Фальшивые души

Когда Хартфилия сумела встать на ноги, она отворила дверь и исчезла под стеной ливня. Лео едва поспел за ней. И никто ни слова сказать не успел. Остановить Люси все равно никто не смог бы. Она сжимала ключи к своим друзьям и решительно шла к серному подземелью, никак не потушенному дождем. Немногим позднее засобиралась Джувия. Если едва отошедшая от лихорадки Люси сумела пойти, ей нечего делать дома, пока что-то обуревает ее любимого. Леон затворил дверь и последовал за Локсар. Джувия укрывала Леона, обратившись в воду, от дождя. Бастия был немало удивлен. Одно дело, когда Локсар говорила с ним прошлым вечером. Это касалось ее звездной подруги, но тут. Почему она внезапно поняла, что действует не одна? Но думать Леону времени не было дано. Решительность Джувии подняла их к снежным пикам в мгновение ока. Они столкнулись с Греем. Фуллбастер смотрел на Джувию немногим теплее обычного, как будто почти стал собой. И Локсар поверила. Ошиблась. Грей выставил ладонь перед грудью волшебницы, и ледяная пика вонзилась в грудину Джувии. Леон ничего не успел сделать. Все произошло за мгновение. Неужели последняя битва, где Люси потеряла Скорпиона, была бессмысленной? Неужели король оказался в тупиковой ситуации и не смог помочь? Нимфа не успела истечь кровью — взглянула в черные очи, снова помутненные, и стала водой. Плоть растворилась во влаге, а область вокруг сердца алела, все-таки ранение было нанесено. И сильное. Локсар будто больше не была человеком, лишь стихией. Вода бурлила, покрывалась пузырями, а потом хлынула на волшебника. Обожженный кипятком маг истошно заорал, но не выпустил книги из рук. Кожа его покрылась волдырями. И пока он был слаб, Бастия решил заковать его в лед, но Локсар оградила его бурлящей преградой. Заморозить такую и прорваться Леон не сумел бы. И просто смотрел за тем, что было за стеной. Экс-элемент затащила Грея в водоворот, и там он должен был ослабнуть, после они привели бы его в себя. Но внезапно кипяток покрылся облавой льда, крупными стеклами, а после расщепился в снег. — Ты же не думала удержать меня этим? — и расхохотался. Нет, она, конечно, не думала, будь Джувия в себе, знала бы: в их первую встречу Фуллбастер уже справился с этим колдовством. Стена из воды обрушилась, а Джувия была ослаблена. Она все еще была в виде элемента, поэтому Леон скомандовал: — Атакуй его холодной водой! Локсар подчинилась, а Грею было все равно, он даже сделал вид, что ему доставляет удовольствие. Бастия заковал его в лед. Это ненадолго, он знает, но они сумели сбежать. Джувия доставила их до домика, но все еще была не в себе. Как вдруг упала навзничь. Леон позвал на помощь, но дом был пуст. Перевернув тело любимой, он ужаснулся. Рана затянулась, но глаза стали теми же отчужденными и злыми, темно-темно синими, как в первый день ливня. — Джувия должна убить Грея-сама, — холодно заявила нимфа. — Не должна, — отчеканил Леон. — Забыла, что любишь? Опять потеряла рассудок? — на этот раз его крик не помог, как и пощечина. — Кого Джувия любит? Вас? — и оседлала Бастию, впившись холодными губами. Глотку Бастии обожгло. Локсар будто высосала из него весь воздух. Ее язык терся об его и разве что в глотку не лез. Леон едва сдерживал себя, но отстранил волшебницу. — Джувия любит Грея, — уверенно заявил Бастия и ощутил, как же ему больно из-за сказанного. Ничего, важно, чтобы ей было хорошо. И к черту его чувства. — Но Грей-сама ранил Джувию. Вот здесь, — Локсар сорвала верх платья. На ее груди был уродливый шрам. — Джувии больно. И это Джувия еще не могла показать ошметки сердца. — Почему же Джувия должна любить Грея-сама? Леон и сам засомневался. Действительно, он ведь дарит ей одну боль. Так почему? Он бы и в безумстве себе такого не позволил. Однако он видел отрешенные глаза любимой. Сейчас она тоже не в себе. — Джувия уничтожит его, — сказав это, Локсар ринулась к двери. Леон прижал ее к груди и велел остаться. Грей бы убил ее, а она слаба. Но она сказала, что не уйдет, только если получит сегодняшнюю ночь. И прижимается грудью все теснее, душит жарким дыханием, лезет под рубашку. И Леон не сумел сдержаться. Джувия не в себе, Глаза ее неясны, Мириады ран в душе, Мечтает о счастье. Забывает она о любви, Истинная боль веревкой душит горло, И знает, что все больны, Ей же просто больно.