The Stolen Bride

Я хотела быть нужной. Кому-то. Просто нужной. Хотела принадлежать кому-то и с гордостью принимать этот факт. Хотела знать, что кому-то не плевать на меня и на всё, что я чувствую. За меня решали, меня даже не ставили перед выбором. С раннего детства обо мне (а точнее, о своей заработной плате) заботились всевозможные гувернантки и учителя, мать не считала меня своей дочерью, а отец был так сильно погружён в любовь к ней, что отдавал всего себя без остатка этому противоречивому для них чувству. Мне были хорошо известны такие понятия, как лесть, обида и унижение. Но я ничего не знала о любви. Даже родственной. И когда я узнала, что мне, девочке, только закончившей школу, придётся навсегда улететь в Париж, была разбита. Уничтожена. Я думала, что победила. Думала, что свобода примет меня в свои объятия. Думала, что отец станет моим отцом. Но как бы ни так. И тем самым первым утром, проснувшись в своей новой, но уже такой ненавистной квартире, я была счастлива, увидев одно простое «папа» на дисплее. Я хотела услышать нотки заботы в его вопросах о том, как я добралась и всё ли со мной хорошо. Но разочарование вновь овладело мной, когда он, вместо всякого приветствия, так просто сказал: «Я не могу без неё. Я не могу жить без неё, Ривер». Это было больно, но я просто пыталась быть заботливой. Такой, какой меня быть не учили. И с того момента он звонил каждый день, говоря о том, как ему плохо. Конечно, он спрашивал и обо мне. Но не сразу. Далеко не сразу. Всё наладилось только спустя год, когда папа приехал. Ко мне. Не по работе или на отдых. Он сжал в своих объятиях и сказал, что скучает. Но разве этого было достаточно? Он отдалялся. Возвращался и уходил, а я всё ещё была одной. А потом появился Мартен. Он всячески доказывал, что влюблён. В меня. Это было невероятным, таким новым. Мартен дарил мне книги и цветы, мы сидели на берегу Сены и любовались закатом. Может быть, я не любила так сильно, но это чувство оживило меня. Я чувствовала, что могу летать, он подарил мне крылья. Я была счастлива просто осознавать, что кому-то принадлежала. Но это тоже оказалось ложью. С каждым новым днём мы выбирались из омута этих чувств, но я не чувствовала одиночества. Я была свободнее. Легче. И теперь, с нашим расставанием, пришла и тоска. Но не тоска по Мартену. Тоска по той заботе, той любви, которую он дарил мне. Тоска по окрылённости и тоска по жизни. Но что это за чувство, постепенно заполняющее меня до самых краёв? Что за чувство, пробудившее в одну секунду столько противоречий? Почему я так искренне и счастливо улыбаюсь? Что вызвало во мне целый ураган эмоций? Одно предложение. И столько уверенности сразу. Гарри заботился обо мне. Он ругал мои платья, предупреждал не дерзить ему, провожал до метро, а теперь... а теперь он звонит мне и спрашивает о том, как я добралась до дома. Иногда он не вызывал во мне никаких чувств кроме лёгкого страха и дикого раздражения, но сейчас... сейчас я просто была счастлива. Я бы солгала, если бы сказала, что не ждала его звонка. — Ривер? Ты ещё здесь? — его хриплый голос коснулся моих ушей, и я сглотнула, рассеянно улыбнувшись Бет и направляясь в свою комнату. Нужно было что-то ответить. Ну же, Ривер, открой рот! — Хорошо добралась, — я улыбнулась, довольная тем, что всё-таки смогла что-то ответить. Не стоило даже спрашивать — откуда у Гарри мой номер. Если он есть у его мамы, тот тут уже не должно возникать никаких вопросов. Просто... он иногда был слишком настойчивым. И добивался своего. Всегда. — Отлично, я рад, — я услышала улыбку парня и улыбнулась сама. — Ты рад? Я думала, ты был бы счастлив, если бы я попала под поезд, — я усмехнулась и забралась на подоконник, вглядываясь в такой уже чужой двор. — Нет, я бы всего лишь отдал тебя на растерзание своим друзьям. Как видишь, ты ещё не совсем довела меня. Табун мурашек пробежал по моей спине, и я поджала губы. Что ж, я ждала отрицания. Но ведь это тоже годится, не так ли? — Твои друзья настолько плохи? Но, кажется, Зейн... — Они отличные друзья, — прервал меня Гарри, — просто очень любят девушек. Я нахмурилась, прокручивая его слова в своей голове. Что ж, Гарри тоже любит девушек, я думаю. Вспомнить только ту рыжую, которая открыла мне дверь в первый день. А вдруг они всё ещё встречаются? Ох, конечно встречаются! Она ведь была у него дома — это ответственный шаг в отношениях. Я не видела, как эти двое вели себя наедине, но, думаю, если Стайлс привёл её к себе домой — он влюблён в неё. И осознание этого факта заставило сердце болезненно сжаться. Просто потому, что мне было искренне жаль этого парня. Нужно иметь бог знает какую-то психику, чтобы встречаться с этой бестией. Она была одета так откровенно, смотрела на меня с таким вызовом... чёрт побери, да она даже не знала о Марни! Расселась на этом удобном диванчике, пережёвывая жвачку и буравя меня пристальным взглядом. Был ли достоин Гарри такой девушки, как она? Я не могла ответить на этот вопрос. Если вспомнить тот же первый день наших занятий, когда Гарри с кем-то меня перепутал и прижал к стене. Кто дал ему право так обращаться с девушкой? Это ведь повторялось неоднократно за время нашего знакомства. Но я всё равно не могла сказать, что они друг друга стоили. Просто не могла. — Ох, и твою девушку, видимо, тоже не обделили вниманием? — с ехидством спросила я, желая скорее получить сразу два ответа на один вопрос. — О какой девушке идёт речь? — хмуро спросил Гарри. — О какой именно? Какой именно? А у него их несколько? — Та рыжая, что открыла мне дверь? Хриплый смех Стайлса заставил мою кожу покрыться мурашками. Его смех нравился мне, наверное, потому, что я так редко его слышала. Почти никогда. — Почему ты смеёшься? — Почему тебя это вдруг заинтересовало? Ревнуешь? Его слова заставили волну возмущения накрыть меня с головой. Я приоткрыла рот в немом шоке, так и не решаясь что-либо сказать на это. Ревновала ли я? Определённо, нет. Чтобы ревновать, нужно любить. А о какой любви может идти речь? Стайлс сморозил редкостную чушь. — Не путай любопытство с ревностью, — отозвалась я. Парень весело хмыкнул. — Ну, мы расстались. Он говорил так равнодушно, словно ему, действительно, было плевать. — О, Гарри, это ужасно... я сожалею, но в мире ещё столько красивых девушек, ты обязательно... — Подожди, что? — еле сдерживая смех, говорил кудрявый. Я напряглась. — Ты сожалеешь? Не неси чепухи, Ривер! Да она просто мне надоела, и я её бросил. Я округлила глаза, поперхнувшись. Как он мог говорить об этом так спокойно? Расставания всегда оставляют неприятный осадок на душе, неужели у него всё по-другому? — Бросать — приятно, — его глубокий голос разрезал тишину. — Попробуй, тебе понравится. — О, ты ужасен, Стайлс, — выплюнула я. — И я... я пережила расставание, но мы остались друзьями. — Бред, бред, — он усмехнулся. — Зачем, блядь, друзьями оставаться? Вот объясни. Хотя, знаешь, не объя... погоди, ты рассталась с этим французишкой? Я смогла уловить в его голосе веселье, хотя не могла точно определить, чем это оно было вызвано. Но плевать. Гарри был чёрствым и заботливым одновременно, — вот, что интересовало меня в первую очередь. Как он сочитал несочитаемое? — Я думала навсегда остаться в Лондоне и не видела смысла продолжать отношения, — я пожала плечами, прислушившись к шуму во дворе. Папа. Он, наконец-таки, приехал. — Хорошая девочка, — похвалил Стайлс. — Почему ты называешь меня девочкой? — я выгнула бровь. — О, так ты больше не девочка? Жаль, я бы... Я округлила глаза, когда до меня дошёл тот, неправильный смысл его слов. — Что? Я не это имела в виду! Мне двадцать, а не восемь, чтобы ты называл меня девочкой. — Ладно, не нравится быть девочкой, будешь... ангелом? Ты на него похожа. Ну, знаешь, тот, что сидит на правом плече и вечно влезает со своими советами. — Я не влезаю со своими советами! — воскликнула я, обиженно надув губы. — Зачем тебе вообще давать мне прозвища? — Потому что я не помню твоего имени, ох, их так много в моей голове, Ривер. Его слова заставили меня замолчать, ненадолго погружаясь в свои мысли, но в памяти вдруг вспыхнул один вопрос, который я сегодня собиралась задать Гарри. Я не знала точно, сможет ли он на него ответить, но надеялась. Я всегда на что-то надеялась. Надежды спасали. — Гарри? — неуверенно пробормотала я. — Мм? — Кто такой Шон? Он выдохнул. Послышался шум по ту сторону телефона и его тяжёлое дыхание. Он словно бы злился на мой вопрос. Но как я могла его не задать? Ведь кто такой этот Шон, которому Гарри, по всей видимости, задолжал какую-то сумму денег? И который, кажется, не вызывает никаких положительных чувств в Стайлсе. — Один неприятель, — выплюнул парень. — Но ты не должна лезть в это, ангел. От его слов мне стало немного обидно. Вот и вернулся прежний Гарри. — Итак, что на тебе одето? — вдруг задал вопрос он, и я машинально опустила взгляд на свою огромных размеров футболку. Обычно я спала в ней. Просто в одной безразмерной футболке, на которой было написано название моей любимой группы. Но с чего Гарри вдруг этим интересуется? Это же не означает ничего пошлого? — Э-э, футболка, — я поджала губы. — Просто футболка? — я уловила его игривость и нахмурилась. — Просто футболка. А что? — Ты не перестаёшь меня удивлять, — рассмеялся Стайлс. — Почему? — мой голос стал тише. — Просто ты удивительная, Ривер Мейерс. Спокойной ночи, ангел. Он даже не дал мне пожелать ему спокойной ночи в ответ, просто бросил трубку, оставляя меня в недоумении. Мои щёки пылали от слов парня, которые я сотни раз прокручивала в голове. Я удивительная по словам Гарри. Не могу поверить, это так приятно. Дверь со скрипом открылась, и я отложила телефон в сторону, заметив в дверном проёме своего отца. Он тихо усмехнулся, заметив меня, сидящую на подоконнике, поэтому я быстро перебралась на кровать, недовольно сложив руки на груди и выгибая бровь. — Рив, завтра тебе предстоит встреча с Тедди и его сестрой. Я приоткрыла рот и нахмурилась. Хорошее настроение быстро сменилось раздражением, как только это имя слетело с уст отца. — Ты это серьёзно? Теперь ещё и сестра? — Вы могли бы сходить по магазинам, я не знаю... — И причём здесь Тед? — Тедди просто будет с вами. — О боже, — я откинулась на подушки и накрыла лицо любимым «Грозовым перевалом», валявшимся рядом. — Я ненавижу эту семейку и не хочу ни с кем встречаться завтра. У меня занятия с Марн. Папа шумно выдохнул и устало потёр шею. Я была готова спорить с ним хоть всю ночь, но, угадайте, кто бы ушёл побеждённым? Оставалось только принять этот отвратительный факт и начать, наконец, думать о своём плане. — Занятия с ней, насколько я помню, в четыре. А вы встретитесь в двенадцать в каком-нибудь ресторанчике, у вас будет вагон времени! Давай же, Рив, я не хочу с тобой спорить. — Когда-нибудь вы все доведёте меня до суицида, — прошипела я и повернулась на другой бок. — Завтра в двенадцать, я поняла. Спокойной ночи. Как только дверь в мою комнату захлопнулась, я позволила нескончаемому потоку мыслей атаковать меня. Нужен был план. Необходим. С р о ч н о. В голове сразу выстроилось несколько вариантов по предотвращению свадьбы — моя смерть (что было не так и заманчиво), очень долгая и нудная операция по рождению у Теда ненависти ко мне или побег. Последнее звучало не так уж и страшно, как первые два. Сбежать с собственной свадьбы... нужно было иметь какую-то определённую стратегию, чтобы всё вышло удачно. Нужно было думать на несколько шагов вперёд. Нужно было много вспоминать и анализировать. Итак, я могла бы просто изящно сбежать со свадьбы, прихватив с собой все нужные документы и необходимые мне вещи. Но их нужно было бы где-то спрятать, чтобы потом забрать, а времени на такие мелочи у меня бы не было. Меня сразу бы начали искать, и нашли бы. К тому же, отец может нанять кучу полиции, чтобы вернуть меня на свадьбу. А мой родной дядя — офицер полиции. Он бы мог помочь мне с этим. Может быть, это должно быть что-то близкое к... похищению? Да, это, определённо, могло бы быть похищением. Кто-то просто должен был похитить меня со свадьбы! Теперь нужна была стратегия. Чёткий план действий, которому бы я могла действовать. Но у меня в запасе было чуть меньше трёх месяцев, и это придавало немного спокойствия. Я могла не спешить, а планировать всё тщательно. Но мне был нужен сообщник. Тот, кто помог бы мне в осуществлении плана. Тот, кто не испугался бы моего отца и его связей. Тот, с кем можно было бы уехать далеко и надолго. Или хотя бы тот, кто мог бы просто меня увезти. Кто-то, кому бы можно было доверять. Кто-то отчаянный и смелый. Кто бы это мог быть? Образы сразу троих людей мгновенно вспыхнули перед глазами. Маркус. Личный водитель отца, который всегда соглашался мне помочь. Но ему вряд ли эта идея понравится, и он всё непременно расскажет отцу. Маркус, определённо, отпадал. Джои. Мой бывший лучший друг и одноклассник, с которым мы совсем недавно ходили в кафе. Он был уже не тем пареньком, с которым мы вместе уходили с уроков. Он учился в Оксфорде и имел четыре машины. Джои стал уверенным в себе и таким харизматичным. Но мог ли он помочь мне? Нет, на самом деле. Джои приехал в Лондон всего на несколько дней и так много говорил мне о своей занятости, будто бы намекая, чтобы я ничего у него не просила. Ну, я и не собиралась теперь. Третий образ, всплывший в моём сознании, заставил табун мурашек пробежать по спине. Тот парень, чьё настроение менялось за считанные секунды. Тот парень, который очаровывал своей загадочностью и отталкивал одновременно. Тот парень, которого я, чёрт побери, знала всего неделю. Гарри Стайлс. Итак, как много я знала о нём? Ему двадцать четыре года, у него есть младшая сестра, прекрасная мама и нет отца. Его друзья были какими-то опасными ребятами и он сам ни чем особым от них не отличался. Стайлс был импульсивным и непредсказуемым. А ещё он был чертовски красивым и сексуальным. Но он не согласится. Предложи я ему миллион фунтов, он пошлёт меня куда подальше с этими деньгами. Мы знали друг друга относительно мало времени, но я чувствовала, что могла довериться только ему. Только он был таким смелым и отчаянным, только он мог ошарашить своей непредсказуемостью. Но он не сможет согласиться на такое даже за огромную сумму денег. Я думала над этим ещё несколько минут, а потом вдруг вспышка — и нужное воспоминание вдруг всплывает в сознании. «— Тебя Шон послал?! Я же сказал, что у меня сейчас нет денег, — сквозь зубы прорычал он. — Так ему и передай, трусливый мудак, сам побоялся прийти... — Что вы, что вы, — дрожащим от страха голосом прошептала я, — я пришла заниматься французским с Марни! Мне позвонила её мама, я по объявлению! Я-я не знаю никакого Шона.» Шон! Точно! Тот парень, которому задолжал Гарри! Значит, Стайлсу нужны деньги, чтобы рассчитаться с Шоном. А тут как раз я, вовремя — с выгодным предложением и неплохой суммой. Нет он просто не сможет отказаться, мы ведь заключим сделку. Да, у меня всё, определённо, получится. * * * — Ты сказала, что тебе совсем не нравится идея с фиктивным браком, так почему же ты согласилась? Мелани, сестра этого недоумка, поджала губы, смотря на меня таким взглядом, словно бы я самое глупое существо на этой планете. Я уже ненавидела эту девушку. За целый час общения с ней моя голова разрывалась на части. Ну почему я не могла поспорить с папой вчера? Возможно, он пожалел бы меня... я ведь в и так трудной ситуации! Неужели никто не понимает того, что я не могу быть счастлива из-за фиктивного брака с Уолтерсом? Неужели никто даже и не подозревает, что я могу сбежать? По крайней мере, вчерашние мои размышления не прошли даром. Пока эта юная, нудная и ненатуральная леди забивала мне мозги, я раздумывала над тем, как уговорить Гарри помочь мне. Мы бы вместе могли разработать план, правда? Но ведь это он помогает мне. Его главная задача — выполнить свою часть несуществуюшего плана. Я должна была всё в мельчайших подробностях рассказать, а не просить невозможного. — Ривер? — Тед коснулся рукой моего плеча, и я вздрогнула. — Я понимаю, что тебе здесь совсем не нравится, но это единственное кафе, которое находится ближе всех к дому той девочки. И действительно, кафе «Бабл» было всего в двух кварталах от дома Стайлсов. Когда я сообщила этим двоим, что не обладаю достаточным количеством времени (хотя, на самом деле, у меня было целых четыре часа), Тед повёз нас именно в этот район, и мы около десяти минут искали какую-нибудь кафешку. Хоть за это я была благодарна Уолтерсу. К тому же, с первых же секунд я влюбилась в это заведение! Никаких изысканных интерьеров — только вкуснейшая пицца, мороженое и ритмичная музыка, от которой так и хочется трясти коленом под столом. Это место чем-то напоминало мне французское кафе «Ами», где мы завтракали с Мартеном — лёгкая атмосфера, милые официантки и мороженое. А вот Мелани рассердилась. Она хотела поехать в какой-то мол, заказать здоровой пищи и потратить все деньги на обувь. Однако я была счастлива, что разрушила планы этой истерички. — Здесь волшебно, — я ещё раз оглядела помещение, в котором доминировали розовые и зелёные тона, вздохнув. — И, Мелани, я никогда не смогу сказать тебе настоящей причины моего согласия. Русая хмыкнула, а её братец наклонился к моему уху, прошепав: — Даже мне? — Тебе особенно, — выплюнула я, закатив глаза. Общество этих двоих меня убивало, но я старалась просто мысленно быть в другом месте. С Гарри. Умолять его согласиться, да. — Учёба в Нотингемском университете так утомляет, братик, — русая надула губки и поправила причёску. Взгляд её серых глаз метнулся в мою сторону и ненадолго задержался на моём лице. — Как хорошо быть тобой, Ривер. Не учиться совсем. Я прищурилась, громко усмехнувшись. Просто захотелось вдруг рассмеяться на всё это милое заведение, но я воздержалась. — Дорогая Мелани, — я пригладила салфетку на своих коленях и придала своему голосу более официальный тон. — Я закончила учёбу в колледже в Париже. Мне к чёрту твои университеты не нужны, я знаю кем и где буду работать. Ох, милая, мне так жаль, что ты не имеешь своей точки зрения и вынуждена делать всё, что скажут родители. Недоумение отобразилось на её разукрашенном лице, а Тед лишь громко хмыкнул, положив руку мне на колено. Я чертыхнулась и убрала его руку, придвинувшись к столику ближе. Да кто они такие вообще? Я знаю их всего ничего, а они смеют так вести себя со мной? Я просто ненавижу их сильнее, но я должна оставаться милой, правда? — Тед, дорогой, отдай мне своё мороженое? — я натянуто улыбнулась, дабы только показать его сестрёнке, что всё, на самом деле, не так запущено. — И кем же ты собралась работать? — Учителем начальных классов, — я улыбнулась, в то время как эти двое просто взорвались смехом. Закатив глаза, я ничего нового в их реакции не нашла. Все из этого окружения смеялись с моего решения, но что в этом плохого? Я любила детей, мне было в радость обучать их. На это решение, наверное, повлиял соседский мальчик, Тео, с которым меня всегда просили посидеть. Ох, и Марни. Она просто поставила жирную точку в моём решении. Я никогда не хотела зависеть от отца, я планировала снять квартиру где-то недалеко от той школы, где, кстати, требуется несколько учителей. Это всё было в ближайшем и таком желанном будущем. Я вдруг обернулась, когда послышался звон колокольчиков над дверью. Трудно было поверить своим глазам, когда в кафе зашла маленькая девочка, крепко державшая за руку молодого высокого парня. Парень выглядел достаточно хмурым, а эта малышка широко улыбнулась, отпуская его руку и подбегая к свободному столику и занимая место. Он остановился в нескольких ярдах от меня, когда наши взгляды встретились. Я замерла, исследуя взглядом каждый сантиметр лица этого парня, в то время как он просто с недоумением смотрел мне в глаза. Взгляд зелёных глаз переместился на рядом сидящего Теда, который уже успел приобнять меня, и он, громко хмыкнув, приземлился за столик впереди нас. Гарри и Марни. Господи, неужели они, правда, зашли в «Бабл»? Эти двое, определённо, могут стать моим спасением прямо сейчас.