Фальшивые души

Огонь не пугал Люси. Он закалял ее, будто она — кремний. И Люси менялась на глазах: становилась сильной в битвах, но внутри нее было настоящее хрупкое стекло. Оно покрывалось миллиардами трещин, стоило Нацу, наклоня голову, посмотреть пустым взглядом на нее. Порою Хартфилии казалось, что осколки уже давным-давно впились в ее сердце и легкие — Люси задыхалась, но упрямо ступала вниз, за Нацу. И как только драчливый драгонслеер стал таким? Люси помнила точную дату, время, сколько птиц пролетело в небе, когда огненный коготь полоснул по плечу, а серые глаза впервые посмотрели холодно, холоднее, чем ледники Фуллбастера. Ключница истекала кровью, задыхаясь от запаха копоти, будто бы въевшегося в легкие — не ототрешь. Тринадцать птиц клином пролетели на юго-запад, седьмого июля, в одиннадцать утра. Локи появился, как по мановению волшебной палочки, спас ее. От его шевелюры исходил запах солнца, может, и меда, Заклинательница не помнит точно, ведь думала она о дрожащих вертикальных зрачках когда-то добрых глаз. Шрам до сих пор саднил, но волшебница по-прежнему завороженно смотрела на пламя, сжигающее город разом. Люси казалось, что огонь живет сам по себе, что это по своей воле, а не Драгнила, жадные языки пламени пожирают все на своем пути. Хартфилия не во всем была права, но она и не желала быть правой. Она хотела оказаться рядом с добрым Нацу, который улыбнется ей и скажет, что все в порядке. Лео мечтает увидеть хоть одну искру в глазах Люси, каплю золота на растрепанных локонах, тень улыбки — ничего из этого не видел Локи долгое время. Люси будто бы падала вслед за Драгнилом, и от прежней Заклинательницы не оставалось ровным счетом ничего. Люси ни капли не жалела себя, вот Локи — да. Звездный дух следовал за хозяйкой, не щадя себя, и Хартфилия упрекала себя в том, что под глазами цвета миндаля темные тени. Как давным-давно, еще при живой Карен — Лео и тогда отстаивал жизнь других, едва не погубив себя. Локи глупый: рвется в бой, обращаясь в настоящего льва, оберегает Люси, да и чего греха таить, до сих пор любит. По-своему, с глупыми шутками и издевательствами. Но любит. Раз за разом верный друг бьется с величайшим демоном, тряся пышной гривой, подобно царю зверей. А после — лечит бесчисленные раны. Люси жаль Лео, но отказаться от Нацу не в силах. Люси помнит июльское утро. Солнце было в зените и ярко светило в глаза. Драгнил всю дорогу улыбался, говорил, как быстро они справились с шайкой разбойников. Голос его был добрым, а взгляд задиристым. Но все изменилось в считанные минуты. Враг, который появился будто бы из ниоткуда, оказался не по зубам огненному драгонслееру. Тогда-то опьяненный безумством парень набросился на подругу. Люси не плакала — в упор смотрела в серые глаза. Они были ожесточенными в пылу битвы, только вот слеза скатилась по щеке парня, стоило крови политься по девичьему плечу. Клин тринадцати чернокрылых птиц ознаменованы Люси исчезновением солнца-Нацу. Она продолжит падать в пропасть. Расправит руки даже. Лев, не склоняя головы, идет след в след за хозяйкой неба. Друг, что с ледяными пальцами, для него уже не важен. Важна лишь девчонка, утратившая злато локонов и яркость взгляда. Локи ступает за Люси, Совсем не думая, что скажут люди.