Твари не ходят в белом

Тонкие пальцы теребили длинную темную прядь с завитком на кончике. Вот оно какое — человеческое тело. Странное. Сколько всего оно делает одновременно: и дышит, и моргает, и гоняет по сосудам кровь. И сколько всего оно может ощущать — это невыносимо! Она уже успела узнать, что такое боль, жгучая и невыносимая. Холод — когда он стекает по спине и заставляет тебя оцепенеть, сжимая зубы, а по голой коже бегут колючие мурашки. Страх, радость и безысходность — все это навалилось на нее еще в лесу, когда она не могла совладать со своими ногами, которых раньше у нее вообще не было. И было еще что-то, чему она пока не могла дать название. Оно появилось ночью, когда замученная ожогами на спине и шумящей ледяной водой, она без сил лежала на постели. Когда Кай закутал ее в большое полотенце, и на руках принес сюда. Она водила кончиком пальца по его плечу, пока колдун нес ее из ванной, и удивлялась. Все ощущения для нее были в новинку: прикосновение мягкого полотенца и теплых рук, гладкая простыня, запах смолистого дерева от стен и тепло вечернего воздуха из открытого окна. У нее оказались волнистые волосы цвета земли после дождя, которые она трогала и трогала, наматывая на палец или пропуская пряди по ладони. Кай устало лег рядом, опершись на локти и зарывшись лицом в подушку. Лежать на спине было больно, ожоги начинали ныть от любого прикосновения. От кожи ведьмака исходил слабый запах одеколона, почти выветрившийся за день. Ожоги снова заныли. Слабо охнув, девушка прикоснулась к Каю, и боль утихла. Кожный контакт позволял унять боль и замедлить проявление печати. Кай дернул плечами от вспыхнувшего, было, жжения, но тут же расслабился и успокоенно выдохнул. Затем поднял голову. Они лежали, осторожно обнявшись. Почти до самого утра приливы боли оставались где-то далеко, будто эхо. И все это время ее тело отзывалось странным, теплым ощущением, которое волнами прокатывалось вдоль спины и завязывалось узлом где-то в животе. От него подхватывало дыхание и сердце пропускало удары, и совершенно невозможно было уснуть. Руки дрожали. Колени сводило судорогой, и даже зажатая между ног подушка не помогла. Почему-то хотелось кусать губы, хотелось гулко дышать ртом, особенно когда дыхание засыпающего Кая касалось нежной кожи за ухом. И от этого хотелось укусить самого Кая. Укусить за приоткрытые губы, за пахнущее морским бризом плечо, растерзать его на мелкие клочки, чтобы только как-то унять эту истому... До самого утра уснуть не удалось. А когда сон все-таки сморил ее, Кай куда-то ушел. Она проснулась от громкого звона: в лицо брызнули осколки стекла. И человек, появившийся из оконного проема, не церемонясь, скрутил слабую девушку простыней как паук заматывает добычу в тенета, и выскочил вместе с ней на утренний холод. И тогда вернулась боль.

***

–Что сказала Лив? – Спросила Бонни уже сидя в машине. Когда это Кай успел получить права? – Лив? Сестренка подбросила мне на порог несколько книг, предоставив мне самому писать курсовую работу на тему «Агрегатные состояния ангелов-хранителей». – И? – Бонни вопросительно посмотрела на него. – И-и-и... я плохой ученик. Никогда не любил делать домашнее задание. – Он обескураживающе улыбнулся. Бонни потеряла дар речи. – Ты шутишь? Какого черта, Паркер? – В темноте плохо читается. Не хотел будить моего маленького ангела. – Кай сунул руку во внутренний карман куртки и вытащил оттуда сложенные вдвое листы, вырванные из каких-то дневников. – Не вдавался в детали. Читай. Бонни захотелось свернуть трубочкой эти листы и затолкать их Паркеру, по меньшей мере, в ноздрю. Она выразила свое негодование выразительным взглядом, а затем нехотя взяла выдранные страницы. Малакай сопроводил это милейшей улыбкой, и Бонни с трудом удержалась, чтобы не заставить подушку безопасности сработать и выбить ему пару зубов. Чтоб не улыбался. У церкви, как будто бы, никого не было. Однако, едва они с Бонни подъехали, у Кая зазвонил телефон. – Мы рядом, – коротко сказал Деймон. – Насколько рядом? – уточнил Кай, оглядываясь. По крыше машины что-то бумкнуло. – Так достаточно близко? – усмешка Деймона была почти физически ощутима. Оставив машину на противоположной стороне, Бонни и Кай зашли в церковь. В такое время она была пуста. Цветные витражи, которые явились Бонни в видениях, смотрели на них со всех сторон грустными лицами святых. Рядом возникли Деймон и Елена. У Елены задергался глаз: – Бонни, ты не хочешь поделиться со мной, – вкрадчиво начала она, – почему ты одета в мужскую одежду. - Это моя рубашка, - ответил Кай. - Только не спрашивай, на мне ли ее трусы, - продолжил он заговорщическим шепотом так, чтобы слышали все. - А что, ты их надел? - поинтересовался Деймон. - Ну ты и извращенец. Бонни посмотрела на лицо подруги, выражавшее "ты с ума съехала?", и бормотнула: - Долго рассказывать. Раздался негромкий звук, будто хлопнула бутылка шампанского. В пустой церкви источник звука определить было сложно, он отразился от стен и раскатился серебристым горошком по всему мраморному залу. В лучах солнца, расцвеченных стеклами витражей летала золотистая пыль. Она медленно кружилась, распространяясь по всему залу, пока, наконец, не коснулась лица Елены. С таким звуком в кожу вампира въедается только вербена. Елена упала, с криками пытаясь содрать кожу с лица. Деймон был чуть выносливее, но и у него вздувались волдыри и кипели глаза. Похоже, в церкви не было места для вампиров, об этом как следует позаботились. Кай дернулся от боли и схватился за запястье: на коже образовались потертости, как от веревок. Тут же торжественную тишину церкви прорезал девчачий визг. За перилла балкона изо всех сил держалась девушка-талисман. Одно ее запястье было крепко обмотано веревкой и привязано к стойке перилл. Другой рукой девушка пыталась удержаться за перекладину. А над ней стоял человек с ножом. - Святой отец? - опешила Бонни. - Выбирай, ведьмак. - Глухо произнес человек, и резанул веревку на периллах. Кай среагировал мгновенно: исчез. Он успел поймать талисман над самым полом, попутно здорово приложившись об пол спиной, но она осталась жива. - Кай!! - Вскрикнула Бонни. Паркер вскинулся, чтобы увидеть: человек, или вампир, кем бы он ни был, был уже рядом с Бонни, приставив к ее спине арбалет и крепко схватив за волосы на затылке. - Выбирай - отозвался тот же хриплый голос. Девушка-талисман охнула и обмякла, а печать стала прорезаться все глубже. Еще несколько минут - и разделение завершится. Теперь Кай мог спасти только одну. Бросив на Бонни последний взгляд, он покрепче ухватил талисман за руку и растворился в воздухе. - Правильный выбор, Паркер, - пробормотало эхо. "Дьявол..." "А ты думала, он бросит ангела? С ума сошла?" - Конец Беннетам. - Прошипел ей на ухо пастор. - За что?! - Взвыла Бонни от боли: он еще сильнее тянул девушку за волосы. - За то, ведьма, что вы издавна с кровососами якшаетесь. За то, что если бы не вы, ни одного из них уже бы не было в городе. За то, - он плотнее прижал к ее спине арбалет, - что посмели использовать церковь как прикрытие, чтобы спрятать вампиров. - Полтора века назад?! Это была моя прабабка! - просипела Бонни. - И я прекрасно ее помню, - ответили ей на ухо. Он отпустил ее волосы и толкнул вперед. Бонни зацепилась ногой за слишком длинную штанину и упала. "Чтоб ты сдох, Паркер, вместе со своими штанами!" Бонни обернулась, готовая получить арбалетный болт в голову... Пастор оседал на пол, серея лицом. Из груди у него торчал обломок деревянной стойки для свечей. - Хорошая у него память, - оценил Энзо. - Деймон сказал, тут вербеновая пыль в воздухе. - Он потер нос, делая вид, что сейчас чихнет, а затем подал Бонни руку. Ведьма с ужасом смотрела на серое лицо убитого пастора, оказавшегося вампиром. Как такое возможно? Ведь она знала его сколько себя помнила... Вот именно. Сколько себя помнила. На груди у святого отца лежали четки. Anima custodibus, гласила надпись на перекладине креста. Бонни наклонилась и сняла четки с его шеи. У самого крестика ветхая веревка была разорвана и заново завязана. Концы шнурка пообтрепались, но сомнений не оставалось: талисман был такой же. - Переверни тело, - попросила Бонни Энзо. Тот явно не понял, зачем, но просьбу выполнил. Ведьма отогнула воротник. Вампир присвистнул. От основания шеи вниз по хребту тянулась выжженная вязь из символов.

***

Елена попросила братьев не трогать Бонни. Не подкалывать, не поить насильно виски, не требовать объяснений. Она видела: с подругой что-то не так. До самого вечера Бонни просидела в доме Сальваторов и осознавала произошедшее. Никак, ну никак не вязалось в ее голове, что святой отец был вампиром. Мало того - одним из "разделенных". А которым именно? Человеком, или же ангелом, которого от него отрезали? Мысли медленно перетекали по цепочке событий, и дошли до побега Паркера. Тут же захотелось отхлестать себя по щекам. Дура, ой, какая дура! Бонни с остервенением сорвала с себя его вещи и сожгла к чертям собачьим. Хотелось и кожу содрать, к которой они прикасались. Вспомнив, как она тайком нюхала воротник рубашки, потому что он пах его одеколоном, Бонни чуть не разрыдалась. "Начал все с чистого листа, Малакай? Деймон ему верил?! Вот он, его чистый лист. Только чтобы зад был в тепле, и пусть весь мир подождет!" Хотелось спрятаться в шкаф, убежать в Нарнию. Ее тошнило от самой себя. От того, что она на секунду могла подумать... Девушка провела пальцами по волосам и сжала пряди в кулаки. Сидеть и пялиться в стенку. Вот, чем она будет заниматься ближайшие пару месяцев. Взгляд Бонни упал на пол: там валялись сложенные вдвое несколько выдранных из дневников страниц. Видимо, выпали из кармана штанов, когда она сдирала с себя одежду Кая. Ведьма их подобрала и расправила замятые углы, пробежалась взглядом по неровным строчкам. Лень читать было, да, Паркер? Губы Бонни тронул мстительный оскал.