Стальные узы

Одна из девушек, молодая смотрительница, которая в первый день раздавала ключи от комнат, а далее занималась мелкими бытовыми поручениями, вошла в аудиторию. — Проводите, пожалуйста, господина, — комендант прошёлся глазами по бумагам, — Герца в карцер. Тео хмыкнул, но послушно поднялся со своего места и спокойно последовал за девушкой, которая нехотя выполняла поручения командира. Аудитория безмолвно наблюдала за скрывающимся за дверью Тео. — Мне кажется, он переборщил, — шепнула Полине взволнованная Гвен. — Это же Тео. Он вроде знает, что делает, — Полина перевела взгляд на покрасневшего от гнева Снегиря. Буквально пару минут назад Тео проверял его нервы на прочность. Нуднейшая лекция Снегиря была посвящена армейским видам строя. Сначала он разбирал какие-то базовые построения, показывая их на картинках, а затем начал лезть в дебри истории, показывая, как строили свои ряды великие генералы прошлого. Правда, всё это они проходили, и не один раз, на уроках истории. Поэтому спать на такой лекции хотелось особенно сильно. — А вы уверены, что генерал Кальцек следовал именно описанному строю? — Тео вальяжно поднял руку, перебив коменданта. Снегирь прервал свою речь и, повернувшись к зрителям, глазами нашёл встрявшего студента. На этой неделе противостояние собиралось каждый вечер — на нём обсуждали повадки и привычки Снегиря, которые студенты кропотливо подмечали каждый день. К середине недели участники собрания пришли к выводу, что он не терпел пререканий. Этот ангел с вечно недовольным лицом затыкал каждого несогласного студента, ссылаясь на свои возраст и должность. И за прошедшую неделю никто из студентов не пытался заходить дальше и лезть в спор, опасаясь дальнейшей реакции мужчины. — А почему вы сомневаетесь в достоверности данных, молодой человек? — Моему виду свойственно сомневаться в любой информации, — Тео поднялся с места. — Есть ли какие-то документальные подтверждения? И в какой битве были использованы эти, да и другие построения. На небесах же не идут войны. — Молодой человек, а вам в школе не объяснили, что задавать подобные вопросы в этих стенах запрещено? Снегирь был прав — за всё время обучения ни один военный вопрос не был разобран до конца. Полина с детства замечала, что некоторые уточняющие вопросы на уроках не поощрялись. Если ученикам хотелось углублённо изучать историю, то преподаватели направляли их в библиотеку, а на уроках обсуждения пресекали. Но в библиотечных книжках информация была также безжалостно изрезана, поэтому любителям историй приходилось особенно туго. Когда-то Полина тоже любила рассказы о прошлом, поэтому столкнувшись со стеной цензуры, она однажды потеряла интерес к книгам и поиску информации. Зачем искать то, чего не существует или то, что слишком хорошо спрятано? — Мы всё-таки обучаемся у почётного командира столичных войск, — парировал Тео, склонив голову. — Я думал, нас наконец-то ждёт углублённое изучение военной истории. — Запрещённая и углублённая информация — это не одно и то же, кадет, — Снегирь ударил кулаком по столу, оборвав раздувающийся гомон. — Кадеты, тихо! — Господин Снегирь, мы не кадеты, — спокойно заявил Тео. Полина заёрзала, слыша металл в его голосе. Его слышала не только она. — Молодой человек, если вы не прекратите общаться со мной в столь хамском ключе, вы сейчас же направитесь в карцер, — Полина видела, как на его лбу вздувались вены. — Где вы услышали хамство? — Тео вскинул бровь и скрестил на груди руки. По лбу Полины потекла струйка пота. Она переживала за друга, хоть и знала, что все его слова — часть обсуждаемого ими плана. — Я лишь говорю правду, которую так любят у нас на небесах. Снегирь, краснея на глазах, треснул по столу с такой силой, что от стола отлетела щепка. — Ты, — он указал на девушку с первого ряда. — Приведи сюда смотрительницу. Живо! Первокурсница испуганно подскочила и скрылась за дверью. — А ты, мелкий будущий изгой, — прошипел Снегирь, — будешь двое суток думать о своём поведении. И молчать. Аудитория погрузилась в мёртвую тишину. Стало так тихо, что Полина отчётливо слышала каждый сбившийся выдох Снегиря, и, как-будто бешеные удары его сердца. — Если хоть кто-то из вас будет порочить нашу священную землю своими грязными высказываниями, я лично составлю на каждого мерзавца рапорт, и вы по одному будете сброшены на землю. Полина испуганно опустила взгляд на свои колени, чувствуя, как их трясёт. — Ты, белобрысый, — лицо Снегиря исказилось в жуткую гримасу, — будешь первым. Ещё одно слово, и ты можешь забыть о светлом будущем в столичных войсках. В этот момент в аудиторию зашла смотрительница, приведённая студенткой. Несмотря на потерю бойца, участники противостояния почерпнули из ситуации немало данных. Этим же вечером они собрались в зале после отбоя. — Вы бы его видели, — громким шёпотом рассказывала Гвен. — Как с цепи сорвался буквально на пустом месте. — Он, кажется, большой патриот, — подтвердила Полина. — Это соответствует данным, описанным в его медицинской карте, — Луис невероятно гордился добытой папкой, и часто ставил в ней пометки. Если Полина правильно поняла, он сохранял данные для своих будущих исследований. — Но мне до сих пор не понятно, что выводит его из равновесия настолько быстро. — На какие-то провокации он вообще не реагирует, — подтвердила одна из девушек. — На наших лекциях его забрасывали тупыми вопросами, иногда перебивали. И ничего. Он даже внимания на студентов не обращал. — Может сказывается усталость? — предположил Кристофер. — Мы чуть больше пары недель в этой зимней клетке… — Но мы уже устали от ежедневных уборок снега и тупых лекций, — проворчала Гвен. — А он только ведёт по две лекции в день, при чём совершенно однотипные и составляет идиотские расписания. Разнимать нас не надо, к нему никто не обращается. Его вообще избегают по возможности. Даже эти скользкие молодые выпускницы-смотрительницы вызывают больше доверия, — Луис снова прошёлся глазами по своим данным. — С сегодняшнего дня отмечайте каждое проявление его агрессии. Записывайте детально все фразы, которые ведут к вспышкам. Прям цитируйте. Собрание студентов закивало. — Послезавтра встречаемся в компании Тео. Узнаем про изолятор, или, как назвал его Снегирь, карцер, — хлопнув по коленям, подытожил Айра. — Пока что не высвечивайтесь. По комнатам. Студенты беззвучно покинули зал и расползлись по домам. После короткого грубого стука дверь отворилась. На пороге стоял Тео, выглядел он мрачно. Полина и Гвен лежали на своих кроватях, переписывая лекции и вычитывая новый материал, который задал Снегирь. С тех пор, как Тео забрали прошло ровно два дня. — Почему ты здесь? — встрепенулась Полина, отбрасывая учебник и поднимаясь с кровати. Ей было страшно неловко за бардак — за неделю они с Гвен превратили комнату в обитель хаоса. Обеих устраивал творческий беспорядок, и обе не планировали убираться до конца зимы. — Меня выпустили, — коротко ответил Тео. — И что там было? Почему ты пришёл к нам? — Кажется, перепутал. Я жил здесь в прошлом году, — не поднимая головы, Тео развернулся, намереваясь вернуться в свою нынешнюю комнату. Полина спрыгнула с кровати, чтобы остановить его. Повернув его лицом к себе, она заметила его отсутствующий взгляд и сероватый цвет лица. Тео просидел в загадочном карцере пару суток но выглядел таким истощённым, как будто провёл в заключении не меньше недели. Через мгновение Тео брезгливо отбросил руку Полины со своего плеча. Полина почувствовала укол, но не от его действия, а от его реакции. Тео всегда приобнимал её, щекотал и с насмешкой теребил волосы. Он не был против, когда Полина игриво била его в плечо или нападала на него сзади, хватая за шею и плечи. Маленькие прикосновения стали для них нормой и обыденностью, которой, как оказалось, раньше Полине не хватало. После короткой паузы, и, возможно недопонимания, она обошла его со спины и затолкала в комнату, агрессивно усадив на кровать. Тео пытался сопротивляться, но его обессиленность была Полине на руку. — Что с тобой сделали? — Гвен спикировала на пол перед кроватью Полины, озадаченно разглядывая лицо Тео. — Сделали? Ничего. — А где этот карцер? Как он выглядит? — не унималась Гвен. Тео безучастно оглядел комнату девушек. Он ёрзал на кровати, явно намереваясь уйти, но Полина давила на его плечо, ясно давая понять, что он уйдёт только, когда она разрешит. — Не так, как эта комната. Гвен шумно вздохнула. — Я отведу тебя в твою комнату, чтобы ты никому не попался на глаза в таком состоянии. Встретимся вечером, на собрании, — она нетерпеливо подхватила его под локоть. — Каком собрании? — Тео недоверчиво уставился на Гвен, впервые проявив эмоции. — Надеюсь, ты очень сильно устал, дружище. Я тебе напомню. Она кивнула Полине и, взвалив себе на плечи большую часть его веса, проводила к комнате. Полина осталась одна, не до конца осознавая произошедшее. Она размышляла о состоянии Тео и о том, как прошли его последние дни. Вечером, после обеда, на котором Тео окидывал недовольным взглядом всех приближающихся к нему приятелей, оставались пара часов свободного времени, на которых Полина надеялась лично узнать у него, как он себя чувствует. Полина не нашла его в гостинной — угол, который он заполнял своим звонким смехом, окруженный группой приятелей, пустовал. В гостинной вообще было довольно тихо — радостное настроение первых дней куда-то улетучилось. Стальнокрылы выглядели уставшими и опустошёнными. На центральной стойке сегодня дежурила мадам Юлия, которая без лишних вопросов выдала Полине номер комнаты Тео. Он жил на третьем этаже в противоположной от её комнаты части общежития. После короткого стука, Полина услышала, как кто-то грузный поднимается с кровати. Дверь открыл Маркус, который присутствовал на всех собраниях. На них он вёл себя тихо и не заинтересованно, поэтому Полина до сих пор не могла понять, почему Тео выбрал его в качестве соседа. Маркус вопросительно оглядел Полину, закрывая собой комнату. Он был выше, чем обычные стальнокрылы, поэтому увидеть за его плечами хоть что-нибудь было невозможно. — Я бы хотела поговорить с Тео, — неуверенно пролепетала Полина. — Его нет, он на улице, – коротко ответил Маркус. Полина нахмурилась. Маркус вскинул бровь. — Скорее всего в куче снега под окнами. Я не знаю, что с ним, — и аккуратно прикрыл дверь с внутренней стороны, как бы давая понять, что разговор закончен. Вернувшись в комнату, Полина захватила пуховик и переодела сапоги — на улице было морозно. Погода в эти недели была стабильной, и снежные хлопья ежедневно плавно заполоняли остров. Несмотря на ежедневные уборки, которые стало сложнее избегать — Снегирь самостоятельно проверял группы и ежедневно обходил весь остров в произвольном порядке. Поэтому даже элементарно поваляться в сугробах не удавалось. И без того серое зимнее небо плавно окрашивалось в холодный синий, а столбик термометра упал неприлично низко. Тео лежал снаружи здания в одном из сугробов, которые этим днём насобирали студенты. Его крылья были широко распахнуты, и он отрешённо смотрел в небо. Он, очевидно, слышал, как под ногами Полины хрустел снег, но даже не перевёл взгляд в её сторону. Сегодня он выглядел ещё хуже, чем в тот период, когда пропал его компаньон по полётам. И хоть под глазами не было синяков от недосыпа, а лицо приобрело розоватый оттенок после обеда, Тео выглядел пустым. Не разочарованным, потерянным или грустным, а именно пустым — бездушной оболочкой, обычным солдатом, которыми иногда казались ей не стальнокрылые ангелы со старших курсов. Полина опустилась на колени, максимально приблизившись к нему, но не касаясь. — Ты как? — она попыталась поймать его взгляд, но Тео ни на секунду не отводил глаз от неба. Спустя пару минут Полина не получила ответа, и, заскулив от безысходности, заёрзала. Она замерзала, и не понимала, каким образом Тео умудряется неподвижно лежать здесь столько времени. Она положила свою руку сверху его скрещенных ладоней — они были каменно ледяными. Его руки дёрнулись от её прикосновения, но в этот раз он не отбросил её. Полина замерла и испуганно вскинула брови, не обращая внимания на его реакцию. Её больше беспокоила температура его тела, вторую руку она рефлекторно положила на его щёку — она была такой же ледяной. Нет, Тео не умер — он глубоко дышал, периодически моргал и из его рта иногда выходило белое облако пара. — Тео! — неприлично громко крикнула Полина, пытаясь привлечь его внимание. Он снова дёрнулся, чуть более раздражённо, и через мгновение перевёл на неё взгляд. — Что? — Что с тобой?! — кричала Полина, стуча замерзающим кулаком по его груди. — Не знаю. — Что там произошло? — Не знаю. — Ты станешь прежним? — чуть не выла Полина. — Я пытаюсь, — вновь коротко ответил Тео и схватил её за руку. — Я приду завтра. Иди в комнату. Глаза Полины слезились, и она не понимала, почему. Даже когда плохие люди пытались навредить ей, она не чувствовала себя такой беспомощной. Оказывается, она невероятно боялась потерять старого Тео. Ночью он не пришёл на собрание противостояния. Маркус сказал, что он вернулся в час отбоя, настолько замёрзший, что от него исходил холодный пар. Единственное, что он сказал – “завтра”. И лёг спать. Гвен рассказала, как днём он ворвался в их комнату. А Полина — как вечером пыталась с ним поговорить. — У меня есть некоторые догадки, но я не уверен. Хотелось бы увидеть Тео и осмотреть его. Сегодня я пытался это сделать, но он был ещё более холоден со мной, чем с вами. Но, думаю, раз он пару раз повторил что-то про завтрашний день, то нам стоит ему верить. И это подтвердит мои догадки, — Луис завёл отдельную карточку для Тео и весь вечер активно выписывал показания членов собрания. — Он точно вернётся к нам? — прошептала Полина. — Точно.