Behind the camera

Луи просидел слишком долго на открытом воздухе после того, как Лиам ушёл. Он замёрз, а в его голове то взрывался салют, то проносились перекати-поле и, казалось, был слышен срекот кузнечиков. Это выматывало его. Ближе к ночи шатен пришёл к Зейну. Он слабо постучал в дверь, а затем рассыпался в бессвязных извинениях, стоило только брюнету появиться в поле его зрения. Малик попытался отшутиться, сказав, что Луи выглядит, как «побитый пёс». Вместо едкого ответа, которого он ожидал услышать, Томмо только жалобно посмотрел на него, признавая, что заслуживает сильных пиздюлей за своё поведение. Зейн крепко обнял его. В ту ночь Луи заснул на кровати лучшего друга. Гарри почувствовал себя разбито, зная это. Он пытался поговорить с Луи, но тот умудрялся сбежать раньше, чем Стайлс успевал спросить его, что происходит. Второй концерт в Амстердаме прошёл отлично. Все выступление Луи ходил вдоль сцены, стараясь быть как можно более незаметным. Он намеренно ненамеренно избегал Гарри, и тот выглядел расстроенным и озадаченным. Лиам не улыбался, когда смотрел в его сторону. Луи не мог винить его в этом. Найл был на удивление тихим, хотя и пытался сгладить атмосферу. Он изредко кидал на Томлинсона взволнованный взгляд. В его глазах читалась плохо скрытая жалость, и Луи старался не чувствовать себя полным мудаком, но у него не получалось. Томлинсон не мог видеть Гарри, признавая себя чертовым трусом. Он покинул Амстердам при первой же возможности, улетая домой ближайшим рейсом, а Гарри искренне не понимал, что он сделал не так.. Луи не мог остаться. Когда он смотрел на Гарри, он прокручивал в своей голове мысли о том, что ему страшно. Он знал, что был по уши влюблён в него, но что-то подсказывало ему, что этого могло быть недостаточно, чтобы Томмо вышел из своей зоны комфорта. Конечно, Луи не сомневался в Гарри, но он был неуверен в себе. После выходных с семьей, Луи прибыл в Милан.

***

Он сидел в гримерке, пялясь на флакончики с косметикой, пока группа репетировала на сцене. Гарри выглядел уставшим. Луи чувствовал свою вину. Чьи-то холодные руки коснулись напряженных плеч Томлинсона и тот вздрогнул. Ему понадобилось пару секунд, чтобы прийти в себя и обратить внимание на окружающих. Он посмотрел стеклянными глазами на отражение в зеркале напротив. — Ты как? — Лу взволнованно улыбнулась, слегка наклоняясь вперёд. Она посмотрела на парня, мягко сжимая его плечи. Луи выдавил из себя пародию улыбки, больше похожую на оскал. — Устал. Очень. Стилистка понимающе кивнула. Девушка потянулась к волосам Луи, жестом спрашивая разрешение. Томмо усмехнулся. Через пару минут, Тисдейл вытягивала длинные пряди парня, недовольно хмуря брови. Она запутала свои пальцы в волосах шатена. — Я давно хотела сделать это, — широко улыбнулась она, кидая косой взгляд на ножницы. Луи давно думал об этом, поэтому не смог отказать. Сверкнули лезвия. Луи не следил за действиями подруги, полностью доверяясь ей. Время что-то поменять.

***

Это был особенный концерт. Повсюду на сцене были установлены камеры, а съемочная группа с невообразимым количеством аппаратуры носилась из одной части площадки в другую. Съёмки для фильма шли полным ходом. Луи стоял напротив фанзоны, настраивая фотоаппарат. Позади него стоял гогот, а 5 Seconds of Summer выступали на разогреве. Трибуны по всему периметру были оранжевыми. Цвет апельсина или зрелого мандарина. Одежда девочек отливалась всеми оттенками рыжего, и Луи понадобилось время, чтобы вспомнить о гениальной задумке пиарщиков группы. Он усмехнулся, желая закатить глаза. А потом на сцене появились One Direction. Сердце в груди Луи пропустило удар. Гарри выглядел очаровательно. Его волосы были убраны наверх, а пиджак казался слегка великоват, но он улыбался широко и обаятельно, и Луи смотрел на него, чувствуя, как в животе разливается что-то тёплое. Гарри не обращал на него внимание, будто намеренно избегая зрительного контакта. Луи понимал, что заслужил это. Он слышал своё имя в толпе, но старался не придавать этому значение. Плакаты с надписью "Larry Stylinson" не трогали его. Во время исполнения «You & I» Гарри посмотрел на него. В глазах кудрявого читалась боль и обида. — You and I / Ты и я, We don’t wanna be like them / Мы не хотим быть, как другие, We can make it to the end / Мы хотим дойти до конца, Nothing can come between / И ничего не встанет между You and I / Тобой и мной Зеленые глаза Гарри казались изумрудными. Вместо насыщенного оттенка зеленого яблока, Луи видел стальной изумруд. Он смотрел на кудрявого в ответ, ощущая, как руки предательски дрожат. А затем Стайлс отвернулся, обращаясь к фанатам. — Not even the Gods above / Даже какие бы то ни было божества Could separate the two of us / Не способны разделить нас, No, nothing can come between / Нет, ничего не встанет между You and I / Тобой и мной, Oh, you and I / Оу, тобой и мной. Он буквально прошептал «You and I», а его глаза блеснули. Луи смотрел на слишком большой экран и хотел верить, что это были не слезы.

***

Томмо сидел на кровати в номере Стайлса, пялясь в экран своего телефона. Он смотрел фотографии, с тоской очерчивая взглядом себя и Гарри. Снимки были не такого хорошего качества, но это было не так важно: Луи смотрел на свою улыбку и смотрел на улыбку Гарри, а внутри разливалось тепло. Им нужно было поговорить. Он знал, что провинился. Знал, что Лиам и Найл осуждают его. Знал, что струсил и почти пожертвовал Гарри, не имея на это причин. Он не искал себе оправдание, не пытался обвинить кого-то другого, кроме самого себя. А потом, Дверь в номер щёлкнула. Луи поджал губы, блокируя экран мобильного. Гарри стоял напротив него. — Привет, — тихо прошептал старший. Стайлс сжал челюсть, останавливаясь в проходе. Он медленно вздохнул, закрывая за собой дверь. — Привет, — пробормотал он, хмурясь. — Ты что-то хотел? Луи сжался. Он посмотрел в зеленые глаза, выдерживая паузу. В его груди колотилось сердце. — Гарри, прости меня, — начал он. — Я знаю, что я полный мудак, но мне… Я думал… Я хотел разобраться в себе. Сотню раз видел, как рушатся жизни людей из-за агрессии, которую они получают за свои ошибки, — Луи сглотнул. Он говорил медленно, но уверенно, тщательно подбирая слова. — Моя семья знает о моей ориентации. Теперь знает. Зейн тоже. Он отнёсся к этому спокойно, что радует, если честно. Томлинсон нервно дернул себя за прядь уже коротких волос. — Я знаю, что должен был поговорить с тобой в первую очередь. Но я запутался. Я думал... - Луи запнулся. - Мне плевать, что пишут обо мне в газетах и журналах. СМИ уже говорили, что я гей. Этому никто не придал значение, потому что я всего лишь фотограф, Гарри. Всем плевать на меня. Но когда началось все это и в моей жизни появился ты, — Луи взмахнул рукой, указывая на кудрявого. — Я не заметил, как наша дружба переросла во что-то… большее? Девочек начали дразнить в школе. — Луи фыркнул, сжимая в руках свой мобильный. — Я узнал об этом в твиттере. Они получают много дерьма из-за нас с тобой, Гарри. Мне стало страшно. Я их старший брат. Опора. Поддержка. Они не заслуживают этого, также как и ты. И я подумал, что не справлюсь. Что вся моя "гейская натура" обернется огромной катастрофой для меня и моих близких. Луи задержал дыхание. Ему было стыдно и страшно. — Мы никогда не обсуждали это, Гарри. Но я чертовски сильно нуждаюсь в тебе. Мне так жаль, что я причинил тебе боль. Голос Луи дрогнул. Гарри стоял все это время и молча смотрел на него. Он сделал несколько широких шагов, оказываясь напротив шатена. Гарри медленно опустился на колени, укладывая свою голову на ноги старшего. Луи запутал свои пальцы в кудрявых волосах. Его сердце все ещё бешено билось в груди. Гарри закрыл глаза, оставляя невесомый поцелуй на запястье Томлинсона. — Кажется, я слегка влюблён в тебя, — тихо прошептал он. Луи улыбнулся. — Кажется, я тоже слегка влюблён в тебя, Гарри. Они не знают, сколько просидели так. Тишина приятно обволакивала их, и Луи слушал дыхание Гарри, а руки младшего крепко обвивали его ноги.