Твари не ходят в белом

Бонни сдерживала зевоту, которую вызывал прохладный утренний ветерок. Поплотнее запахнув легкое пальто, она шла следом за Каем, сверля взглядом его затылок. Он ничего не говорил, ничего не рассказывал, только насвистывал что-то. Это было странно, обычно он не умолкает. Куда они шли, зачем? И только уже подойдя к дому Паркеров, Кай заговорил. - Мой хранитель... девушка-талисман. У нее на спине, - он показал куда-то вдоль от своего затылка вниз, - выжжены магические символы. Будто печать. Она говорит, что ей больно, и я так понял, именно они ее запечатывают в человеческом теле. - Ты видел ее голой? - Подняла бровь Бонни. - Да вы все ее голой видели, - парировал ведьмак. - Но тогда на ее спине ничего не было. - Символы проявляются постепенно. Чем дольше она - человек, тем глубже они прожигаются, и тем крепче печать. И тем хуже становится ей. И мне. - Ладно. Что ты хочешь от меня? - Спросила Бонни, борясь с желанием выяснить, зачем Каю понадобилось раздевать Талисман. - Два колдуна лучше, чем один, - подмигнул ведьмак. Кай не говорил Бонни, что ему пришлось пережить ночью. Не стал рассказывать, как тянулись наполненные болью и паникой минуты. Как успокаивал рыдающую девушку-Талисман, которая плакала у него на руках, как поливал ее из душа холодной водой, силясь унять их общую боль. Когда они вдвоем мерзли под ледяными струями воды, держась за руки просто потому, что от этого боль была меньше. Ведь чем они друг от друга дальше, тем им хуже. И как ему самому после измученной ночи и сотен попыток заснуть в сбитых простынях, снились кошмары. Она в слезах колотит бесполезную печать ладонями, царапает о камни кожу до крови. Хватает крошащийся, отсыревший мел и чертит, перечерчивает и проводит все линии дважды, чтобы они были более четкие, жирные, чтобы исключить ошибку… Но рисунок на полу так и остается белым рисунком, не вспыхивая магическими линиями. Она без конца повторяет его имя, формула соединения уже стала ее молитвой. Одиночество, отчаяние и злость, бессильные и гротескные давят на глаза, и, кажется, они сейчас вытекут вместе со слезами. И знаки вдоль хребта, являющиеся ее замком, не исчезнут, даже если содрать кожу со спины. "Кто вы теперь? Ни то, ни сё. Не ангел, не человек. Обрубки. Мусор и шелуха. И в твоем распоряжении по-прежнему – вся твоя жизнь, но теперь она стала тебе не нужна, и даже противна. Ты не можешь ни умереть, ни жить", - пальцы жестко проскребли по бугристой поверхности камня, нарушая четкий рисунок печати и оставляя кровавый след... И этот холод, эта надвигающаяся пустота словно коснулась самой Бонни. Что-то такое неуловимое изменилось в лице Кая. Бонни пыталась это рассмотреть, понять. И ничего более магнетического, чем его лицо, в мире сейчас просто не существовало. Ведьма знала, что эти красивые глаза легко причиняли боль, стоило ему лишь пожелать. А еще у него был низкий, хрипловатый, чуть усталый голос, слыша который можно было впасть в кому от восторга. Если ты, конечно, не знаешь, кто перед тобой на самом деле, и на что он способен. Он был создан таким неидеальным, и таким совершенным. В нем всё резонировало: мягкая форма губ, дерзкие зеленые глаза, острый подбородок и наглый взгляд. Бонни словно окаменела. А по лицу Кая пробежала тень, и как он ни старался сдержать гримасу боли, ничего не вышло. Ведьмак выгнулся дугой, зашипев от боли, и упал на колени у самого порога дома. - Кай? Что с тобой? Кай! - Ведьма ощутила запах паленого мяса, и из-за ворота футболки Кая поднялся дымок. Бонни немедленно схватила край ворота и потянула вниз с плеча колдуна: от основания шеи вниз вдоль хребта сбегала чернеющая вязь из странных знаков и букв. Она буквально прожигала кожу до мяса, причиняя Каю сильную боль. - Боже мой... Все, что происходит с ней, происходит и с тобой, - ужаснулась девушка, и забормотала слова исцеляющего заклинания, но толку от них не было. Наконец, Кай отдышался и поднял на Бонни глаза. - Идем, - он поднялся как ни в чем ни бывало, только бисеринки пота над верхней губой выдавали его внутреннюю борьбу.

***

Кай с Бонни стояли в спальне: смятые простыни были пусты. Девушка исчезла. Паркер оббежал весь дом, но девушка пропала. Окно в спальне было выбито внутрь, и ковер усеивали осколки стекла. Рядом с кроватью на стуле лежала вчерашняя футболка Паркера и вещи Елены, которые она одолжила девушке-талисману. Они спали в одной кровати? Да какая мне разница? - Где она? ГДЕ ОНА?! - Заорал Кай, и глаза его полыхнули. - Почему ты оставил ее одну? - Потому что ты не захотела прийти сюда сама, - резко ответил колдун, бросив на Бонни уничтожающий взгляд. - Не я виновата, что она пропала! - Ведьма фыркнула и отстранилась. Кай схватился за голову, ходя из угла в угол. - Я должен ее найти, я должен... - он остановился, снова скривившись от боли. Ему было не только больно. Ему было страшно. Человек, разделенный со своим ангелом-хранителем, становится подвластен своим самым большим страхам. Ведь душа теперь не чувствует защиты, и не знает, откуда придет смерть. А если хранитель погибнет... можно только предположить, что смерть тогда стала бы великим подарком среди тех метаний, боли и ужасов, которые будет испытывать этот человек. Все его демоны разом накинутся на него и будут рвать на части, пока он не сойдет с ума. И может быть тогда смерть милостиво распахнет для него свои объятия. А может быть, агония будет бесконечной. Бонни осознала это в тот момент, когда Кай прислонился к стене, чтобы не упасть. Он выглядел беспомощным. Он выглядел умирающим. - Кай! Послушай меня. Посмотри на меня, - Бонни придержала его за плечи, чтобы он не упал, и попыталась поймать его блуждающий взгляд, - посмотри на меня, ну же! - Мутные глаза Паркера с трудом сфокусировались на лице ведьмы. - Я помогу. Мы найдем ее. - Прости меня, Бонни... - вдруг сказал Кай. - Прости за то, что бросил тебя в моей тюрьме. - Что ты... - Пожалуйста... - Он, будто бы, с трудом говорил, - я думаю об этом постоянно. О тебе. О том, что я сделал с тобой там. И это не дает мне покоя. Я тону в этом кошмаре... - Давай не сейчас, - быстро сказала ведьма. Она не знала, что ответить. Ведь она не знала, простит ли она такое когда-нибудь. - Мы должны искать твоего ангела-хранителя. - Бонни, - Кай схватил ее за руку. Хорошо, за рукав, а не за голую кожу. Ведьма замерла, глядя в его просящие глаза, в его лицо которое раньше она могла бы сравнить с мордой рептилии, настолько в нём было мало человеческого. Ладони у Бонни мгновенно вспотели, и сердце забухало в груди тяжелым молотом. О тебе... с тобой... "Не верь!" Он изменился. Он другой. "Не будь такой наивной. Он все тот же дергающий за ниточки паук" Не отводя взгляда, Кай вложил в ладонь ведьмы обугленные четки, с надеждой глядя ей в глаза: - Phesmatos quarere... - ...custos animarum, - продолжила Бонни. Снова их голоса звучали хором, произнося слова поиска. Мгновение назад он был в двух шагах, но одно моргание – и он невероятно близко, дышит ей в лицо. От него пахнет мятной жвачкой и одеколоном. Его пальцы лежат на ее запястьях, и даже через ткань чувствуется, какие они прохладные. Вспыхивают в голове образы, пока что смутные, неясные. Бонни знает, что сейчас они с Каем видят одно и то же. Так работают чары. Девчонка с темными, спутавшимися волосами, замотанная в простынь. У нее заплаканные глаза, такого же невозможно зеленого цвета, как у Кая, и такой же шрам на переносице. В ушах стучит ее сердце: девушка жива. Вокруг прорисовываются яркие, мозаичные картинки, словно свет пропускают через витражи. Витражи... Запах плавящегося воска и елея. Бордовые ковры, ряды скамеек, постамент. Старая церковь. Совсем недалеко. Кай открыл глаза, когда ведьма произнесла это вслух. Четки остались в руке у Бонни, а ладонь ведьмака мягко легла ей на затылок, пальцы зарылись в волосы. Девушка буквально слышала, как успокаивается сумасшедшее сердце Кая. Он прижался к лбу Бонни носом, выравнивая дыхание. - Спасибо, - выдохнул он. Тук-тук. Ведьма считала удары в своей груди. Тук-тук. Тук-тук-тук. Сердце дало перебой. Бонни облизала сухие губы. - Ты мог найти ее и без меня. - Без хранителя любое колдовство может обернуться против меня, - сказал Кай, отстраняясь, - я не чувствую контроля над магией. Будто хожу по лезвию бритвы. А с тобой, - он убрал прядь ее волос за ухо, - я спокоен за свою жизнь. - Ну конечно. - Бонни горько усмехнулась, подняв брови. - Что для тебя может быть важнее. Губы Кая едва тронула ухмылка, но тут же лицо исказила гримаса боли. Ведьмак выгнулся, зашипел сквозь зубы, и через секунду остервенело срывал с себя футболку, от которой начал струиться дым. Бонни испуганно ахнула: когда Кай повернулся к ней спиной, стало видно, что ткань прожигается изнутри. Девушка поспешно схватилась за край футболки, помогая Каю стянуть ее. Символы вдоль позвоночника заканчивались между лопаток... Но сейчас они прямо на глазах прорисовывались красными линиями до самой поясницы. На месте красноты вылезали и тут же лопались волдыри, и Кай рычал от боли. - Оно ускоряется! Боже, Бонни, сделай что-нибудь! - Он упал на колени, и впился пальцами в ковер.

***

- Тише, тише... - шептала Бонни, стараясь держать сопротивляющегося Кая как можно крепче. Струи ледяной воды лились ему на плечи, магией ведьма сделала их действительно ледяными. Она страшно замерзла, но продолжала обнимать сидящего на полу в душе Паркера так, чтобы вода попадала на спину. Больше ничем облегчить боль было нельзя. Мокрые насквозь, они сидели так какое-то время, пока Кай не замолчал и не перестал вздрагивать. Не смотря на холодную воду, он весь горел, и Бонни, стуча зубами, грелась об него. Малакай вцепился в девушку обеими руками и молчал. Бонни даже побоялась, не потерял ли он сознание, но Кай иногда слабо вздрагивал, если вода слишком сильно била по ожогам. - Ты замерзла, - сказал он, когда стук зубов Бонни невозможно было не услышать. - Тебе лучше? - Губы у Бонни были уже синими, но она все еще была рядом. - Терпимо, - кивнул Кай, и сам потянулся выключить душ. С них обоих на пол немедленно налилось целое озеро. Джинсы Кай сбросил тут же, оставив их валяться возле стиральной машины. Бонни постаралась сделать вид, что ничего не происходит. Мокрая одежда противно липла к телу. Ее хотелось содрать с себя вместе с кожей, чтобы только перестать дрожать. - Тебе бы переодеться, - заметил Кай, и Бонни опустила глаза. Во что она будет переодеваться в чужом доме? - Могу дать тебе свою рубашку, и штаны... если ты, конечно, не предпочитаешь умереть от переохлаждения. - Мне подойдет что угодно, - кивнула Бонни после короткой борьбы с собой. Кай исчез, а девушка стала неловко раздеваться. Стягивать с себя мокрую одежду нелегко. Особенно сложно, оказывается, вылезти из узких джинсов. Стараясь делать это как можно быстрее, Бонни запуталась ногами в штанинах и едва не грохнулась. Проклиная свой выбор одежды, она отбросила ногой подальше мокрые джинсы, которые с тяжелым "шлеп!" упали у окна. Позади раздалось какое-то шуршание. Бонни стремительно обернулась. На небольшом комодике лежали аккуратно сложенные рубашка и какие-то черные штаны, похожие на спортивные. Девушка почувствовала, что к щекам прихлынула кровь: как много времени понадобилось Каю, чтобы появиться, положить вещи и испариться до того момента, как она обернется? Как долго он наблюдал ее "стриптиз"? С него станется... Чувствуя, как ее щеки пылают, Бонни быстро переоделась. Мобильник сдох: она даже не подумала, что его надо вытащить из кармана джинсов, когда тащила Кая под душ. Номер Елены она помнила наизусть. - Нужно позвонить Деймону, - с этими словами Бонни выскочила в коридор, и застала Кая, натягивающего новую футболку. Почему-то взгляд задержался на боку, там, где мышца наикосок идет от лопаток к низу живота. - Телефон перед тобой, - кивнул он на тумбочку. Бонни спешно, путая цифры, несколько раз набирала и сбрасывала номер подруги, пока не раздались длинные гудки. - У старой церкви, через десять минут, - коротко сказала ведьма в трубку, и нажала "отбой".