Он скоро вернется.

Время подходило к полуночи. В номере «Энтернасьоналя» было тихо. Жоан чуть ближе подсела к Кэт, положив руку той на плечо. Девушка встрепенулась и испуганно посмотрела на женщину, в голове, зараженной болезнью, возникли ужасные мысли. - Вы… прогоните меня? – прошептала она совсем неслышно бледными губами. Жоан пожала плечами и неслышно вздохнула. - Хотела бы, но, боюсь, вы не моя гостья, а это не мой номер…Я так давно не засыпала с ним рядом, так давно. Женщина отвернулась, направив взгляд на пожелтевшие обои. Ей, правда, было весьма одиноко. Все вокруг желали Жоан, но Жоан желала лишь Равика. А Равик желал сохранить жизнь Кэт как можно дольше. Громко разбилось что-то на улице. Возможно, это неосторожный пьяница запнулся о порог на выходе из борделя, а, может быть, просто кошка уронила цветочный горшок. Маду безразлично взглянула на черную раму окна. Она привыкла к звукам города. - Вы любили, Кэт? Пожалуй, на Хэгстрем слишком тяжело было злиться – слишком уж она была бледная и несчастная. Девушка пожала плечами и посмотрела на женщину с непониманием и недоверием. - Кто же теперь знает, наверное, любила. А может, просто делала вид. А вы? - Я? – женщина усмехнулась, - я и сейчас люблю, люблю всех, кто живут в этом городе. Ночь. Время, изменяющее людей. Время, заставляющее думать и говорить о том, о чем раньше даже не знали. Женщина в вечернем платье тихо сняла туфли на высоком каблуке и коснулась бледной щеки Кэт пухлыми губами. - И вас люблю, даже не смотря на то, что вы несколько мешаете мне любить Равика. Голос ее стал вдруг мягким и теплым и обволакивал все тело бледной девушки, как обволакивает теплое море в пасмурную погоду. Девушка сглотнула и прикрыла глаза. Такие заявления ее смущали. - Я расценю это как комплимент, но не стоило этого говорить, - тихий голос чуть дрожал, как бы Кэт ни хотела этого скрыть.