет увидеть следы. На вкус его кожа была сладкой, как белый шоколад и печенье с предсказаниями. - О-о! – выдохнул он, и я почувствовал, как его горячая сперма плеснула мне на грудь. Это было так здорово: смотреть, как он кончает. Теперь он не был похож на учителя. Он выглядел возбужденным и счастливым. Я мог бы смотреть на него всю ночь. Успокоившись, он обнял меня за шею. - О боже, это было… Ты не кончил? – забеспокоился он. - Все норм, я уже скоро, - сказал я и стал дрочить. - Нет, дай я, - он соскользнул с моих коленей на пол и насадился ртом на мой член, и я почувствовал себя на небесах. Кажется, я даже хрюкнул слегка. Он стал покачивать головой, вверх и вниз, каждый раз проводя языком по головке. Я смотрел на его прекрасное лицо, губы, натянутые вокруг моего члена, и это было лучше, чем самое клевое порно, какое я когда-либо видел. - Я сейчас кончу, - предупредил я, но он не отстранился. Я попытался отодвинуть его голову, но руки меня не очень хорошо слушались, и я спустил ему в рот. Он проглотил все, кроме маленькой капли, вытекшей из уголка его губ. Когда мое дыхание пришло в норму, я сказал: - Ты должен был заставить меня надеть резинку. - По статистике, если у меня во рту нет открытых ран - а у меня их нет - шанс передачи таким образом очень невелик, - сказал Ларри. Он снова заговорил, как учитель. А затем вдруг заволновался: - Э-э, а ты чем-то болен? - Не-а, мама регулярно заставляет меня проверяться, но я в любом случае всегда пользуюсь резинкой. - Спасибо господу за это, - со смешком сказал он. – Поверь, такое безрассудство мне не свойственно. Я затащил его обратно к себе на колени, чтобы можно было целоваться, потому что мне понравилось целоваться с ним, но мы одновременно вспомнили, что я все еще весь в сперме, и не стали продолжать. - Хочешь сходить в душ? – спросил Ларри, наполовину свисая с моих коленей. - Все норм. Я могу и дома помыться, - сказал я, потому что не хотел доставлять ему беспокойство. - Вообще-то, я очень надеюсь, что ты сможешь остаться на ночь. Мне с утра на работу, уверен, что тебе тоже, но… ну… Надеюсь, я не напугал его, потому что, кажется, у меня на лице появилась широченная улыбка. - Ладно, - сказал я. Встал и поднял Ларри на руки. – Пойдем в душ. Ларри засмеялся и попросил поставить его на пол, но я был уверен, что на самом деле он не против. Так что я отнес его в ванную на втором этаже и там поставил ногами на коврик. Он смеялся, обнимая и целуя меня. Даже смеясь, Ларри здорово целовался. Душ был тесным для нас двоих, поэтому мы стояли очень близко друг к другу. Ларри сказал, что хочет помыть меня, и намылил, истратив половину бутылки дорогущего геля для душа, пахнущего деревом и кожей. К тому времени, как он меня ополоснул, у нас обоих опять стояло, мы подрочили друг другу, и я снова оказался весь в сперме. Это было волшебно. После всего этого мы оба хотели спать, поэтому пошли в кровать. У Ларри была очень большая кровать. Императорского размера, как их называют. Она занимала почти всю спальню. Я хотел было засмеяться, представив маленького Ларри, спящего на этой кровати, но подумав над этим, не увидел ничего забавного. Мне не понравилась мысль о том, что Ларри может быть одиноко. - Наверное, ты ждал в гости кого-то вроде меня, - я имел в виду эту огромную кровать. Ларри как-то странно на меня посмотрел и сказал: - Да, думаю, ждал.