Фальшивые души

По Магнолии ходило немало слухов. О ключнице — безумной подружке демона. О ключах ее золотых, что ведут в саму Геенну, к Тартаросу и к куче нечисти, на порядок сильнее Драгнила. О льве златогривом, что острыми зубами рвет глотки врагов хозяйки в клочья и слизывает кровь их с уст. О ледяном и лавовом демонах, что расположились на разных полюсах и вот-вот сокрушат Фиор: один — пиками снежными, другой — выжигая след свой на жизнях неповинных людей. Говорили про нимфу водную, дождем обращающую свой гнев в орудие, следующую за Фуллбастером и медленно умирающую. Про Леона, что хочет предать Джувию и присоединиться к Грею. Фиор и вовсе пестрил небылицами, поросшими мраком. Никто не знал правды наверняка, а незнание всегда порождает страх, он — ложь. Эту цепь ничем не разорвешь. Люси и Джувия — будто исключения. Они боятся, дрожат от страха, как осенние листья на ветру, но цепко держатся за ветви. Они лишены незнания о Грее и Нацу, как никто другой, знают их. И уверены, что лживы лишь люди вокруг них, что так быстро стали видеть во все еще добрых мальчишках демонов. Локи не верит в слухи, но сердце будто ножом режут — настолько остра клевета; сердце его не сочится от этого кровью — одними слезами. Леон держит за плечо Локсар, когда они проходят по городу, чтобы запастись провизией и вновь подняться ввысь, стирая ноги о скалы. Бастия людей не слышит — оглох ко лжи уже давно, когда ему не верил Совет. Но пальцы его вжимаются в девичью кожу больно, сильно: Джувия не умирает. Она жива! Она жива от одной мысли, что Грея возможно вытащить на свет божий из темной остроконечной пещеры и сжечь книгу Зерефа, будто вросшую в ладонь созидателя. Леон смотрит на всех вокруг враждебно, Джувия — не поднимает взгляда, она движима не признанием людей, а любовью к Фуллбастеру. — Это опять та пара магов, — перешептывались женщины на торговых рядах. Гул стоял невыносимый, но их голоса словно пробивались сквозь него, стараясь быть услышанными. — Ты же слышала, да? Говорят, посредники его, того демона. До чего дожили, скоро от магов совсем житья не будет. — Согласна с тобой, — подтвердила женщина. И ее не смог заглушить стоящий на улице шум, что давил на Леона и Джувию. Локсар сжала пальцы в кулак, а от напряжения, создаваемого сжатыми зубами девушки, казалось, взорвется голова. — Это все гильдия их, «Хвост Феи». Раньше улицы рушили, учиняли такой разгром, что все газеты о них писали, а сейчас? Города рушат. Всегда знала, что эта гильдия ненормальная. Огромные капли сорвались с неба — размером с мелкую птаху. Ясное небо заволокли громоздкие и тяжелые тучи, будто стянутые рыболовной сетью, выжимая из них всю накопленную воду. Ливень стоял стеной, все торговцы стали разбегаться, многие старались захватить в руки тюки побольше, но в итоге бросали это дело и ринулись искать убежище. Женщины, что разговаривали так громко, еще накладывали в поклажу товар. По их лицам стекала влага, но очевидно, что для них деньги важнее их самих. Локсар посмотрела на них — глаза ее, ставшие будто совсем черными, как полотно небес, казались жестокими, но на деле были полны боли. Она подняла правую руку, и дождевые капли образовали две сферы, заволакивая в себя этих женщин, как когда-то, очень давно, Люси. Они бились ладонями о воду, да все напрасно, Локсар была беспристрастна по отношению к ним. Бастия схватил ее за запястье, поворачивая к себе лицом. Леону показалось, будто дождь стер с ее лица краски эмоций, она и не узнавала его, глядя в глаза, синие, как обычно выглядели ее. — Ты их убьешь, понимаешь? — но ни единый мускул не дрогнул на девичьем лице, в то время как водная ловушка захлопывала пасть, и воздух в легких у торговок заканчивался. Он тряс ее за плечи, неспособный привести в чувства. Хотелось хлопнуть пощечиной наотмашь, да только сердце предательски екало, заставляя ладонь опускаться, не достигая щеки. — Чем ты лучше его? Что убиваешь медленнее? Молодец! Грей может гордиться тобой! Он закричал на нее, так сильно, как только позволяли осипшие связки. Взгляд ее на мгновение дрогнул, а потом и вовсе прояснился. Впервые на памяти Локсар этот маг повышал голос. Она заплакала, горько, со вкусом слез на языке. Ее магия тут же прекратила действие, отпуская почти бездыханные тела на волю, под жуткий ливень, так похожий на истерику водной нимфы. — Простите, Леон-сама, простите... Бастии показалось, что она впервые за все время, что он с ней, заметила, что она не одна. Он сжимал руки на ее талии, плечом ощущая, как различаются теплые капли горьких слез от ледяных дождя. — Джувия, — когда плач стих, он тронул ее за ладонь — холодная. — Нас ты тоже убьешь. — Но Джувия не умеет отменять заклинания дождя. Она подумала, что Леон имеет ввиду магию; Бастия с горечью усмехнулся — она не понимает, насколько буквально он говорил. Джувия не контролирует дождь, В этом мог лишь Грей помочь.