Фальшивые души

Утро было, или настигла ночь, не поймешь в серости туч и непрекращающихся ливнях. Да и не хочется. Бьется в груди лишь желание вернуть все на круги своя. Венди чутким слухом уловила тяжелое дыхание и поскорее встала с футона. Должно быть, это Люси стало хуже, посчитала целительница. И действительно, она тяжко вбирала воздух в легкие, дрожа губой. Хотелось сказать, что она плачет, но щеки были сухими, а глаза — пустыни, разбитые, выжженные, вобравшие все страдания окружающих. Марвел села подле блондинки и взяла руки той в ладони. Они сидели друг напротив друга, по-родному, как это было в гильдии. Различие было лишь в том, что полные счастья улыбки обратились в вымученные, сжатые в нить уста. — Это я виновата, — корила себя Хартфилия. — Раз духи заключили со мной контракт, я обязана быть для них лучшим держателем и подобающе заботиться, а они теряют из-за меня связь с миром, крошат ключи, — отчаяние было явным, девочка ощутила его на губах. Она крепче сжала пальцы ключницы. — Люси-сан, это не так. Они поступают так лишь потому, что желают вас уберечь, и в этом ваша нерушимая связь. Я думаю, лучше вас никто и не смог бы позаботиться о звездных духах. И мне, правда, так кажется, они не умирают. Лишь ждут вас где-то в своем мире, и свет их созвездий не погас, а лишь дожидается того, чтобы загореться так ярко, что свет прогонит тучи, а разумы Нацу-сана и Грея-сана прояснятся. Не печальтесь, — и она улыбнулась, робко, сердце Люси впервые не казалось пепелищем. Эта малышка не обвиняла ее, а вверила надежду в ее разбитые от осколков ключей ладони. — И только вам под силу это. Хартфилия ощутила небывалую силу духа, ведь маленький драгонслеер права: только она верит так в Нацу, что готова заверить свою жизнь его действиям, и пусть даже он окажется клеветником, она допускала такую мысль, все равно не отступится от него. Держательница постаралась ответить улыбке девочки. Мышцы не поддавались. Лицо будто забыло, каково излучать яркие эмоции и отвлечься от тяжести пут. Марвел пальчиками нажала на уголки губ блондинки, напоминая той, как нужно улыбаться. — Спасибо, Венди, — прошептала Люси, прижимаясь к тонким ключицам и стройной шее в объятьях. Когда она еще увидит согильдийцев, когда сможет вывести Нацу из тьмы? Что-то подсказывало блондинке, что будет это нескоро, и она судорожно вцепилась в спину Марвел, обнимая так крепко, как позволяло более-менее оправившееся после лихорадки тело. Венди прильнула к девушке. Как же она скучала по ней и ребятам, только бы Люси знала! Но Марвел не говорит ей об этом сейчас, нельзя: слишком глубока рана от потери гильдии и Драгнила, она сделает ей только больнее. Она потерпит до возвращения Нацу, целительница искренне верила в силы Хартфилии и только ждала того, когда она покажет ее в полную силу. А пока она наслаждается моментом. Словно все хорошо, и они в стенах гильдии «Хвост Феи». Когда проснулась Джувия, застала лежащих в объятьях ключницу и драгнослеера. Обе улыбались, и Локсар тоже стало тепло-тепло, не было никакого дождя, ею наколдованного, из окна светило только солнце. Мечтания прервались вставшей с пола Шарли. — Венди, тебя потеряют в гильдии, — настоятельно советовала проснуться подруге иксид. Она потрясла ее плечо, и Марвел поднялась с футона. Джувия запротестовала, но голос звучал несколько жалобно: — Не уходите еще хотя бы час. Позвольте Джувии и остальным насладиться вашим обществом, — она опустила взгляд на пол и сказала уже чуть тише, чем прежде: — Мы скучали по хвостатым феям. На телах Люси и Джувии все еще присутствовали татуировки гильдии, они — их частицы. Хартфилия неосознанно провела пальцами по тыльной стороне ладони, чувствуя подушечками, каков рисунок феи розового цвета, что не ускользнуло от взглядов Локсар и Венди. Волшебницы знали, что для Люси значат гильдия и духи. Она теряла все, будто ценности ее жизни рассыпались, как песок из ладоней, а ветер разносил это так далеко, что ключница не могла их собрать. Единственное, она чувствовала, что лишь Локи не потерян. Он рядом и ограждает ее от опасности, грозно тряся своей рыжей гривой, как истинный царь зверей. Такие, как он, настойчивы и чертовски уперты в любви к жизни, женщинам, друзьям. Лео не отступится и будет стараться выжить и не дать умереть товарищам и ей, Люси. Для Джувии гильдия «Хвост Феи» не была первой ее гильдией, поэтому она относилась к отдалению с ней иначе, не как Люси. Она чувствовала, что какой-то ее важной частицы не достает, но была уверена, что это из-за недостатка общения с Греем, из-за его изменений и абсолютной холодности, а не потому, что шумной толпы магов больше нет в ее зажигательных буднях, как и самих будней. Она ощущала лишь необходимость в Фуллбастере и отодвинула тоску об огромном здании с друзьями на задний план, но с приходом Марвел устой изменился, и она почувствовала, чего лишилась. Экс-элементу было трудно ценить гильдию так сильно, как Хартфилии, любому будет трудно. Казалось, она одна так любит состоящих в «Хвост Феи» магов, мастера, официанток, библиотеки и все до последней щепки. Локсар так умела любить только человека, который был далеко, да настолько, что даже чувствовался холод ледников на расстоянии. Но она понимала переживания волшебницы. И Венди было тяжело. Девочке недоставало шумного заводилы Фиора, за которым хотелось повторять и не бояться последствий, ей не хватало Грея, Люси, совместной с ними работы, их команды. Гильдия наполнилась звенящей пустотой, она изменилась без них, потому что состоящие в ней волшебники изменились. Неощутимо. Из-за двух своих частиц, кусочков единого паззла, и ушедших за ними фей. И Марвел изменилась, только ощущает это, когда Шарли говорит ей, как разумнее поступить, а она упирается и делает как вздумается. Совсем немного похоже на бунтаря-Нацу, и это чертовски греет душу. Но согильдийцы и впрямь хватятся ее, иксид права, и им надо расстаться. Люси еще раз сжимает девочку, сильно-сильно, и улыбается, а потом тянет ладонь к Джувии и, схватив ее за запястье, тащит к ним и крепко обнимает. Для Локсар это все ново, но все трое девушек чувствуют себя почти как дома. Дверь за драгонслеером и иксидом затворяется, Локи отправился их сопроводить и тоже ушел. Дом наполнился тяжелыми думами о завтрашнем дне, где все поразительно размыто. Венди принесла с собой кусочек счастья, И отогнала тучи и грозы ненастья.