Жаркое солнце

– Господин… – открывать глаза было больно. Хотя нет, болело плечо. Если больно – значит, ты еще жив. – Сахир… – Сабас попытался повернуть голову и рассмотреть место, где он оказался. Полупрозрачные воздушные занавеси на окнах, угасающий… нарождающийся свет? Журчание далекого фонтана. Он не в застенках. Но где же Сахир? Где наг? Чем закончилось это безумие на площади? Почти тут же на звук его голоса тяжелая, богато расшитая ткань, маскирующая вход, отодвинулась, и в комнату скользнула служанка, неся поднос. – Господин Сахир у халифа, – она говорила с легким акцентом, но голос ее был приятен и тих. – Не вставайте, господин, ваша рана еще не зажила. – Она поставила поднос на низкий столик, сноровисто расставляя тарелки. – Господин наг... – она запнулась, но почти тут же поправилась, – Алай велел отправить это вам. Его бедра прикрывало легкое шелковое стеганое одеяло. Плечо и грудь были туго перебинтованы, а от бинтов пахло какими-то целебными мазями. Все, что сумел разобрать Сабас – вербена. – Что он оставил… и где Алай? – Он в покоях рядом с вами, господин. Я принесла ему его обед, но он отправил его вам. Сказал, что от запаха вы быстрее проснетесь. Фенек с облегчением рассмеялся, а потом застонал, когда поутихшая, было, боль с новыми силами скогтила плечо. – Ты… не могла бы передать ему, что я с радостью разделю с ним трапезу? – Как прикажет господин, – девушка поклонилась и тихонько вышла. А через несколько минут портьера снова шевельнулась, пропуская нага, одетого только в традиционную длинную набедренную повязку. Его кожу смазали и умастили, и теперь ничего не говорило о том, что совсем недавно солнце почти сожгло ее. Чистые, расчесанные волосы волной лежали на плечах и спине, а в мочке уха искрилась серьга с большим рубином. Во всем городе такой камень мог быть только у халифа. Подарок? – Ты слишком долго спал, Лис. Я уже почти заскучал. – Судя по тому, что ты выглядишь так, будто только что из сказки вышел… – Сабас поморщился, но сел на постели вполне самостоятельно. Есть и впрямь хотелось. Хоть и не так сильно как пить. Так что первым делом фенек ополовинил кувшин, наполненный водой с мятой, лимоном и имбирем. – Что произошло?.. – Чувство вины халифа оказалось настолько велико, что он не смог не предложить свою помощь. А страх остаться без Маленького демона вынудил его дать нам приют, и во дворце нашлось место даже мне, – Алай скользнул в комнату и устроился на низком стуле, обернув хвост вокруг ножек. – Сахир спал почти два дня, и никто не мог до него добудиться, но когда силы восстановились, он проснулся сам. Он... очень много времени провел с тобой. Я видел его глаза, Сабас. Он чувствовал вину. И был уверен, что ты не захочешь видеть его после. Но меня сложно обмануть. Я вижу ваши сердца насквозь. Даже сын ифрита может любить, и он любит. Но что-то стоит между вами. Сабас вздохнул. Сидящий совсем по-человечески на невысоком стуле наг выглядел донельзя уютно. Располагающе. Да и… вместе они пережили достаточно, чтобы проникнуться к змею симпатией и наделить определенной долей доверия. – Все запутанно на самом деле, – наконец, произнес он. – Я знаю Сахира почти всю свою жизнь. Он подобрал меня, когда я подыхал после перехода через пустыню. Мне тогда было… всего-то одиннадцать весен. Глупый маленький ублюдок, который выжил после пяти дней почти без воды. Я мнил себя недоразумением. Не зверь, но и не человек. Потому и ушел из стаи. Сахир… выходил меня. Выучил. Вбил в мою голову что я – не чудовище и что таких, как я много на самом деле. Когда я вырос, я стал намного сильнее обычных людей. Ко всему прочему, меня постоянно пытались если не выкрасть, то купить. Как же, фенек в постели – знак достатка, богатства, положения в обществе… Я испробовал плотскую любовь. Мне равно с кем спать. С женщиной или мужчиной. Моего сердца не тронул никто. Кроме моего господина. Он сказал что… что я найду со временем кого-то много лучше него. И я покинул его дом, ведь помыслить кого-то иного рядом – я не мог. Фенек снова отпил воды и, отставив бокал, принялся есть. Без особого аппетита, просто чтобы хоть немного насытить тело. – Я не искал других. Я по-прежнему оставался желанным призом. И в конечном итоге занялся тем, что умел лучше всего. Защищать. И убивать. Со временем я заработал определенную репутацию. Однажды мы с Сахиром встретились. В веселом доме. Он… ловил на живца кого-то. А я купил его. Выбросил все деньги, что были у меня. А потом ушел… наверное, потому что понял что покупать его благосклонность не хочу. Звенел фонтан, негромко перешептывались листья деревьев в саду, вторя песне ветра. Легкое дуновение доносилось до постели сквозь распахнутые окна. – Его люди нашли меня где-то через год. Он к тому моменту был главой Картели. И ему нужны были лучшие… а я был лучшим. И я пошел за ним. С ним. К нему. Не мог не пойти, ведь я хотел этого. Всю сознательную жизнь. Ну а потом началось… шепотки, слухи. Он мне, наверное, даже не в отцы, в деды годится. И он всегда был таким же юным и красивым как теперь. Я встречал иногда его бывших. Тех, с кем он делил ложе. Они смотрели на меня и усмехались. Не ты-де первый. И не тебе быть последним, лис, как бы он к тебе не относился… О, да ты смотришь на него как на ожившего бога. Ну-ну… Он звал меня. И отталкивал. Давал мне задания, каждое из которых могло стоить мне жизни и я… я понял, что тоже «один из» его людей. Даже если сегодня меня зовут «его ручным лисом», завтра я им могу уже не быть. Я перестал считать себя особенным. Я перестал считать себя любимцем. Я стал тем, кого принято называть «игрушкой». Единственное, чему я не изменил, и что так и осталось со мной – я не продаюсь. Никогда. И ни для кого. Вот так… Алай долго молчал, хмурясь, а потом шевельнулся, выдыхая: – Он отпустил меня, когда я попался ему в первый раз. К тому моменту я уже был разбалован чужим вниманием, и решил, что и в этот раз мне повезет. Но он смотрел на меня так, как будто я был обычным. Ничего не значащим. Мне все же повезло – он меня не убил. Я вернулся домой пристыженным и обиженным, дав себе слово, что вернусь и завоюю. Я использовал каждую возможность, специально давал себя поймать, но все было впустую. Я соблазнял его, а потом ему это надоело, и он сказал, что я стараюсь зря: он нашел своего особенного. Я видел, как он смотрел на тебя там, на площади. Он умеет хорошо скрываться, но я умирал, а умирающим открываются многие знания. Он смотрел на тебя так... Как на особенного. – Вряд ли, Алай… Но если потребуется, я с радостью отдам за него жизнь. Еще раз, – Сабас дожевал дольку апельсина, почти не чувствуя вкуса. – Ты вернешься домой? – Да. Этот город вряд ли будет рад моему присутствию. Да и жара мне не по нраву. Как только Маленький демон позволит – я уйду. – Выходит, это была последняя твоя попытка его заполучить? Хотя… ваш народ живет дольше моего. У тебя есть все шансы рано или поздно покорить его сердце, – фенек осторожно отставил поднос и снова откинулся на подушки. – Безнадежно, – Алай покачал головой. – Я больше не буду пытаться. – Мне жаль, – Сабас прикрыл глаза. – Ты красив. Ты интересен. Ты удивителен. И мне жаль расставаться с тобой без надежды встретить когда-нибудь еще. – Надежда есть всегда, – наг тонко улыбнулся. – К тому же жизнь длинна, и одни боги знают, что будет дальше. Но мой тебе совет – поговори со своим господином. Многие войны начинались из-за того, что кто-то когда-то предпочел молчание. – Он теперь свободен, – улыбка осветила лицо полукровки. – Жестокая сказка, наконец, обретет счастливое окончание. Что-то вроде: и спали оковы, и стал свободен сын огня. И весь мир раскрыл ему свои объятия. – Он отправится в путешествие, – лицо нага осветила лукавая улыбка. – Надеюсь, ты не отпустишь его одного? Он хоть и получил свои силы, но он уязвим. – Не спрашивай меня об этом, – покачал головой фенек. – Я не могу ответить тебе на этот вопрос. Я не знаю на него ответа. – Ты безнадежен так же, как и мои попытки совратить Маленького демона, – Алай рассмеялся и поднялся. Хвост развернулся, зашелестев по полу. – Мне пора. Скоро вернется господин, я не хочу мешать вашему разговору. – Почему ты зовешь его так? Маленьким демоном? – Он красив, как девушка или мальчик. Обманывает мягкой улыбкой и тонким станом. Но я видел, как он управляется кинжалом и мечом. Как есть демон, – наг кинул на него странный взгляд и направился к выходу, развернувшись уже у порога. – Мы не увидимся больше, лис. Поэтому я скажу сейчас – я рад, что узнал тебя. Пусть и не так, как мне бы того хотелось. И я надеюсь, что мы увидимся вновь. – Удачи тебе, змей и… до встречи когда-нибудь. Пусть даже в другой сказке, – Сабас кивнул и махнул ему рукой. Алая он не забудет. Таких, как наг – не забывают. И долго хранят в сердце воспоминания. Наг исчез за занавеской, оставив Сабаса наедине со своими мыслями. Всем хорош был дворец, но ни тепла, ни уюта в нем не было. Богат, роскошен, но холоден, как вода глубин. Полукровка осторожно повел плечом. Больно, но терпимо. Можно рискнуть и подняться. Хотя бы подойти к окну. Благо, никого нет, даже слуг. Так что его нагота никого смущать не будет. А у окна так хорошо думается обо всем. О том, что вряд ли когда-нибудь жизнь столкнет их с нагом. О том, что жизнь в сущности, так коротка. Совсем как цветок магнолии. Тронь крупный цветок, и он осыплется, оставив после себя лишь воспоминание – нежный прохладный аромат в ночи. Сабас кое-как добрался до широкого подоконника и присел на край, опершись спиной об откос. Внизу, в саду, пели птицы, и тихонько журчала вода. К безмятежным звукам добавился еще один, звук шагов. Обычных шагов. Тот, кто шел – не таился. Просто шагал галереей… – Служанка сказала, что ты проснулся, – занавеска дрогнула, но на этот раз на пороге стоял Сахир. Все тот же, и в то же время совсем другой. Не лежала больше тень на лице, и глаза сияли так ярко, почти счастливо. – Да, – фенек обернулся к нему и улыбнулся. – Ты жив. И это самое главное. И еще… я не выполнил задания, так что… прошу меня простить, господин мой Сахир. Но кажется, я теперь товар второго сорта… если не третьего… – Мой глупый лис, – Сахир подошел к нему и замер на расстоянии тепла. – Мы все попали в ловушку, и это – моя вина. Но все к лучшему. – Он смотрел с тоской и странной надеждой. А потом тихо выдохнул: – Я не хочу тебя терять. – Лис я только на половину. На вторую половину я человек. Коротко живущий. Смертный. Так что однажды ты все равно потеряешь меня, господин мой, – Сабас чуть сдвинулся и положил голову на его плечо. – Я тоже только лишь половинка, – Сахир обнял его, прижимая к себе. – Я не бессмертен. Ты мое жаркое солнце, Сабас, лисенок. – Значит ли это, что сказка заканчивается хорошо? Знаешь, я не люблю сказания с печальным концом. После таких грустно становится и хочется скулить на луну, – фенек соскользнул с окна и обнял его в ответ. Сахир рассмеялся, заглядывая в его глаза: – Хочешь получить свою плату? И нет, я знаю, что ты скажешь сейчас. Ты действовал так, как было нужно. Сабас нахмурился. – Полагаю, ты многого не рассказал. Ни мне, ни Алаю. – Не я вызвал нага, – Сахир покачал головой, отходя от него и опускаясь в ворох подушек, раскиданных по полу. – Я просто воспользовался ситуацией. О том, что амулет предназначен визирю, я понял, когда мне донесли, что видели в порту слугу со знаком визиря. А у самого визиря было два плана. Один – на тот случай, если амулет удастся забрать без труда и так, чтобы я об этом не узнал. Второй – тот, в котором визирь обвиняет меня в измене. Он был бы в выигрыше в любом случае. В первом – халиф слушался бы его беспрекословно и рано или поздно сам отдал бы ему город и страну. Во втором – халиф бы погиб от ножа. – Халиф не погиб и не стал куклой для визиря, а ты получил свободу, – фенек оперся бедрами о широкий подоконник. Пушистый хвост почти стыдливо прикрыл пах. – Мне просто повезло. Когда я раскрыл его план, решил не вмешиваться, – Сахир потянулся за ярким мандарином. – Визирь дал мне шанс, о котором я и не смел мечтать. Единственное – я надеялся, что освобожусь раньше, чем кто-то доберется до тебя. – Нас с нагом действительно видели вместе. Я следил за ним, шел и он позвал меня. В трактире. И я решил, что могу поговорить с ним. Ты был прав. Он достойный противник. И он интересен. И по-прежнему думает о тебе. Ты западаешь в душу, господин мой Сахир. – Если бы я ответил ему взаимностью, он забыл бы обо мне, как только вылез из моей постели. Он отличный воин, хороший собеседник и умный противник, но мое сердце полно другим. И Алай об этом знает. – И за столько лет ты не изволил поделиться этим, – усмехнулся лис. – А если бы он сдался? Сдался нагу? Алай… недурно целуется. И этот раздвоенный язык… м-м-м… Сахир обжег его взглядом и тонко улыбнулся: – Я могу его вернуть, если хочешь. Я вряд ли буду в восторге, но если ты этого хочешь… – Может быть когда-нибудь потом, – Сабас легонько оттолкнулся бедрами от подоконника и пошел к нему. Медленно, все еще опасаясь, что силы его оставят, а тело подведет. – Теперь ничто не удерживает тебя здесь, ты можешь направиться куда угодно. За Великую пустыню. За море. – Мир велик, – согласно кивнул Сахир, следя за каждым его движением. – И я хочу его увидеть. Те истории, что рассказывают Сказители, не совсем верны. Салим, первый халиф, заключил сделку с моим отцом, когда ему было всего девятнадцать. Именно мой отец помог ему основать страну и стать халифом. Но в этом мире отцу было тяжело находиться, и они заключили новую сделку. Меня не нашли у ворот, моей матерью была младшая сестра халифа, и я воспитывался во дворце. Отец был рядом, учил и приучал, а потом исчез, и я стал залогом и обещанием. Я не мог причинить вред халифу и его семье, не мог покинуть город. А когда умерла мама – я остался совсем один. Меня передавали, как наследство. Кто-то был ласков со мной, кто-то мною пользовался, и к тому моменту, как я увидел на улице города маленького лисенка – я был пуст и безразличен. Но твой взгляд… Он заставил меня жить. Ради тебя. Чтобы выжил ты. И я жил. Но ты рос, взрослел, и я больше не был нужен тебе. А я так боялся снова остаться один. Но и привязывать тебя к себе на веки вечные – тоже не хотел. Но сейчас я спрашиваю тебя, Сабас. Пойдешь ли ты со мной? Фенек замер перед ним, нависая над ним, глядя сверху вниз, глаза в глаза, а потом медленно опустился на колени. Поморщился от боли в раненном плече, но все равно упрямо положил руки ему на плечи и губами прижался к губам. – Я люблю тебя, господин мой Сахир. – Мое жаркое солнце, – выдохнул тот, подаваясь навстречу, стискивая пальцы. – Мое солнце. – Надежда на грани отчаяния, вина. – Прости, что был с тобой груб и отталкивал тебя. Ты, ты мое солнце, но я так боялся в это поверить. Ты, – он прижал его ладонь к своей груди, – здесь. Навсегда. Сабас тихонько рассмеялся. – И ты вечность готов терпеть мой хвост? Кстати, тут один Сказитель мне поведал, что фенеки иногда линяют… – Постельное белье всегда можно вытряхнуть, – Сахир пожал плечами, отразив его смех. – А твой хвост я люблю отдельно от тебя. – Гм... мой хвост – неотъемлимая часть меня! – возмутился полулис. – Несомненно, – лукаво сузил глаза Сахир. – Но он всегда пушист и ласков, не ворчит и не пытается от меня сбежать. – Он прижался к Сабасу, невесомо лаская плечи. – Тебя я люблю тоже. Очень люблю. – О боги... ну наконец-то! – смешно фыркнул Сабас, ежась от щекотки. – Я думал, ты скажешь это исключительно под пытками. – Я так и знал, что это был твой коварный план, – Сахир улыбнулся, откидывая мешающиеся волосы назад, и со стоном прижался губами к приоткрытым губам. И все возражения растворились без следа. А впереди у них большое путешествие…