Твари не ходят в белом

"Ангел не должен подвергаться соблазнению любым из смертных грехов" "Человек, разделенный с талисманом, не должен...." Бонни попыталась вчитаться в размытые строчки. Чернила поплыли, будто в этом месте на лист капнули маслом, и прочитать стало совершенно невозможно. "... нарушение этого ускоряет рост печати и приводит к окончательному разделению". Ведьма еще раз внимательно перечитала предыдущие два листа. Все оказалось просто, но додуматься до этого своим умом было бы нереально. Кай так точно не допрет. Девушка потрогала языком шелушинку на нижней губе: ну, только попроси о помощи, Паркер. А ты попросишь.

***

Вещи Бонни так и остались лежать на полу в его ванной комнате. Это было первое, о чем вспомнил Кай, оказавшись дома. Впрочем, об этом стоило забыть. Главное сейчас - найти способ остановить разделение. Талисман подтягивала простыню до подбородка, кутаясь в холодный белый лен. Колдуна тоже бил озноб, но не понятно от чего: то ли из-за ожогов, саднивших кожу на спине, то ли от того, что мерзла его ангельская "половинка". Или от того, что в мозг еще поступали сигналы от совести, которая благодаря Люку запустила в темную душу Кая свои угнетающе-противные щупальца, Этот вопрос решился быстро. Укутанная в одеяло, девушка вскоре перестала дрожать, а затем и вовсе уснула, закопавшись носом в перину. Бессонная ночь дала о себе знать, и Кай отрубился на диване в гостиной. Когда он разлепил веки, солнце было уже за зенитом. Теперь у Кая было полно времени чтобы... чтобы что? Он охлопал себя по бокам, проверил карманы джинсов, и ругнулся, вспомнив: вырванные страницы он еще в машине отдал ведьме. Вручил свой путь к спасению в руки только что брошенной им в руках какого-то маньяка ведьмы Беннетт. Вот черт! В два прыжка Кай оказался в ванной, схватил блузку Бонни, закрыл глаза и забормотал поисковое заклинание. Оно тут же отозвалось в мозгу, очень слабенько, но достаточно для того, чтобы понять: с обладательницей вещи все в порядке. Она жива. А сейчас это было главное. Нервяк давал о себе знать. Кай раздумывал над тем, как достать теперь утерянные страницы, сминая в руках влажную ткань блузки. Опомнившись, он поднял с пола вещи и швырнул их на горячую сушилку нарочито небрежно. Плевать он хотел на ведьму, главное - достать теперь листы. - Малакай? - позвала девушка. Кай поднялся по лестнице и открыл дверь в комнату. - Просто Кай. Слишком длинное имя, означающее прямую противоположность моей сущности. "Дарованный богом" - это как-то слишком иронично для маньяка, порешившего почти девяносто процентов своей родни, ты не находишь? - Хорошо. Кай. - Девушка говорила с акцентом, округляя буквы и как-то странно сглаживая шипящие согласные, но в целом это звучало как нормальный английский. Может быть, немного по-кардиффски. - О! А ты способная. - Он сел на край кровати и окинул темноволосого ангела взглядом с кончиков пальцев ног выглядывавших из-под одеяла, до макушки, на которой одуванчиком пушились каштановые волны. - Я говорю на твоем языке. Тебе так удобнее. Правда, - она указала пальчиком на свой висок, - здесь теперь не только язык меняется. Если раньше твои мысли я слышала вокруг себя, то теперь они будто бы внутри моей головы. - Да? И о чем же я сейчас думаю? - Кай хищно припал к матрасу и поглядел на девушку из-под прищуренных век. - О чернике. В блинчиках. И о мокрых черных штанах на этих железных рогатых распорках там, в другой комнате. - В ванной. - В ванной. Я запомню, как называется. - Она кивнула. - А еще ты думаешь о книге, из которой вырвал несколько страничек, о моей левой пятке, губах, складном ноже под подушкой, о запахе мяты и своем ухе. - Вот последнее - это точно не мои мысли, - поднял брови ведьмак. - Значит, я пока не различаю твои и мои, - бесхитростно сделала вывод девушка. По лицу Малакая было непонятно, о чем он подумал, но ангел читала его как раскрытую книгу. Ее рот открылся для вопроса, но он так и остался невысказанным; она удивилась, потом широко раскрыла глаза и покраснела. Краснота распространилась по шее вниз, и девушка часто задышала. - Почему ты об этом думаешь? - Просто интересна была твоя реакция, - расхохотался колдун и соскочил с кровати. Немедленно его прошило болью от подбородка до копчика, и то же самое случилось с девушкой. - Схожу за обезболивающим, - прокряхтел Кай, и, держась за спину как старый дед, пошел в кухню. Он ковырялся в аптечке и ругался на тупых людей, которые жили тут до него (а именно - на своего отца и близнецов) за то, что повыкидывали все инструкции от препаратов. И какое из них - обезболивающее? Почему не осталось нормальных названий препаратов? Раньше ведь писали прямо на баночках, для кого и от чего помогает... Не напороться бы на противозачаточные. А, нет, баночки все еще существуют! Эти выписаны для Лив. От болезненных менструаций. Кая передернуло. Вырезать бы матку у этой овцы, и избавить от страданий. А то родит еще одних близнецов, и мучайся потом всему ковену. По сути, это ведь было бы даже гуманно - нет близнецов, нет страданий для того, кто победит, и для их родителей... Кай что, сейчас подумал о страданиях других людей с сочувствием? Блядь, Люк, заткнись! Почему надо было записать на подкорку Кая именно эту сраную сострадательную часть сущности? Пожалуй, Кай бы даже от гомосексуализма младшего брата не отказался, но только не это. Не надо делать из него мать Терезу. Хотя по образу мышления он сейчас сам себе напоминал скорее ветеринара. Нет органа - нет проблем. Как с бездомными суками. По коридору прошла девушка, застегивая на себе блузку. Колдун заметил ее краем глаза, и не сразу понял, отчего его так подкинуло. В милисекунды он оказался рядом с ней, просто чтобы убедиться: она надела одежду Бонни. - Сними немедленно, - прорычал Кай. Ангел трепетно взмахнула ресницами. - Но мне холодно. А это - единственное, что мне подошло. - Я дам тебе свои вещи. А эти сними. И не трогай. - Он чеканил слова, будто их кто-то выбивал на старой печатной машинке. Девушка наклонила голову вбок, по-птичьи глядя на ведьмака. Ее зеленые глаза сощурились. - Что, дороги, как память? Несколько секунд Паркер еще осознавал сказанное ею, а потом поднял брови: - Быстро ты освоила сарказм. - Что такое "сарказм"? - Девушка скрестила руки на груди. Ему показалось, или ее губы тронула ухмылка? Она откинула от лица темную прядь: - Во мне слишком много от тебя. Чем глубже печать, тем я менее ангел и больше ты. Я себя обожаю, и одновременно отвратительна сама себе. Разве так бывает? Глаза ведьмака озарили странные искры. - Примерно это я чувствую с тех пор, как произошло слияние с Люком. Нравится? - Мммм... - она будто катала слова на языке, пробуя их на вкус, прежде чем произнести вслух, - что именно? Влюбленность в себя до стука пульса в ушах, или ненависть к своей сущности до желания перегрызть глотку самой себе? Сложно ответить. Сейчас тебя, например, гораздо сильнее занимает раздражение от того, что я надела одежду этой ведьмы. Вопрос в том - почему тебя это так бесит? Кай завис, глядя на то, как тонкие пальцы девушки порхающими движениями расстегивают пуговицы на блузке. Расходясь, полы открыли полоску голой кожи. В считанные секунды ангел скинула одежду: джинсы она пинком отправила за спину Каю, а рубашку повесила ему на голову как на вешалку, и, толкнув ведьмака плечом, прошла мимо него. На Кая пахнуло ароматом духов Бонни, и это взбесило его еще сильнее. Он сорвал рубашку со своего лица и телепортировался в комнату прямо перед носом ангела. - Ты вроде мой ангел-хранитель, - на лицо Паркера легла угрожающая тень. - Ага, охраняла тебя столько лет, чтобы теперь понять, что лучше бы меня послали Ленина в мавзолей сторожить. - Кай стоял практически нос к носу с ангелом, дыша ей в лицо мятой. Ее грудь почти касалась небольшими, твердыми от холода сосками его футболки, а глаза, которые Паркер много лет видел в зеркале, теперь смотрели на него дерзко, ни капли не подчиняясь и не повторяя его движений. - Мне не нравится быть тобой. Жесткие пальцы схватили девушку за глотку, чтобы Кай мог заглянуть поглубже в ее (или свои?) искрящиеся электричеством зрачки. - А по-моему ты от этого прешься. Я охуенен. И когда я верну все на место, тебе снова придется меня обнимать своими белыми крылышками. Через мгновение ведьмака скрючило от сильного удара под дых, но он лишь рассмеялся, хватка не ослабла. Несколько секунд яростной борьбы, и Кай прижал девушку за вывернутую руку лицом к стене. - Ты знаешь, как нам объединиться снова? - Ответом ему стал тихий смех. Сейчас Малакай прижимался всем телом к обнаженному ангелу, и его телу это явно нравилось, - значит, знаешь, - прошипел он ей в ухо, чувствуя, как кровь приливает к низу живота. - Ооо, - она смеялась, - у меня есть преимущество. Моих мыслей ты читать не можешь. - Ты мне больше нравилась, когда не стояла на ногах и говорить не умела. - Рыкнул Кай. Он рывком повернул девушку к себе лицом. Она выдохнула смехом ему в лицо, и Кай, повинуясь внезапному порыву, укусил ее за губу. В ответ она до боли сжала пальцы на его груди. Точно синяки останутся. Каю хотелось приложить ее затылком об стену - так она его злила. Он схватил густые волосы на затылке и потянул, задирая ей голову и обнажая беззащитное горло. Внезапно полоснуть по этой натянутой коже ножом показалось не так соблазнительно, как оставить на ней огромный засос. Живота Кая коснулись холодные пальцы. Они схватили его за пояс джинсов и потянули, прижимая телом еще ближе к обнаженному животу девушки. Теплое тело Кая коснулось прохладной кожи ангела; он как-то и не заметил, как снял футболку. Или это она ее сняла? Чувства путались от того, что оба они ощущали то, что делают друг с другом. На белой упругой груди девушки уже появились пять красных пятен от пальцев, такие же, какие остались у Кая. А у Паркера проявлялся фиолетовый засос над ключицей. Это было безумие. Гормоны кипели в крови мелкими пузырьками, гудели в кончиках пальцев, щипали за губы и горели где-то в животе. Понять, что чувствует другой сейчас было проще, чем осознать, что чувствуешь ты сам. Эта связь была невероятной. Кай успел подумать, что вот как, оказывается, чувствуют желание женщины. На фоне этого жжение на спине казалось просто назойливой мухой, от которой было легко отмахнуться. Ее волосы лезли в лицо, постоянно попадали в рот. Кай жестко собрал непослушные пряди в кулак, отводя их от лица. Острые соски девушки касались его груди; ведьмак наклонился и укусил ее за правый. Это тут же отозвалось легкой болью в его теле. По коридорам дома разнеслось томное "Мммм...", а затем ее смех. Каю он нравился. Она смеялась как он сам: открыто, звонко. Парень поднялся, чтобы поймать этот смех в свои губы. - Попахивает нарциссизмом. - Бонни прислонилась к дверному косяку, и, скрестив на груди руки, наблюдала за происходящим. Надо сказать, то скучающее выражение лица, которое сейчас было надето на ее личико, далось ей очень непросто. Ее голос ворвался в уши так внезапно, что Каю захотелось швырнуть в ведьму стол, только чтобы она сейчас исчезла. - Ты настолько любишь себя, что готов трахнуться со своей женской копией. Кая удивило выражение лица ангела: она, видимо, давно заметила Бонни, и смотрела на нее с ехидной ухмылкой. Ведьма же наоборот, открыто игнорировала взгляд девушки. - Ничего не забыл? - Бонни помахала в воздухе сложенными вдвое листочками. - Я удивлен, - признал колдун, не отходя, впрочем, от ангела. - А я вот ни капельки, - покривила душой Бонни. - Бросил меня в церкви у алтаря, и уже обжимаешься со своей голой подружкой. Ну прямо "Сбежавшая невеста" наоборот. Я - Ричард Гир, ты - рыжая баба с огромным ртом. - Ну прости. Сейчас меня начнет мучить совесть. Сейчас... вот сейчас. Да где же она? - Кай явно глумился. - Знала с самого начала, что ты ни капли не изменился. Бонни сложила листы еще вдвое, и убрала во внутренний карман джинсовой куртки. Кай отошел от девушки и взглядом показал ей уйти. Та одарила их обоих странным взглядом, и неспешно пошла по коридору, светясь наготой в полутьме. По дороге она наступила на черную рубашку, в которой Бонни безошибочно опознала свою. Ангел скрылась в комнате. Кай улыбнулся и сделал к Бонни шаг: - Бон-Бон, ты пришла, чтобы спасти нас и снова сделать единым целым, да? - По-моему, вы сейчас именно это и хотели сделать. И знаешь, что? Я передумала. - Ведьма развернулась на каблуках, чтобы уйти. Колдун был быстрее. Сделав два шага, ведьма уперлась чуть ли не носом в голый торс Паркера. - Бонни, милая, - голос Кая был ласков, но от этого становилось жутко, - ты ведь знаешь, без тебя у нас не получится. - Избавь меня от твоих сексуальных фантазий, Паркер, - Бонни увернулась от его объятий, не предвещавших ничего хорошего. - Тогда хотя бы отдай страницы. Ты, наверное, их уже прочитала? - Очень надо, - фыркнула девушка. - Я пришла, решив, что даже спасая свою задницу и бросив меня умирать, ты все же не настолько козел, как мне показалось. Думала, что то хорошее, что дало тебе слияние с Люком, возьмет верх, и ты тут уже вовсю страдаешь от своего козлиного поступка. - Я страдаю. Очень. Меня это бесит, ведь раньше я страдал только от скуки. А сейчас меня мучают угрызения совести, знаешь, как это противно? - Я тебе не стану помогать. И кстати, разве у тебя больше не болит спина? Кай пошевелил лопатками. - Нет, прошла. Целительная сила обнимашек! - И он заключил вырывающуюся ведьму в свои объятия. Бонни склонила голову набок и изучающе посмотрела на Кая своими зелеными глазами. Их лица оказались очень близко. Победно улыбаясь, Паркер потянулся к губам Бонни своими губами. Но прежде, чем он ее коснулся, девушка заговорила: - Символов на спине должно быть тринадцать для завершения печати. Посчитай, сколько их у тебя, - и она бросила взгляд куда-то за спину колдуна. Кай непонимающе свел брови и оглянулся. Позади него на стене висело зеркало, в котором отчетливо была видна его спина. Губы колдуна зашевелились, пересчитывая символы. Тринадцать. Последний иероглиф наметился красными линиями, готовый прорезать кожу на крестце до костей. - Одно неверное действие, Кай, и вы разделитесь навсегда, - дернула бровью Бонни, выворачиваясь из его рук. - Только ведь ты вырвал нужные странички, и отдал их мне. И только я знаю, что приведет к этому печальному концу. И я уверена, - она сделала небольшую паузу, окинув торс Малакая взглядом победительницы, - что именно это ты и сделаешь. - Ну, детка, - Кай повертел в руках сложенные вчетверо листочки, которые он вытащил у Бонни из внутреннего кармана, пока тискал ее, - теперь мне это не грозит. Ведьма испугалась, зашарила руками по карманам. Глаза ее расширились, а потом она... ухмыльнулась. - Ну да, детка, - в тон ему ответила Бонни, - тебе это точно не грозит. Кай подозрительно покосился на ведьму и развернул листы. Пустые тетрадные страницы, на одной из которых крупными буквами было выведено:

Она тебя предаст

- Что это значит? Где страницы?! - Рыкнул Паркер. - Я сожгла их. - Что?! Бонни, нет! - Ведьма наслаждалась страхом, который захватил Кая целиком. - А теперь, Кай, ответь на один вопрос. - Паркер затаил дыхание. - Где твой ангел? Ведьмак метнулся в комнату, куда ушла темноволосая девушка. Пустое помещение, открытое окно и колышащиеся занавески красноречиво возвестили о том, что она сбежала. Рванув обратно в коридор, Кай не нашел и Бонни. Он остался в одиночестве, снова и снова читая три слова на мятом листочке в клетку:

"Она тебя предаст"