О счастье

...На Эмираты никогда денег не хватало, да и непрельстительна мне искусственность Персидского залива. У меня дети каждый день такой залив искусственный в ванной устраивают. Пресный. Но я порыдаю соленым над ним - уже и Персидский вполне. А вот в Египте бессчетно была. Как правило, по следующей схеме туда моталась: Оля, вот тебе билеты, вот гостиничная бронь. Вот дети наши общие в ассортименте. Забыл, сколько штук. Ты, жена, лети к морям на Трансаэре какой-нибудь, а мне, мужу, работать надо на следующий Египет, чтоб тебя!.. В очередной раз сели в Трансаэру и полетели - я и дети, не забыла, сколько штук: три. Последний младенчик прямоходящий, но памперсный. Жива Трансаэра осталась к окончанию пути - не удалось младенчику крылышко ей открутить изнутри, хотя очень, очень старался. Прибыли в Шарм: жара, ни одного кондиционера на улице, ветер горячий с пустыни по мордам бьет. А мы в московских мартовских одёжах. Скинула, что можно, с детей, скомкала, швырнула в коляску ворох шмотья и юного Кулибина поверху, паспорта в зубы - и таможенникам арабским сдаваться. Сдались, марок в ксивы получили, дребедени в киоске накупили, перессорились, где именно чья дребедень, все сожрали и сломали, выдохнули. Ждем умиротворенные багажа. Жирные чемоданы презрительно проплывают мимо нас по транспортеру. Один, два, три раза. Пять и шестнадцать. Наших чемоданов, самых жирных и самых прекрасных, нету!!! Раздуваю ноздри, беру в охапку троих (я еще не забыла, сколько штук!) детей и модную Пег-Перегу, несусь к стойке администрации. Там объясняюсь русским, английским и еще арабской матерной вязью. Печальный, как раненный в бедро джейран, таможенник отвечает мне про мистэйк и про то, что добрый автобус только меня с перегой и жаждет, чтобы доставить уже всех этих русских вновьприбывших ебана... туристов в райский уголок. А чемоданы, о мэм, самая гневливая из всех мэмей, вам другим добрым автобусом в райский отель пришлют, прямо сей секунд, чесслово! Прекращаю раздувать ноздри, верю чесслову, идиотка! Прибываем в сетевой Софитель, о, вполне парадайз, газоны свежи, пальмы шелестящи, море бирюзово. Верблюды рослые важно ходят, и к каждой верблюжьей жопе привязан специальный мешок для дерьма - вдруг вздумает животное насрать на левкой или на шезлонг! Полюбовались полуденным негуманным солнцем, пошли на ресепшн - чтоб жирных чемоданов из другого доброго автобуса не упустить. Ждем. Злодей в памперсах перетаскал все приветственные карамельки в перегу. Ждем. Дети хрустят карамелью, я прикидываю стоимость детских стоматологических починок. Ждем!!! Злодей заплевал декоративный фонтан в холле полупереваренной карамелью; остальные дети пихнули в фонтан четыре десятка фантиков и один использованный памперс, который я устыдилась бросать в местную нарядную урночку. Фонтан сдох. Нас настоятельно попросили пройти в нумера. Дети, выйдя от кондиционеров, немедля взвыли про шортики и сандалики. Закатали штанцы, скинули кроссовки, пошли в нумера босиком. В нумерах мы продолжали наивно ждать. У детей, невыплюнувших конфет, конфеты переварились полностью. Сунули наевшегося грудного молока и по этому поводу заснувшего злодея в коляску, пошли к шведским столам. На фоне остальных логично полуобнаженных отдыхающих мы смотрелись дико. К нашим джинсам мы надели отельные белые тапки - будто собрались сразу помереть, приняв пищевого изобилия. Оценили изобилие. Не померли, к ужасу обслуживающего персонала. Потащились опять на ресепшн. Дети потеряли дорогой два тапка из шести, имевшихся в наличии. За нами бежал молодой арапчонок, местный дворник, нашедший потерю, и предлагал выкупить у него нашу нежную обувь всего за пять долларов. Старший сын продемонстрировал арапчонку хилые трицепсы; тот отчего-то испугался, отдал обувь бесплатно. На ресепшн нам широко улыбались все, даже вазоны с цветами. И даже вазоны с цветами разводили руками и предлагали набраться терпения. Терпение никогда не было моей добродетелью. В нумерах дети, растормошившие все тумбочки и ящички, нашли миниатюрный набор для шитья. Иголки, ножнички, нитки. Решение пришло внезапно. Я улыбнулась широко, как вазон, и принялась сдирать с кроватей простыни. - Мам, ты чего? У тебя этот, стресс? - прошептал потрясённый старший сын. - Хотите на пляж, дети? - радостно спросила я. Дети покорно, опасливо закивали головами. - Представляете, на этом ёбано... волшебном пляже никогда не было привидений! И вдруг появятся! И с пляжа все убегут! - Даже продавцы мороженого? - расстроенно поинтересовалась дочь. - Нет! Они не убегут! Нет, они убегут, но без своих холодных тележек! Они всегда оставляют тележки с мороженым привидениям! - Вау! - сказала дочь и кивнула на простыни: - Резать? А как? - Зря я вам про Карлсона, что ли, читала? - оскорбилась я и добавила словами хирургини из "Покровских ворот": - Резать к чертовой матери! - Мама! - дочка захлопала в ладоши. - Я сошью братику мешочек для какашек, как верблюду! У нас памперсов осталась одна штука, я в сумку лазила! А большая пачка с памперсами в чемодане, я туда тоже лазила. А денег, я и в кошелек лазила... - Так. - сказала я. - Шей! Что угодно. Только не мешочек. Перекантуемся. К пляжу спустя некоторое время подошло несколько почти канонных малюток-привидений из Вазастана. Некоторое несоответствие канону заключалось в том, что лица привидений, не будучи скрытыми простынями с отверстиями для глаз, вполне идентифицировались. Но шевелюры инфернальных сущностей всё-таки были этими простынями прикрыты. Чтобы не напекло. Самое нелепое привидение толкало перед собой перегу с пухлым голым злодеем, прикрытым казенным полотенчиком и впервые в жизни уместно орущим о тяготах бытия. Никто с пляжа не убежал. Только один малыш заорал в унисон злодею. Тоже уместно. Потусторонние туристы, которых сначала приняли за аниматоров, имели бешеный успех у отдыхающих. Им сочувствовали, с ними фотографировались. Им были обещаны плавки, нарукавники, широкополые шляпы, трепетная дружба и даже, особым бонусом, ванильно-сливочная любовь от продавца мороженого. Дети в простынях смотрелись в море очаровательно. Возвращаясь с пляжа, я вспомнила о груде потных тряпок в ванной комнате нумеров. О перспективе большой стирки и о перспективе выклянчивания у арабов новых комплектов ненадеванного кроватного ситчика. Я ощутила повторный прилив недоброго вдохновения, врезалась коляской в стойку ресепшн и отчеканила, указывая пальцем на жопу флегматичного верблюда в окне: -I have no underwear. I want the same. Now. How much does it cost? Обслуживающие арабы переглянулись и массово впали в благоговейный транс. Через минуту они отмерли и куда-то убежали. Все сразу. - Они испугались, да, мама? Испугались? Правда? - загалдели дети. - Надеюсь, - зловеще усмехнулась я. И раздула ноздри. Через полтора часа в наша комната вновь сияла: пол был избавлен от обрезков тряпок, постели перестелены. Два жирных чемодана стояли под телевизором. На столе расположился благородный фруктовый натюрморт, достойный кисти Анри Фантен-Латура. Дальше начался вполне себе скучный парадайз. Несколько лет безумно жалею, что не выпросила ни одной фотографии у пляжных почитателей семейства малюток-привидений из Вазастана.