Маски

Холодный осенний ветер проник в комнату сквозь открытое окно. Он поддел неаккуратно сложенную стопку листов, которая валялась на краю письменного стола. Верхние листы с шорохом полетели на пол, который итак был завален разными вещами. Из не до конца закрытой дверцы гардероба виднелись скомканные перепутанные вещи, диван – единственное спальное место - также поглотил хаос, подушки разметались по разным сторонам, там можно было найти и то, что, по своей сути, там не должно быть – кучей вываленные безделушки, принадлежащие хозяйке сего беспорядка. Это чудо спало, сидя за письменным столом. Голова, насколько это было вообще возможно, удобно устроилась на тыльной стороне ладони. Вокруг нее стопками, а иногда и по отдельности, лежали книги и тетради. Дополняли картину столешницы карандаши, ручки и другие канцтовары. Послышалось легкое ворчание. Девушка поежилась от холодного потока, что дул ей прямо в спину. Однако она решила проигнорировать неудобство и продолжить сон. И только когда занавеска начала угрожающе колыхаться, девушка, чертыхнувшись, открыла глаза. От увиденного она слегка поморщилась и поднялась со стула, заставив работать затекшие конечности. Адски болела спина, про голову и говорить нечего. Закрыв окно, она села на край дивана, откинувшись на спинку, и задумалась. Ей было 17, но выглядела она младше своего возраста. Все из-за природной худощавости. Большие карие глаза, которые когда-то искрились неподдельным детским восторгом, затуманились и похоронили в себе чувство непосредственности и раскованности, поставив взамен отрешенность и пренебрежение ко всему окружающему. Короткие, по плечи, цвета молочного шоколада, волосы растрепались, челка нахально лезла в глаза, а в некоторых местах вовсе вставала дыбом. В девушке боролись два слова: «хочу» и « надо». Хотелось ей сейчас скинуть всю дребедень с дивана и забраться под теплый плед, а надо было собираться и идти в «здание скорби». Таким милым определением ей была обязана школа. Все школы на одно лицо. На одно противное, скучное, мерзкое лицо. Знаете, как-то не особо тянет в то место, где тебя мутит и выворачивает каждые пять минут. Не то, чтобы Кристина не любила учиться, дело в самих людях, в лицемерных двуличных мерзких людишках. Ученики лижут задницы учителям, обсирая их потом со своими друзьями, а учителя терпеть не могут детей, которые, по их мнению, тупые до невозможности. Но и те и другие продолжают улыбаться и лебезить. В общем-то, нормально. Но что поделать, придется поднимать свой зад и собираться. Тем более, не хотелось встречаться с матерью. Взревев, как стадо бешеных слонов, девушка заставила себя подняться и пойти в ванную. Спустя минуту из ванной комнаты послышалось жужжание электрической зубной щетки и плеск воды. Напротив зеркала, уперев руку в бок, стояла Кристина, изображая на лице великую муку. Умывшись и показав на прощание своему отражению язык и еле сдержавшись, чтобы не прибавить жест средним пальцем, она вернулась в царство хаоса, господствующего в ее комнате. Схватив первую попавшуюся на глаза одежду, коей оказались джинсы и мешковатая кофта с капюшоном, девушка натянула ее на себя. О какой белой блузке может идти речь? Вы смеетесь, что ли? Нашли первоклашку. Девушка криво усмехнулась, представив себя с бантиками и в юбочке. Дальнейшая работа фантазии, которой Кристина была богата, заставила ее нервно захихикать, еле сдерживаясь, чтобы не засмеяться в голос от нахлынувших нелепых картинок, воспроизводимых ее расшалившимся мозгом. Успокоившись и захватив с собой сумку, в недрах которой было неизвестно что, она вышла в коридор и надела свои черно-белые кеды. Громкий хлопок дверью известил об ее уходе.