Жаркое солнце

Жара изматывала. Стелилась над вымощенной камнем дорогой зыбким маревом. Прозрачными ниточками завивалась, цепляясь за белые стены домов, жадно впивалась в стены, поднимаясь к выцветшему белесому небу и нещадно палящему солнцу. Прохладно станет к полуночи, и на город опустится бархатный полог. Темно-синий, как балахоны звездочетов. Небо станет черным, как кровь глубин. С частой россыпью бриллиантов-звезд. Сабас прищурился. Сейчас, в слепящем свете дневного светила, лавировать в толпе ничуть не легче, чем самостоятельно преодолеть Великую Пустыню. И все же, ему это удавалось. Вот только среди людей тереться претило. Запахи. Пот, зависть, нечистоты, алчность. Все смешалось и шибало в нос хуже, чем из лавки торговца маслами и пряностями. Отчаянно хотелось почесаться. Может потому, что самым большим желанием за последние несколько седьмиц было смыть с себя налипшие запахи. Желательно в хамаме. Только вот банщики снова будут яриться. Шерсти насыпалось! Подумаешь … шерсти… он ведь не говорит, что залы провоняли старичьем. Или баловнями… Плащ, кажется, скоро прилипнет к телу. Почесаться с каждым шагом хотелось все сильнее, а неотвратимость встречи становилась все явственней. Некоторые вещи изменить невозможно. К примеру, начертанное Богами, или собственную принадлежность к фенекам. И не важно, что в тебе течет лишь половина лисьей крови. Людям – безразлично. Пустынным лисам – тоже. А хвост – совершенно не показатель… Уши, впрочем, тоже. Глубокий вдох не принес облегчения. Сухой воздух обжег гортань и осел на корне языка пыльной горечью. Но сейчас, по крайней мере, уже можно было дышать без намотанного на лицо платка. Песчаная буря закончилась утром. Но песок, кажется, проник сквозь одежду и раздражал кожу, запутавшись в шерсти. Сабас подавил порыв встряхнуться. Это лишнее. Стоит просто добраться до логова и лечь спать. Ближе к ночи придется покинуть убежище снова. Но господину не отказывают просто так, без причины. Да и будь у тебя тысяча тысяч причин – все равно не отказывают. Раздражение вяло шевельнулось где-то внутри: очередной купец задел его локтем и отшатнулся. Капюшон соскользнул на плечи, открывая взглядам зевак огненно-рыжую гриву и бархатистые черные кончики острых лисьих ушей. Фенек осклабился, и человек прянул в сторону, сталкиваясь с другими. Темный янтарь глаз, вертикальные зрачки, вытянутое узкое лицо, узкие губы, едва заметная золотистая шерсть на скулах… его улыбка пугала ничуть не меньше, чем улыбка чистокровного Пустынного лиса. Человек сложил ладони лодочкой и принялся часто кланяться, потупив глаза. Кто его знает, что взбредет в голову полукровке? Может, прям сейчас достанет из-под плаща ятаган и ну сечь всех подряд, без разбору! Дикие и гордые, только глянь не так. Сабас фыркнул. Остро пахнуло страхом. Мало не обделался с перепугу. Капюшон скрыл шевелюру и лицо, а толпа спешно расступилась, позволяя опасному прохожему дальше следовать по своим делам. Переулок… еще один и еще… в хитросплетении улочек очень легко потеряться. На следующей улочке уже никто не говорил о рыжем полукровке. А на рыночной площади слух о фенеке стремительно переплавился в сплетню о десятке нагов, проникших в Шал-Сахат. Люди такие… люди. В убежище – огромной комнате под крышей чуть в стороне от рыночной площади – он был спустя еще четверть часа. Сабас скинул верхнюю одежду и с наслаждением почесался об опорную колону. Песок сыпался из складок и даже с хвоста, вот только все, что ему светило сейчас – небольшая лохань с водой, чтоб смыть пыль и пот. Пред светлы очи господина небрежным являться не стоило. Прежде чем стемнело, он успел поесть и даже немного вздремнуть. Усталость все же брала свое. Невозможно носиться по пустыне и надеяться, что тело не отплатит за такое издевательство над собой. Будь ты хоть ифритом. *** Он вышел из дома, когда совсем стемнело. Улеглась дневная суета, торговцы покинули рынок, многочисленные лавочки закрылись. На город опускались ночная прохлада и тишина. Крики дневных зазывал сменились пьяным смехом, выкриками, девичьим визгом. Пришедшие с караваном купцы развели большой костер у самой стены, и дым стелился по воздуху. Из открытых дверей таверн доносился аромат приготовленного со специями мяса, смешанный со сладковатым запахом кальяна. День стремительно шел к своему концу, и над Шал-Сахад поднималась полная луна. Большая, пузатая – она заливала своим светом и тихие улочки, и невысокие дома, и переулки, в которых никогда не замирала жизнь. Плохая ночь для воров, грабителей и убийц. Сладкая – для любовников. Таверна «Пьяный верблюд» славилась тем, что под ее крышей приют себе могли найти и те, и другие. Только парочки, стремящиеся уединиться для ночи любви, проскальзывали через потайную дверь и, заплатив за комнату, поднимались по боковой лестнице. А преступники всех мастей прятались от всевидящего лунного ока и тайной полиции в восточной части таверны. Многое говорили о хозяине таверны. Говорили, что держит ее сам хозяин Раша-Тал – картели лучших убийц. Другие спорили и утверждали, что таверна принадлежит Тайной полиции. Много чего говорили о «Пьяном верблюде», но в одном все слухи сходились: если вести себя прилично, то здесь всегда окажут помощь. Будь то сговорчивая девочка, бутылка контрабандного вина или утешение и собеседник. Фенек привычно толкнул дверь и погрузился в гомон. Звон струн из одного угла, звон монет из другого. Гортанный смех из третьего. Давненько он здесь не был. Стоило все же расплатиться за предыдущий заказ, чтобы вопросов не возникало ни у кого из членов Гильдии. И так многовато внимания к одной конкретной персона. Внимание Сабас не любил, и по мере возможностей старался его избегать. Получалось, правда, далеко не всегда. И не со всеми. С Сахиром, вот, не выходило никак. Но на то он и господин, чтобы зрить в корень. – Он ждет тебя наверху, – локоть сжали и тут же отпустили. – Как обычно. Вот, возьми, – в руки сунули кувшин с вином и тарелку с жареным мясом. – Дверь будет открыта. Фенек привычно сжал горлышко кувшина. Дразнящий аромат превосходно приготовленного блюда, смесь пряностей, восхитительный запах вина. Хотел он того или нет, а разговор предстоит долгий. Каменные ступеньки стёрлись от постоянного хождения. Злачное место, пользующееся популярностью в узких кругах, никогда не пустовало. И не будет. И комнаты на втором этаже всегда были заняты. Ждет наверху… Сахир ждать не любил. Сабас пересек коридор и легонько толкнул прикрытую дверь. С вином и блюдом в руках поклониться не получалось, так что в качестве приветствия он ограничился почтительным кивком. – Я принес долг, господин. Сахир повернулся, выгоревшие до белизны волосы скользнули по спине и плечам. – Долг? – длинные ресницы дрогнули и по-девичьи чувственные губы раздвинулись в улыбке. – Я не за этим позвал тебя, почти не дав отдохнуть с дальней дороги. Сабас опустился на колено, едва поставил на низкий столик принесенное. Темно-синий плащ расплескался по полу вокруг него. – Тогда просвети меня, господин, – он опустил взгляд. Почтение и еще раз почтение. А потом – как пойдет. Тонкое сильное тело, грациозные движения, юное лицо. И старый взгляд. Такой же старый и пугающий, как глубокие колодцы в оазисе Амшер. – Вставай и поешь, Саб. Разговоры подождут, – Сахир окинул его быстрым взглядом и снова отвернулся к окну. Мало кто мог похвастаться тем, что видел или знает лично хозяина картели. Его имя было на слуху, он, как ветер и песок, был везде и нигде. Может, потому, что светлая кожа и почти белые волосы слишком отличались от смуглых лиц жителей города, а, может, потому, что не пристало главе убийц быть похожим на девушку. Безбородое лицо, тонкие черты, и глубокие прозрачные глаза стального оттенка – никто и никогда, глядя на него, не дал бы ему больше двадцати, но хозяином он был дольше, чем Сабас служил в картели. Сахир не был человеком, но кто он – не знал никто. – Твоя дорога была длинной. Что задержало тебя в пути? – Мишень оказалась на удивление прыткой, – Сабас помимо воли раздраженно дернул ухом, но послушно присел к столу, подобрав под себя ноги. – Он попытался укрыться в пустыне, но я нагнал его в пяти днях за Нехт-ам, – фенек повел плечами, стряхивая на пол плащ, снял с пояса тяжелый кошель и положил его на стол. Перстень жертвы, в качестве доказательства выполнения заказа и сотня золотых – доля из его гонорара. – Да пребудет его дух в мире. – Ты один из лучших, Сабас, – произнес Сахир. Его глубокий голос сейчас походил на мурчание кошки, но хорошо знавших его это обмануть не могло. – Ты упрям и никогда не отступаешь. – Он отошел от распахнуто окна и опустился за стол напротив. Руками разломал хлеб, налил вина в глиняные стаканы. На кошель еле взглянул. – Отцы многих дочерей скажут тебе спасибо за смерть Кхалла. Теперь они не будут бояться, что тот изнасилует их девочек. Ты устал, солнце вымотало тебя. «Тогда отчего такая спешка?» – вертелось на кончике языка. Солнце – страшный любовник. Способно зацеловать до смерти, выпить всю влагу тела, до последней капли. Он думал, что сгинет там, в пустыне. Но солнце отпустило его, позволив добраться до Нехт-ам. Вода и тень вернули его к жизни. Но за безумную гонку довелось заплатить высокую цену. Почти двое суток он пролежал в оазисе. Потом там остановился караван, и он смог вернуться. Не в одиночестве. В компании не слишком радушных людей. Но закон пустыни один для всех: помоги жаждущему, и боги не оставят тебя. – Благодарю за заботу, – кивнул Сабас. Бусины, вплетенные в косички, качнулись, матово блеснув в свете луны. – Но… ты ведь не для этого позвал меня, господин? – Ты слишком торопишься, – Сахир обжег его взглядом и сам потянулся к вину. – Этой ночью ты волен делать все, что захочешь. Но ты прав – у меня есть дело для тебя. Ты можешь отказаться прямо сейчас, и я тебя пойму. Я знаю, что такое Великая пустыня, и что тебе нужно восстановить силы. – Мое время – твое время, мой господин, – фенек принял свое вино. – Располагай мной. – Я – тот, кто дает тебе работу, но ты не мой раб, – Сахир едва заметно поджал губы. – Но я хочу услышать ответ. Если ты откажешься – я найду другого. Не шантаж и не угроза. Таки случаи бывали, причины были разными, но никто не мог пожаловаться на несправедливость. – Мне достаточно ночи сна, Сахир, – Сабас поднял на него взгляд и улыбнулся. Едва-едва. Но этого оказалось достаточно, чтобы обнажились кончики клыков. – Если ты позвал меня, значит Хадиш или Вега справятся хуже. – Ночь сна? Это… справедливо. И не понять, что сияет на дне скрытых за сенью ресниц глаз: разочарование или облегчение. – Значит, мы расстанемся, как только закончится ужин. Вчера в порт прибыло сарийское торговое судно. Переход был неожиданным. Как всегда. – Его обыскали, ничего запрещенного не нашли, но я знаю – на нем в город прибыл наг. Ты знаешь, что этим существам запрещено находиться в Шал-Сахад, поэтому он прибыл тайно. Он привез с собой амулет, который должен передать кому-то из жителей. Я хочу, чтобы ты нашел его. Узнал, кто покупатель и, по возможности, забрал амулет. Задание не из легких, но я дам тебе наводку. Наги любят воду, воздух Пустыни тяжел для них. Их кожа чувствительна к солнцу и быстро начинает сохнуть и шелушиться. Чтобы находиться здесь, ему придется использовать смягчающее масло и искать жилье на берегу. – Наг… – фенека передернуло от отвращения. Змей он не любил. И это еще мягко сказано. Наги, хоть и не все, способны проникать в память и извлекать из нее все, что только пожелают. И поделки их на многое способны. Оттого и заказан им путь в Торговый Халифат, а уж в столицу – подавно. – Какова цена заказа? – А чего ты хочешь, Сабас? – Сахир спрятал улыбку за стаканом. – Назови свою цену. – Меня устраивает моя жизнь, – медленно протянул фенек. – Но если я выполню заказ и выживу… ты… – сложный выбор. Очень сложный. Но некоторые вещи не покупаются за все золото Халифата. – Расскажешь мне кто ты. Откуда. Расскажешь о себе. В прозрачных глазах Сахира засияло настоящее удивление. – Почему это так важно для тебя? – Я люблю сказки, Сахир, – улыбнулся Сабас. – Всякий раз, когда я возвращаюсь, выполнив заказ, я хожу на площадь, послушать Сказителей. Я знаю все Истории Лунных Ночей Иль-Шах-Найры. Знаю все сказки о Хитроумной Намирре. И еще много всяких разных историй. Но ни в одной из них и близко не говорится ни о ком, хоть немного похожем на тебя. Сахир рассмеялся, отставляя стакан в сторону, а потом потянулся вперед и, легко касаясь, погладил кончик дрогнувшего уха. – Я уникален. Как и ты. Ты не говорил, что любишь сказки. Я платил бы тебе старинными свитками. – Ну… питаться свитками это преступление, ты не находишь? – фыркнул фенек и дернул ухом. – К тому же я не уникален. Таких, как я, обычно в гаремы продают. На лицо Сахира набежала тень, и он отдернул руку. – Я видел их. Жалкое зрелище. Я не люблю, когда ломают сильных и гордых, лучше смерть. Но сказать, что тебе повезло – не могу. Тебе нужно отдохнуть и выспаться. – Наверное, – Сабас аккуратно подцепил пальцами кусочек мяса и с наслаждением отправил его в рот. – Ты красив. Ты очень красив. Ты можешь выбрать кого угодно. Но отчего-то выбираешь меня. – Ты всегда можешь отказаться, – на этот раз взгляд Сахира был лукавым и неожиданно мягким. – Неволить не стану. – Знаю, и все-таки… тебе шерсть не мешает? И хвост еще, и клыки… я читал, что некоторые и с нагами… гм… совокупляются. – Ты не зверь, Сабас, – Сахир встал и, сделав шаг, вытянулся почти вплотную. – Мне нравится твой хвост, твой мех, – он легко пробежался пальцами по скуле и щеке, – приятно гладить. А наги тоже могут доставить удовольствие. Очень особенное, – улыбка Сахира была жаркой, но в следующую секунду он снова был по ту сторону стола. – Тебе нужно отдохнуть. – Так ты согласен? – прищурился Сабас, склонив голову к плечу. Он все еще чувствовал тепло прикосновения. И запах. Прохладный, как глоток ночного воздуха. – Открыть тебе все свои тайны? Боюсь, ты будешь разочарован, – Сахир допил вино и потянулся за плащом. – Но я заплачу тебе эту цену. – Может, да, – фенек плавно поднялся на ноги и старательно облизал пальцы. Мясо было великолепным. Все-таки повара Сахир не зря держит. И платит ему не зря. – А может, и нет. – Выпив вина, он прижал ладонь к груди и коротко поклонился. – Это ведь моя цена. Мне и решать, чего она для меня стоит и насколько значима. И крохотная заметка в памяти: с нагами тоже делил постель. – Я не оспариваю ее, Сабас, – Сахир накинул плащ и надвинул капюшон поглубже. – Дай знать, если тебе понадобится помощь. А она тебе, скорее всего, понадобится. – И кто мне ее окажет? – фенек шагнул к нему и, обняв за талию, губами коснулся теплых губ. – Ты? – Посмотрим, – Сахир улыбнулся в поцелуй, перебирая огненно-рыжую гриву жестких волос и поглаживая кончиками пальцев края ушей. Ответил мягко, неторопливо, привычно скользнув языком между губ. Клыки слегка царапали нежную кожицу, но неяркая тянущая боль только добавляла удовольствия. – А я лучше нага? Золотистая шерсть от скул, по шее, вдоль спины и по бедрам. Никакого сравнения на самом деле, но… Сахир вскинул бровь и покачал головой: – Я никогда не был с нагом, если ты об этом. Но я знаю, какими любовниками они могут быть. И… – лукавый теплый смех, – я без ума от твоего хвоста. Упомянутая часть тела радостно шевельнулась, мягко скользнула под плащ и коснулась стройной ноги человека. – Вот и хорошо, – шепнул Сабас, отпуская его. – Доброй ночи, Сахир. – Мне нравится, когда ты ревнуешь, – Сахир легко рассмеялся и, накинув упавший было капюшон, исчез за дверью. Забавно, но кошель со стола исчез тоже. И когда только успел? *** …Обратный путь выдался много короче. И спокойнее. Обычная тень среди бело-синих стен. Его не выдавал даже шелест одежд. Убийцы… мастера-убийцы – неслышны, как сама смерть. Впрочем, их Госпожа как раз может явиться в пении стрел или плеске волн. В шелесте одежд танцовщицы. В звоне стали. Но мастер-убийца не выдаст себя. Ничем. Он доблестно проспал остаток ночи и половину утра. С аппетитом поел у ближайшего лотка только что приготовленную самсу с ароматным чаем. На рыночной площади, в уголке Сказителей, сегодня сидел Арпад. Не иначе как боги были на его стороне. Слепец-Арпад обожал сказки о чужестранцах, далеких берегах и удивительных созданиях. Потеснив любопытствующих, Сабас присел в сторонке, у стены. – …Нагиня. Быстрая, как ветер, неотвратимая как судьба, неуловимая, как вода. Она склонила голову, глядя в глаза Ситтару: – «Ты выйдешь отсюда только, если разгадаешь мою загадку, Мореход, – сказала она. – А если не разгадаешь, навсегда останешься здесь, со мной. И никогда не увидишь родных берегов…» Она была по-своему прекрасна. Тонкий стан, изящные руки, грациозные движения. Роскошные волосы обрамляли ее лицо. И лишь глаза ее были нечеловеческими. Огромные, немигающие. Змеиные. Ситтар замер, околдованный ее взглядом. В его разуме он уже любил прекрасную нагиню, ее руки обвивались вокруг его шеи, а груди лежали в ладонях. Но в тот момент, когда он был готов сдаться, пред мысленным взором его встала древняя акация, что росла во дворе дома его деда, и он сказал: – «Загадывай свою загадку, змея!..» Фенек усмехнулся. Быстрый. Очень быстрый. Наг, вероятнее всего, сумеет укрыться в переплетении улочек. Как змея. Сумеет и ужалить, при надобности так больно, что выживешь едва ли. Но самое главное, если наг, прибывший в Шал-Сахад, достаточно стар, то он сумеет справиться с разумом кого угодно, будь то человек или лис. Играючи. Если… если у человека или лиса нет того, за что он будет бороться. И цепляться отчаянно, как корабль в бурю якорем за дно. Мораль: хочешь перехитрить нага – обрети якорь. Следующим местом остановки был портовый город. Пристани, корабли, таверны. Здесь затеряться легче. Здесь на фенека дважды никто не взглянет. Еще не такие создания каждый день приплывают. Темные с Южного мыса, тви’леки с короной рогов на головах, карлики с севера, приплывающие на кораблях, окованных медью. Всех не упомнишь. И только нагам запрещено под страхом смерти являться в Халифат. Торговцы свято чтят законы торговли. И никому не позволят управлять собою. Конечно, нельзя просто войти в таверну и спросить: «Любезный, у тебя, часом, наг не остановился?» Мало того, что посмотрят как на убогого, так еще и попросят сердобольный люд помочь встретиться с праотцами. Но если знаешь что искать – отыщешь непременно. Наги достаточно высоки. Чуть выше человека. Кожа гладкая, очень нежная. И на солнце очень быстро пересыхает. Но то – кожа тела. А вот хвост… хвост укрыт мелкими чешуйками, которые настолько плотно прилегают к телу, что кажутся второй кожей. И все же, если наг подвергается опасности, он способен ранить их острыми краями. Царапины он заметил сразу. У самого порога. Мелкие, едва видные обычному человеческому взгляду. Человеческому, но не лисьему. Частая сеточка, поверх стоптанного за долгие годы порога. Трактир, откровенно говоря, третьей руки, так что отребья здесь хватало. Никто не удивится беглому преступнику или какой-нибудь экзотической твари из-за моря. Самое место для того, кто не хочет светиться. Сабас пересек пустующий по случаю светлого дня зал и присел за стойку. – Чаю, господин? Взгляд из-за стойки цепкий, пронзительный. Хозяин – тот еще плут. И уж точно держит под стойкой хороший разбойничий нож. – Чаю, – кивнул фенек, откидывая на плечи капюшон. – Я кое-кого ищу… – В портовом городе каждый что-то ищет, – нараспев протянул смуглый хозяин. Три волнистые полосы на лбу говорили о том, что он когда-то служил во флоте Халифата. Еще три на подбородке – что вышел в отставку сам. – Здесь много удовольствий. – Как дозволенных, так и нет, – улыбнулся фенек. – Я знаю людей, которые заплатили бы немалые деньги за знакомство с тобой, господин, – остро блеснули черные глаза, а на губах мелькнула понимающая улыбка. Сабас отбросил за спину полы плаща и обнял ладонями поданную пиалу, невзначай демонстрируя широкий стальной браслет на левом запястье и три узких золотых на предплечье. – О… мастер ищет работу? – Своего рода, – нервно прянув ушами, ответил Сабас. – Скажем так… моя работа совершенно точно посещала тебя минувшей ночью. И я хотел бы знать, где она будет ночью нынешней… – золотой завертелся на стойке, но упасть драконом или решкой так и не успел. – И как же выглядит твоя работа, мастер? – как по волшебству на стойке появилась тарелка с изюмом, финиками и курагой, и тарелка с пахлавой, а вежливый собеседник поставил перед собой еще одну пиалу с чаем. – Весьма хорош собой. Просто потрясающе хорош, – заметил Сабас. – Высок. Немного выше меня будет. Очень грациозен и быстр. Если же он вам улыбнулся, вы готовы убить или умереть ради него. Появился, скорее всего, еще до полуночи. Вероятно, был облачен в длинный тяжелый плащ. Если останавливался рядом… пах водой. Свежей проточной водой. Черные глаза под тяжелыми веками изумленно расширились. – Наг…– даже не выдохнул, а артикулировал хозяин. Похоже, о том, кем оказался его ночной гость, он даже не догадывался до тех пор, пока фенек не сложил все детали вместе. Сабас утвердительно прикрыл глаза и улыбнулся. Везет. Не по уму, а по счастью. Десяток таверн, и едва разменяв дюжину – попасть в точку. – Такой… человек был сегодня ночью моим гостем, – губы хозяина мелко подрагивали. Понял, какая опасность грозит? Страшно стало? – Он спрашивал, как пройти в хамам… Я направил его в ближайший… – Старая крепость? – уши дрогнули. Сдержать собственное возбуждение фенек не смог. – Он вернется перед закатом. Он ожидал кого-то. И будет ждать снова, – пиала опустела, но руки бывшего моряка дрожать не перестали. – Я приду, – еще один золотой перекочевал из кошеля в карман хозяина. – Не беспокойся, уважаемый. Я постараюсь решить эту маленькую проблему. – Моя признательность будет безгранична, мастер, – жалко улыбнулся хозяин. Опасная, право, работа, владеть таверной в портовом городе. Никогда не угадаешь, кому помогаешь. Сабас снова завернулся в плащ и, коротко кивнув хозяину, выскользнул из таверны прочь. Стоило сообщить Сахиру. И нет, это не была бы просьба о помощи. Просто, если с ним что-то случится, глава гильдии всегда сумеет начать с того места, на котором завершил он. И да… на сон времени предостаточно. Все равно раньше заката в город выходить не стоит. Никакой охоты не будет. И все-таки… наг! Подумать только! Кто и ради чего рискнул, вызывая в Шал-Сахад нага? Безумие какое-то… *** Если количество людей, знающих, как выглядит хозяин Гильдии, было небольшим, то тех, кто знал, где он живет – можно было пересчитать по пальцам рук. Вот только белый день на дворе, и Сахир вряд ли сидит дома. Мало ли дел у самого загадочного обитателя города? Достаточно. И где он может быть сейчас – не известно. Но охрана в воротах знает всех в лицо. И даже если хозяина нет – найдут способ сообщить ему о госте. Сабас был на этом пороге не раз, и шанс встретиться с Сахиром был велик. Впрочем, боги могут быть к нему благосклонны, и сам хозяин окажется дома. – Сообщение для мастера. Его не особо жаловали. Лис, как-никак, пусть и наполовину. Тяжело смотреть в янтарные глаза. Не то чтоб стыдно, просто не всем нравилась мысль о том, что человеческая женщина добровольно легла под лиса. Хотя любопытствующих было вдосталь. – Могу оставить или сообщить лично? Охранник – человек без возраста и со шрамом на скуле – окинул его долгим взглядом и покачал головой. – Хозяин велел проводить вас и сказать, чтобы вы подождали. Он скоро вернется. Если вы голодны – отдайте распоряжение слугам. – Благодарю, – кивнул Сабас, скользнув в приоткрытую тяжелую калитку. Полы плаща распахнулись, но здесь за скрытностью можно не следить. Во всяком случае, не сейчас. В этом доме прекрасно знали кто он. За толстыми каменными стенами было прохладно. Фенек с удовольствием выпил прохладной воды с мятой и лимоном. В жару есть не хотелось. Правда, пока он носился по тавернам, его порядком разморило, так что он позволил себе вытянуться на подушках перед крохотным журчащим фонтанчиком и прикрыть глаза. Чуткий слух позволит услышать приближение людей, ну а Сахир… его услышать невозможно. – Ты слишком беспечен для убийцы, Сабас, – о присутствии Сахира он узнал только, когда на плечо легла чужая рука. – Но я рад видеть свидетельство твоего доверия ко мне. Он был без своего плаща и верхней одежды. Только легкая рубашка, скрывавшая гибкое тело, да шаровары, какие носят охранники во дворце. Усталость и беспокойство тенью лежали на его лице, но улыбка сияла в глазах. – Если бы ты хотел убить меня – сделал бы это давно. Думаю, я бы даже не понял, что мертв, – фенек потянулся всем телом. Вытянулся даже пушистый хвост, задрожал от напряжения, и снова лег на подушки. – У меня много врагов. Да и у тебя их немало, – Сахир улыбнулся и, дотянувшись до хвоста, принялся поглаживать рыжий мех. – Пусть смерти и все равно, где взять твою жизнь, но не стоит ее дразнить. Ты нашел его? – Таверна «Влюбленная акула», третья рука, портовый город, – кончик хвоста пару раз стукнул о подушки, а потом мягко выскользнул из пальцев Сахира и легонько коснулся его щеки. – Он будет там сегодня ночью. – Для него принесут сообщение, но встреча состоится не сегодня. И, скорее всего, за ним и таверной будут следить. Тот, кто вызвал его сюда – очень боится. Его нужно убедить, что все спокойно, – Сахир поймал неугомонный кончик и потерся об него щекой, бросая лукавый взгляд сквозь длинные ресницы. – Не спугни. – Постараюсь, – Сабас свернулся клубком, устраивая голову у него на коленях. – Это странно. Наг, здесь. Он рискует жизнью. И даже наверняка живым из Шал-Сахад не выберется. Зачем? – Он не первый и не последний. И пришел сюда потому, что его позвали. Наги больше всего ценят драгоценности, блеск их завораживает. Ему пообещали хорошую цену за амулет. И им почти неведом страх, они любят опасность так же, как туман в своей стране, – Сахир хмыкнул, но сел поудобнее и принялся теребить и поглаживать торчащие из волос лисьи уши. – Его убийство – не моя цель. Мне нужен тот, кто позвал его. – То есть, я должен не убивать, но следить, – фенек вздохнул. – Для этих целей больше подошел бы вор. Ты когда-нибудь видел живого нага? Просто… легенды и свитки что я читал, говорят, что они очень красивы. И мой сегодняшний м-м-м… собеседник подтвердил это. Сахир рассмеялся. – Они красивы. Ты не вор, но один из немногих, кто сможет справиться с ним. Если узнать, к кому приплыл наг не удастся – забери у него амулет. Если ты убьешь его – я не буду тебя ругать. Но если сможешь привести его для беседы – я буду очень благодарен, – он немного помолчал, а потом потянул его за кончик уха. – Кажется, ты им заинтересовался. – Алчной и сумасшедшей змеей? – фыркнул фенек. – Я не люблю змей. Они меня… пугают. Я его не коснусь даже, если он будет красивее тебя. – Так ты со мной потому, что пока не нашел никого красивее? – Сахир вскинул бровь, глядя на него с веселым изумлением. – Тогда я жду не дождусь, когда же вы с Алаем встретитесь. Он достойный противник. – Я с тобой потому, что ты единственный, кому я нужен, – дернул ухом Сабас. – Впрочем, думаю, что для тебя я тоже игрушка. Но ты даешь мне свободу и право выбирать, как мне поступить. Глаза Сахира потемнели. Дрогнули ресницы, но с губ не сорвалось ни вздоха, ни слова. Только руки послушно отпустили мягкий мех на кончиках ушей. Знойный воздух, кажется, звенел от жары, журчал фонтан, да лениво переругивались слуги где-то в глубине небольшого дома. Молчание окружило, обняло их, пока Сахир не нарушил его: – Мне нужно работать. Можешь остаться здесь. – Нет, – фенек покачал головой и поднялся. – У меня еще есть дела. Мне нужно подумать… Я знаю, где он днюет, так что… попробую попасть в его логово. – Это твое право и твоя работа, – Сахир остался сидеть на подушках. И на лице больше не было тени, как и в глазах – темного огня. – Ты знаешь условие. Не спугни. – Как прикажет мой господин, – Сабас поклонился, прижав ладонь к груди. Наверное, стоит подумать над тем, чтобы при встречах не говорить. Совсем. И ни о чем. – Удачи, – Сахир кивнул, принимая его прощание, и поднялся следом, чтобы через несколько секунд исчезнуть в окружавшем дом саду.