Черно-белые

Сам факт того, что Леша так позорно стоял на коленях перед рослым бойцом лет тридцати, заставил юношу вздрогнуть. Капитан их команды славился умением дисциплинировать даже самых непокорных. - Итак. Что же ты натворил, русская псина? - тихо спросил он, улыбаясь. Дозорный сделал шаг вперед и протянул главному в группе фотографию. - Предметы из прошлого? Забавно. Значит, ты нарушил одно из самых главных правил в нашей группе. Почему, Алекс? Что тебя побудило к этому? - Я Леша... - Отвечай! Капитан подкрепил свой ор ударом по челюсти, свалив виновного на песок. Юноша сжал зубы, но поднялся. - Пытаюсь не забывать цвета. Свои цвета. Сэр. - Зачем? - спросил глава, усмехнувшись и бросив фотографию на землю, придавив носком сапога. - Ваш вопрос не имеет смыс... Не успел Леша закончить свое предложение, как раздался выстрел. Капитан отступил от своего прежнего места, а кусочек бумажки превратился в обгоревшие ошметки от пули. Виновный ненавистным взглядом проводил пистолет начальника. - Неважно. Через пять минут награди-ка его тремя десятками ударов плетью по груди. Слова, обращенные к помощнику капитана, достигли своей цели, и оба ушли, оставив Лешу одного. Снова. Тишина отчего-то становилась невыносимой, давила на сознание, даже душила. Почему-то снаружи палатки почти не доносились звуки, хотя обычно в их лагере не прекращался шум, гам, то и дело слышались выстрелы или крики дерущихся ребят. Но теперь лишь раза по два в минуту слышались отдаленные слабые шумы. Через минуты четыре послышался властный голос капитана, и в палатку вошли два его личных прихвостня, схватив Лешу за руки и потащив к опушке, где в центре стоял высокий столб электропередачи. Их группа умело крала электричество, поэтому черные провода тянулись не только к следующим столбам, но и к небольшим железным штырькам на вершинах палаток. Руки вскоре были привязаны к столбу, а грязная, потная футболка сдернута с тела. Другие члены группы встали вокруг Леши, ожидая наказания, словно какого-то шоу. Томас разместился чуть правее от виновного, скорбно подняв брови, но не способный отвести взгляд. - Тварь. - одними губами произнес ему Алексей, а потом повернулся к помощнику капитана с ивовым прутом в руке. Тот горделиво поднял голову связанному кончиком палки, заставив смотреть себе в глаза. Под сигнал главаря палач замахнулся и со всей силы ударил юношу по груди, отчего тот прикусил губу, терпя жгучую боль. Второй удар, третий были еще сильнее, каждый был непредсказуем. И то, что должно было длиться минуту по часам, длилось бесконечно в мыслях Леши, перед которого был покрыт беспорядочными алыми полосами. Каждый последующий удар был еще болезненнее, и на последних двух Леша уже не старался терпеть, крича и хрипло вдыхая воздух, все еще не веря, что эта мука закончилась. Под ключицами и до пресса все было алым, кое-где кровоточило. Когда руки развязали и юноша встал, хотелось замереть, потому что каждое движение приносило страдания. Лешу вернули в его палатку и положили на кровать, совершенно не заботясь о его состоянии. Это был лагерь-симулятор войны. Дезертиров наказывали как следует. - Ты жив? Русский повернул голову и увидел Томаса с пиалой в руках. Напарник виновато улыбался, садясь на угол кровати и осматривая ранения. - Кошмар... Я бы умер. Слушай, я выпросил у знакомого из третьей, который пришел обмениваться, вот это чудо. Тебе поможет. Великолепная мазь. Только не кричи, хорошо. Получив положительный ответ от Леши, Том окунул пальцы в полупрозрачный гель и провел им по груди своего друга. Наказанный рвано выдохнул от холода и боли. - Только аккуратней. Постарайся не касаться кожи, ладно? - попросил Алексей, когда напарник начал снова наносить мазь. Томас вздохнул и продолжил свое дело, время от времени смотря на лицо наказанного. - Пока я тут занят лечением, расскажи, как ты вообще добрался до нас. Ты пришел уже почти что опытным. - Окей. - Леша вздохнул и повернул голову набок, - Я сначала попал в миротворческий марш. И мне нравилось такое, потому что часто люди отвечали взаимностью, добром на добро. Но когда власти объявили, что этот вирус повышает агрессивность и очень заразен, начались проблемы. Люди стали бояться нас, запирать двери и окна, не доверять. Я несколько недель подряд не видел детей. А потом... Я поменял свое мнение. Потому что какие-то тупые черные подростки бросили в нашу группу коктейль Молотова. Кто-то не выдержал из наших и пошел мстить, схватив самого старшего и хорошо набив ему морду. На его несчастье недалеко были полицейские, и эта история закончилась плачевно. Дети остались безнаказанными - конечно же, мы ведь не люди, если нас сжигают заживо, то это нормально, но набить харю этому мелкому ублюдку - все, преступление! Леша чуть ли не начал кричать от накатившей на него злости, но напарник шлепнул русского по груди, и тот умолк, успокаиваясь. - Пошло оно нахрен, подумал я, вместе с друзьями бросился к полицейской машине, схватил пистолеты, а потом застрелил этих сученышей, да и копов тоже. Как очнулся - побежал прочь, куда глаза вели. Точнее на нашу базу. Там и связался с базой второй группы, раздобыл инструкции и ушел. Когда же объявят рейд? А, Том? Когда я смогу отомстить за всех нас? - Не знаю. - тихо ответил напарник, вытирая руки об одежду и направляясь к шкафу. - Плохо, что не знаешь. Надо либо сейчас идти, на праздники, либо нас найдут и перебьют всех! - Это бесполезно, понимаешь, Леш? Они ненавидят нас, мы ненавидим их за это, начинаем мстить. Пусть умрут все взрослые - останутся дети-сироты, и уже они будут страдать и желать убить нас... - Так почему ты все еще во второй группе? Иди в первую, там много таких, как ты! Леша сел и тут же схватил летящую в него чистую футболку. - Я ухожу в четвертую завтра. Потому что ненависть к монстрам не искоренить, она существует всегда. Но когда человек сам становится чудовищем, то понимает монстра. И не будет ненависти между себе подобными. Так пусть мы все обратимся в черные и белые цвета, и не будет битв и войн. Мы будем жить как прежде, в городах. Работать, ходить по магазинам, заводить семьи... - Мы не сможем. Что такое тысяча людей против семи с половиной миллиардов людей? Да разве... - Часть чего-то большего. - резко бросил Том, захлопывая дверцу шкафа. - Ложись, Леша. Тебе нужно не двигаться, или мазь не подействует. Футболку положи под голову, я ее недавно стирал и не хочу, чтобы ее тут же заляпали. Русский послушно выполнил указания своего покинувшего палатку напарника. Проявившаяся твердость намерений удивила Алексея, а слова заставили задуматься, ведь война вправду бессмысленна, если в конце ее не заключается мир. Но лишь война может привести к миру - вот что знал Леша лучше всего. Поэтому, чуть подумав, он расслабился, пытаясь заснуть. Посреди ночи тихий свист проник сквозь пелену сна, поднимая с кровати и заставляя кидать все вещи в рюкзак. Такой сигнал означал приближение правительственных войск.