Стальные узы

— Она меня ненавидит. Близился комендантский час, но Полина отжималась в тренировочном зале, а в метре от неё в планке стояла Гвенет. Соревнования как-то неожиданно сблизили их — Гвенет стала периодически подходить к Полине в зале, и они могли проводить совместные разминки. А Полина ради общего развития, но ни в коем случае не из личного интереса, иногда просила её заниматься рукопашными боями. Они отрабатывали старые приёмы и пробовали новые перехваты. Гвенет нравилось, что Полина была крепкой и на ней можно было пробовать такие захваты, которые другие её одногруппницы не выдержали бы. А Полина убеждала себя, что занимается этим только ради усиления своих классических стоек при сражениях на мечах. — Мадам Лукина, конечно, специфическая женщина, — соглашалась Гвенет, изо всех сил пытающаяся простоять ещё пару секундочек, — но не настолько падшая, как ты её описываешь. — Ты просто не видела, какая у меня роль и как она умудряется докопаться до каждой мелочи, — падая без сил на пол заверяла Полина. Гвенет упала следом и со звоном перевернулась на спину. — А ещё Тео и его девчонка… — Разве Тео с кем-то встречается? А говорили, что после того события четыре года назад, он зарёкся встречаться с девушками. — Того события…? — Полина перекатилась ближе к подруге и приподнялась на локтях. — О чём ты? — Ой, нет, котёнок, — Гвен замотала руками. — Это не моё дело. Сама у него спрашивай. Но ты реально как будто не на наших островах была, а где-то в другом мире существовала. Ни одной сплетни не знаешь. Полина нахмурилась. По её данным четыре года назад Тео, Крис и Рей ещё дружили. Может как раз это событие повлияло на их отношения? Следовало выбить из Тео ответы на многие вопросы. И заодно попросить его что-то сделать с этой углекрылой, Полина узнала, что ее зовут Маргарет. Она была очень привлекательной девушкой — с длинными блестящими каштановыми волосами, всегда красила ресницы и подчёркивала маслянистой помадой пухлые губы. На каждую репетицию она приходила одетая с иголочки. И как поняла Полина, она училась на инженерном направлении, а значит была очень умной. Но чего Полина не понимала, так это пассивно агрессивных колкостей в свой адрес, поддакивания мадам Лукиной (так делала только она) и постоянное сверление яростным взглядом. Полина чувствовала себя героиней какой-то дурацкой истории, в которой у неё была роль третьей лишней. А первым в их истории был Тео, от которого Маргарет старалась не отходить во время репетиций и перерывов. Полина постоянно с удивлением замечала, как она ненароком клала ему на колено свою руку или как бы случайно обнимала за плечи. А когда Тео подходил к Полине, чтобы рассказать очередную дурацкую шутку, она моментально испарялась и обнаруживала себя где-нибудь в тёмном углу репетиционной комнаты и снова сверлила Полину взглядом. Спросить у неё лично, в чём проблема, Полине так и не удалось. Углекрылая избегала её с завидным изяществом. А спрашивать у Тео… Сначала казалось, что это абсолютно дурацкая идея, но провести ещё неделю в таких странных обстоятельствах казалось ещё более дурацким решением. Гвенет заметила кого-то за спиной стальнокрылой: — Я вот не понимаю, как так вышло, что ты как будто клеишь двух самых завидных парней в школе. — Я никого не клею, — взвизгнула Полина и оторвалась от пола. — Тебя подождать, чтобы проводить до общежития? — прямо над её ухом материализовался Рей, в которого она чуть не влетела затылком от двойного испуга. Полина раскраснелась, но не поняла от чего — от страха, что Рей мог услышать их разговор или от его лица в паре сантиметров от её. Наверное, от всего. — Мы сами дойдем, спасибо, — ответила за неё Гвен, заполнив затянувшуюся паузу. В ответ Рей добродушно улыбнулся и похлопал Полину по макушке: — Тогда до завтра, Полина. — Интересные у вас отношения, — подытожила Гвен, когда углекрылый отошел достаточно далеко от них. — А что у вас завтра? Ещё одно свидание? Только начавшая отходить от шока Полина снова начала краснеть. И шёпотом, всё ещё боясь, что её услышат ответила: — Да нет у нас никаких свиданий, — соврала. — А завтра будет тренировка. И может он опять зайдёт за мной, и мы пойдём к нему слушать музыку. *** Стоя на краю сцены и держа в руках тыкву — казалось бы, что может быть проще — Полина снова удостоилась как бы случайного удара локтём от поднимающейся к центру Маргарет. Но в этот раз Тео, почти не уходящий со сцены во время спектакля, стоял к ним лицом. — Снизошедший, сможем ли мы построить здесь самый цветущий город на небесах? — Ты сможешь только разрушить его, Маргарет, — холодно и не по тексту ответил Тео и мгновенно посуровел, а девушка в ужасе замерла. — Что за самодеятельность, Теобальд? — завопила мадам Лукина. — Заново! И Кравцева, встаньте подальше — вы мешаете актёрам на сцене. Все трое спустились со сцены. — Тео, пупсик, ты чего? — игриво приобняла его девушка. — Да помогут тебе архангелы, Маргарет. Ты забываешься, и я тебе не пупсик, — рыкнул на неё Тео, скинув её руки со своих плеч. — Мы развлекались, Маргарет, а не встречались. Тебе никто не давал права докучать девчонке. — А как же всё, что между нами было? — заикаясь дрожащим голосом спросила она. — А что между нами было? — резко ответил Тео и смерил её очередным ледяным взглядом. Смотря на драму, раскинувшуюся перед ней, Полина получила больше вопросов, чем ответов. Тео вернулся на сцену, а Маргарет, с краснеющими глазами стояла за её спиной. — Тебе крышка, — прошипела она, смотря Полине вслед. Тут Полина поняла, что её план по выяснению отношений с Маргарет накрылся. Точнее вроде как реализовался, но совсем не так, как она ожидала. И проблем, как будто бы, станет ещё больше. Остаток репетиции прошёл стабильно плохо для Полины – мадам Лукина не теряла возможности придираться к каждому её движению, а этих движений всё ещё было очень мало. Но теперь к ней добавилась озлобленная Маргарет. Каждый раз, когда Тео выходил из репетиционного зала, или даже просто поворачивался к ним спиной, Эта сошедшая с катушек девчонка не теряла возможности, чтобы поддеть или толкнуть Полину. При чём общая атмосфера среди актёров не была токсичной, но поведение Маргарет общественно игнорировалось. Что сейчас, что раньше. Да и Полина не горела желанием пытаться подружиться хоть с кем-то из труппы — всё равно после спектакля она вряд ли пересечётся с ними. Возможно, способствовали и слова мадам Лукиной о полной её бесталанности — где она, а где окружающие её актёры. — Чем ты насолила Маргарет? — робко поинтересовался юноша, не старше Полины. Он подсел к ней во время первой сцены, в которой Стальнокрылая не принимала участия. Мальчик был хилым, точно с теоретического факультета и носил очки с толстыми линзами. Обычно он общался с парой похожих на него девчонок, которые сейчас стояли на сцене. А сам играл несколько фоновых ролей — после каждой сцены он переодевал новый костюм. Полина покосилась на него с недоверием, но нехотя ответила и скрестила руки: — Кажется, она думает, что я разрушила её отношения. Юноша задумался, потер подбородок и с подозрением оглядел Полину с ног до головы. Её волосы были затянуты в тугой пучок и плотно прижаты к макушке, а вместо учебной формы на ней был потрепанный льняной комбинезон с множеством заплаток и большие резиновые сапоги — её театральный костюм. По щекам и лбу была размазана сажа. Полина выглядела как деревенский мальчишка-переросток. — Интересно, каким образом? — Начала дружить со своим другом раньше, чем она на него запала. И дружба оказалась взаимна, а ее чувства по ходу нет, — Полина удивилась сказанному, ведь ситуация была реальной и до боли бредовой. — Звучит реалистично, — как раз в этот момент на сцене оказались божество — Тео и просящая — Маргарет. В последних прогонах их взаимодействие на сцене выглядело надрывно и неестественно. Тео, несмотря на свою безалаберность, держался уверенно и профессионально — ни один мускул на его лице не выдавал неприязни в сторону углекрылой, а вот Маргарет сдавала позиции, выдавливая ненужные эмоции и переигрывая. Даже слабо разбирающаяся в искусстве Полина видела, как Маргарет начинала сдавать позиции. — Просящая, ещё один надрыв, и я снимаю вас с роли, — наконец-то мадам Лукина переключила внимание с “бесталанной Полины” на кого-то ещё. Стальнокрылая не умела злорадствовать, но мелкий смешок из неё всё-таки вырвался. — Мой тебе совет, пастушок — не попадайся ей на глаза. Твоя роль проклята в первую очередь благодаря Маргарет, — шёпотом поделился юноша. — Первым исполнителем был мой друг, и по официальной версии он вывихнул руку, но на самом деле перешёл дорогу Маргарет в прямом и переносном смысле. Она одна из лучших на всём нашем факультете, участвует во всех учебных олимпиадах и выездах. И славится своей одержимостью и упорством в получении желаемого. — Но я вообще ничего не делала, чтобы перейти ей дорогу. Хотела помочь, а в итоге завела первого и единственного врага, — хотя поразмыслив, Полина добавила к ней ещё несколько недоброжелателей, которыми обзавелась за последние месяцы. Хорошая новость заключалась в том, что большинство из них не живут на этом острове. — Ты по ходу реально забрала у нее парня, на которого она положила глаз. А Маргарет всегда получает то, что она хочет, — юношу передёрнуло. — Мне даже страшно за тебя. — Да тебе-то что? — и без того расстроенная сложившимся положением Полина всё ещё с трудом умела заводить новых друзей. Она хмыкнула и скрестила руки на груди. — Мне не хочется, чтобы кто-то ещё пострадал, поэтому я на твоей стороне. Ты правда ничего криминального не сделала, а одного друга я уже устал навещать в медицинском крыле. Густав, первый курс, инженер. Если будет нужна моя помощь, найдёшь, — он перевел взгляд на сцену — сейчас на ней танцевали пять девушек в светлых платьях с рюшами. Странная Маргарет была среди них. — Мне скоро выходить на сцену, будь осторожна. Абсолютно не понимая, почему этот юноша предложил ей помощь, Полина удивленно кивнула ему на прощание. Либо её стали окружать странные ангелы, которым нравится помогать, либо что-то изменилось в ней самой. Воспоминания нахлынули рекой. Раньше всё было наоборот. Начиная с того момента, как она попала в первую академию, с шести лет ей очень хотелось иметь рядом людей, которые желают ей добра и обращают на неё внимание. Ей казалось, что так выглядит дружба. Попадая на первый остров, маленькие птенчики разом отрываются от родителей и поначалу чувствуют себя потерянными и покинутыми. Они давно знают, что им предстоит оставить дом в таком раннем возрасте, и родители стараются как можно аккуратнее сгладить это событие. Но разлука всё равно больно ударяет по маленьким сердечкам, и с этим ничего нельзя было поделать. Полина помнила, как в первые дни на острове маленькие ангелы много плакали и пытались привыкнуть к новой реальности. А самые подготовленные к разлуке старались поднимать общий настрой и помогать нянечкам справляться с самыми капризными ангелочками. Одной из таких в своё время была и Полина. Дома, сколько она себя помнила, родители повторяли ей, что она должна быть храброй, и что они всегда с ней, даже если физически их нет рядом. Они всегда будут думать о ней и верить, что в школе у неё всё будет отлично получаться, ведь она очень талантлива и сильна. Поэтому выход из семейного гнезда был неприятным, но не смертельным. Она знала, что через пятнадцать лет сможет найти родителей и рассказать им о том, какую сильную девочку они вырастили. Полина почти не плакала, только, может всхлипнула пару раз глубокой ночью, осознавая, что теперь она сама по себе, но тут же закапывала эти мысли глубоко внутрь себя. Она надеялась завести друзей, показывая лучшие стороны себя — преподаватели физического воспитания хвалили её за успехи, тогда ещё получалось отлично учиться, запоминать несложные стихи и быстро складывать цифры. Взрослые много её поощряли — за учебу, за помощь старшим и тогда ещё за спокойный нрав. И моргнув в один момент, она заметила, что у неё до сих пор нет друзей, хотя окружающие её ребята уже разбились по парам и группам. А она только и делала, что продолжала помогать и заслуживать похвалу взрослых, всё больше отдаляясь от сверстников и всё меньше понимала, как завести первого друга. Почему-то одноклассники не восхищались ею, как она предполагала ранее, а обходили стороной. Её первой подругой стала девочка с косичками, которая предложила ей дружить на втором курсе первого острова. Их дружба длилась около шести лет, потому что только немного повзрослев Полина поняла, что это была не дружба. Девочка, имя которой Полина старательно забывала в последние годы, была первой, кто обратил на неё внимание, обратился к ней по имени, а потом и позвал в свою компанию. Полина предполагала, что у неё меньше опыта в такого рода отношениях, чем у её подруги, поэтому считала, что их дружба абсолютно нормальна. Обычно Полину просили с чем-то помочь — принести тяжелый поднос с напитками для всей компании, донести стопку учебников до корпуса, в который ей не нужно или передвинуть шкаф в комнате хороших знакомых. Но так как Стальнокрылой нравилось быть среди ровесников, она упорно не замечала, что была нужна только из-за своей силы и отзывчивости. Ей льстило, что её замечали, и она полезна. Любое внимание и уделённое ей время казалось роскошью и проявлением искренней заботы и дружелюбия. Взрослея, девочки начинали много разговаривать, но Полине доставалась только роль слушателя, а зачастую и предмета обсуждения. Как бы в шутку “её подруги” обсуждали её нелепый вид, дурацкие непослушные волосы и плохие манеры. Полине было обидно, но обиднее было потерять единственных друзей. И только к тринадцати годам её глаза будто окончательно раскрылись, и она поняла, что дружить пыталась только она — отдавая силы, внимание и своё время в одну сторону. Поэтому её попытки дружить и быть хорошей девочкой закончились, когда она впервые попросила девочку с косичками о помощи. Та рассмеялась и отказала. С тех пор Полина завязала с поисками друзей, попытками понравиться и старалась не просить помощи вообще ни у кого. Да и в людей на какое-то время перестала верить. А в последние месяцы с неё будто спало проклятье. Ангелы сами предлагали помощь, интересовались её проблемами и видели в ней личность, а не носильщика или горничную. Сначала Сильвана, искренне переживающая за её… отношения? Потом необычная заботливость Гвен, и ведь она действительно классная девчонка. Ребята из школьного совета, помогавшие ей убирать территорию, но возможно это больше из-за Тео. Но и сам Тео, постоянно помогающий ей разбираться с неприятностями, в которые, правда, он сам её и затягивал. И Рей… Вздрогнув от звонкого голоса мадам Лукиной, Полина вернулась в реальность и побежала на сцену — пастушок выходит на общий танец буквально через три реплики. Проворонить выход — дать преподавательнице очередной повод облить Полину всеми нелестными словами вселенной. После репетиции Полина смогла добраться до своей комнаты без приключений — к её удивлению, никто не поджидал её на выходе из здания. А в своей комнате в первый свободный за последние недели вечер она решила разгрести стол. Её половина комнаты никогда не отличалась идеальным порядком в отличие от половины занудной Бетти. Рабочее место было завалено учебниками, тетрадями и мусором. Десятки пластиковых разноцветных смятых упаковок от конфет и печенья, в углу стопка ещё не открытых коробок с мармеладками. Слава архангелам или даже людям за то, что они придумали все эти консерванты и красители, позволяющие еде храниться неделями, ещё и просто в помещении, а не в облачных влажных холодильниках внутри основания островов. Под одной из упаковок съеденного на неделе печенья она обнаружила свою чёрную шкатулку, за которую не смогла заплатить в день закрытия соревнований. К своему стыду, Полина так и не смогла её открыть. Она была защищена не самым простым механизмом с цифрами и рычажками. Вечером после всей неразберихи в день покупки она несколько раз пробовала тыкать и крутить их, но механизмы не поддавались. Попросить Тео она как-то не успевала, а показывать шкатулку Рею не хотелось. Во-первых, ему не стоило знать историю приобретения этой вещицы. А во-вторых, она и без того выглядела слишком глупой в его глазах. Потыкав циферки и переключатели в очередной раз, Полина бросила попытки разгадать это инженерное чудо мысли. Но в голову пришла одна замечательная идея о том, кто бы мог ей помочь. Завтра она захватит шкатулку с собой на репетицию. Выравнивая стопку учебных книг, она наткнулась на одну из книг с земли, которую она вынесла из архива, ещё в то время, когда готовилась к соревнованию стойкости. Она лежала в стопке учебников, которые Полина старалась не трогать лишний раз. Поэтому и книга всё это время оставалась незамеченной. Остальные книжки по идее до сих пор лежали в нижнем ящике её кровати. Нелюбовь к чтению никуда не исчезла, но в её жизни появился читающий Рей, который скорее всего похвалит её за прочитанную книгу. А может и обсудит с ней прочитанное. Может он тоже читал эту книгу? А как она называется… — Ты убираешься? — воскликнула Бетти, закрывая за собой входную дверь. Она подскочила к Полине и приложила ладонь к её лбу. — Ты не заболела? Может переутомилась? — Не смешно, — Полина скинула её руку и постаралась прикрыть земную запрещённую книгу исписанными домашней работой листами бумаги. — Может ещё сядешь читать до самой ночи? — продолжала глупо поддразнивать её Бетти. — А вот и сяду, — отодвинув плечом соседку и максимально закрывая ей обзор, Полина сгребла какую-то рабочую тетрадь и запихнула в неё земную книгу. С этим бутербродом она плюхнулась на кровать, и подпихнув под спину пару подушек, устроилась в самом углу, кидая подозрительные взгляды на Бетт. — Час от часу не легче, — фыркнула Бетти, переключила внимание на свои дела и как всегда закрылась в ванной, чтобы завершить свои тридцать ритуалов подготовки ко сну. Полина не стала снимать защиту в виде рабочей тетради со своей книги – Бетти могла выйти в любой момент – и аккуратно разглядывала обложку книги. Книга была покрыта плотным твёрдым тканевым слоем, на обложке золотыми буквами на одном из земных языков значилось “Божественная комедия” автора Данте Алигьери. Хм, если это комедия, возможно её ожидает какое-то забавное чтиво на вечер, не похожее на занудные заумные книги из библиотеки. Буквы на обложке и внутри книги легко читались разумом Полины — как работает эта ангельская способность, она до сих пор не разобралась. Тео говорил, что их мозг легко считывает все земные языки и адаптирует их под небесную речь, но говорить на этих языках они не могут. Только читать и переводить. Так Полина заметила, что Тео приносил сладости разных народов – слово “печенье” постоянно изображалось разными наборами символов, хотя на первый взгляд все они были похожи. Она боялась сравнивать другие названия, потому что те же конфеты где-то переводились ей как леденцы, а где-то обозначались целыми сочетаниями слов вроде “желейные бутылочки” или “шоколадный батончик”. В этом аспекте Полина искренне сочувствовала людям — разделённые десятками языков они лишь создавали себе проблемы. Украденная ею книга оказалась одновременно интригующей и скучной. Вроде интересный сюжет о попавшем в какое-то ужасное место мужчине и его спутнике, но эти сложные словосочетания и фразы давили Полине на мозг, который молил выкинуть книгу куда подальше. Даже многочисленные сноски от автора внизу каждой страницы не помогали ей легче воспринимать текст. Ещё пара страничек, уговаривала она себя, может скоро наконец-то появятся шутки. С трудом цепляясь за содержание и постоянно прыгая со строки на строку, она начала понимать, что в книге рассказывалось про какое-то тёмное, неизвестное ей место, названное Адом, куда ссылались души плохих людей. Хотя она слабо понимала, что плохого могли совершить младенцы. Вроде они не совершали какой-то обряд, обозначенный неизвестным Полине словом. А ещё упоминался некий Рай, где после смерти жила возлюбленная героя. В книге упоминались и ангелы. Значит земные знали о них! Читая дальше, она узнала, что в мире людей есть демоны (какие-то тёмные создания), а ещё то, что люди верят во что-то кроме своей власти. С этим чем-то вроде и был связан обряд. Здесь бы пригодились сноски, переводящие с земного на ангельский. Но книга, очевидно, была написана для знающих людей. Когда Бетти вышла из ванной, в их комнате было уже совсем темно. Захлопнув и убрав книгу под матрас, Полина удостоилась взаимного подозрительного взгляда от соседки. Стальнокрылая прочитала всего пару глав, но в её сознании роились бесконечные вопросы о мире, который она делила с людьми. И он выглядел иначе, чем тот, что ей описывали последние десять лет.

***

— Полина, — эхом отозвалось от стен пещеры. Полина снова оказалась в подземной пещере. На расстоянии крыла перед ней стоял золотоволосый принц. — Откуда ты знаешь моё имя? — испуганно отреагировала Полина. Она осмотрела себя, и обнаружила, что в этот раз и сама одета в земную одежду. Материал был шершавым, тяжёлым и неприятно касался кожи. Какая гадость. — Теперь знаю, — мягко улыбнулся принц. — Мы встретимся, Полина. При свете полной луны. И всё исчезло.