Фальшивые души

Магнолия пустеет, редеют торговые ряды — привычно шумные, а сейчас будто сдуло продавцов ветром, вымыло слезами неба, — улицы, обычно наполненные улыбками детей и взрослых, разительным смехом и нескучными разговорами, неспешным шагом возвращающегося домой мага, впитывали в себя дробь дождя. Кап. Кап. Кап. Влага больше не собирается в лужи, она разрастается каналами, а они — реками, обмывающими грязные от пыли дороги. Вокруг вода: глянь под ноги — не увидишь щиколоток; посмотри прямо — увидишь слезы нимфы; а наверху — соскальзывают с ваты, будто пришитой к полотну небес, холодные капли. Кап. Кап. Кап. Сердце Фиора, впитавшее в себя сосредоточие сильнейшей магии, покидали очень и очень быстро. Люди месили грязь высокими сапогами в попытках найти убежище, укатывали прочь с тяжелым сердцем, пока автомобиль вытягивал из жил магические силы, припозднившихся собирали на центральной площади, рассаживая кого по лодкам, кого — на зверей ширококрылых. Всем казалось, будто наступает второй Всемирный потоп, который отчего-то пришелся только жителям Магнолии — окрестности не пострадали. Магический дождь, что нимфа признает проклятием, распространяется лишь на этот город, ведь именно он послужил прибежищем ледяному волшебнику, что отчего-то назван демоном. Джувия отрицает: Фуллбастер — не такой. Кап. Кап. Кап. В одно из своих странствий, когда Грея вернуть не удалось, а Локсар уже призвала стихийное бедствие, и компания из четырех магов направилась к Нацу, им попался дом. Находилась крепкая на вид постройка посреди возвышенностей, несколько ниже заснеженных пик Фуллбастера, но и при этом достаточно высоко, чтобы буйные воды еще долго не могли достать их. Внутри было достаточно места, чтобы могли уместиться все, а хозяин бы уже вряд ли вернулся в Магнолию, так что лачуга смогла стать магам настоящим домом. С крыши нередко накрапывали капли сильного дождя. Самих обитателей это не беспокоило, да и брезент накрывал склад с едой. Продовольствия было навалом, брошенных магазинов было не счесть. Продукты, которые хранились подольше, прятались на всякий случай. Каждый допускал мысль, что уже не вернется в город. Только дом их хранил гнетущее молчание. Говорить магам после неудач не хотелось. Перекусывали с нежеланием и заваливались на футоны, чтобы поскорее сомкнуть глаза и увидеть, как все это закончится. Поскорее. Локи видел сны, где увел хозяйку неба прочь от затопленного города, сумел завоевать ее и собрать обожженные осколки ее сердца. Леон грезил видениями, в которых вернул названного брата ради синевласой нимфы, повелительницы вод, и сумел вновь увидеть ее радостную улыбку. Джувия видела сны, где не было дождя, где она не мучает Бастию его чувствами, где тело Грея-сама не пестрит кусочками тьмы, где он произносит ласково: «Джувия», и обнимает ее, а она чувствует только тепло солнца. Люси не видела снов и грез, ее душили воспоминания. Как в седьмой июльский день после удачно выполненного задания Нацу столкнулся с тем, от кого жухлой становилась трава, гибли животные, теряла краски природа. Она слышала его голос, до неприличия добрый и светлый, неподходящий тому, кто сеет разруху и смерть. Она видела глаза его, черные и наполненные заботой, и не понимала, истинно не понимала, какого черта он, именно он заставил Нацу сойти с ума. — Дай мне умереть, Нацу Драгнил, — шептали его губы, и воздух становился невыносимо тяжелым. — С какой стати ты думаешь умереть? — кричал драгонслеер и глядел в его, до жути схожие на дарящие смерть человеку, глаза. — Давай же. Не зря в твоих венах течет эфир, Нацу Драгнил, — и после этих слов в каждом кошмаре Хартфилии взгляд Нацу мутился, становился звериным. Каждый раз, каждую ночь пролетали клином птицы, горели его щеки от слез, а ее плечо раздирает от фонтаном бьющей крови. И утро за утром Люси тошнит от запаха железа, что въелся в легкие. Люси не до сновидений — Гонится за прошлого привидением.