Не приближайся

The Neighbourhood — The Beach

Сегодня день начался с известия о том, что наши родители сообщают нам о своём скором возвращении — это произойдёт через неделю. Я же в это время уже была на пути к лагерю, где находилась Примроуз. И новость родителей была как нельзя кстати, ведь нужно чем-то обрадовать сестру — теперь мы будем приезжать к ней всей семьёй, а не только я. Мне повезло, что не пришлось добираться на общественном транспорте. Женщина, родительница одноклассника Прим, согласилась совершенно бесплатно меня довезти, ведь нам по пути. Мы ехали с весёлой музыкой, от которой отвлекались только для непринуждённой беседы. К концу нашего пути я поблагодарила женщину за то, что она подвезла меня, и, понадеясь на убедительность, попросила её отвезти меня обратно, но у неё, к сожалению, были другие планы за пределами города. Больше докучать я ей не стала и с радостью отправилась к Прим, которая уже ждала меня в холле главного здания, отбросив на время все мысли о том, как я буду добираться обратно. — Мой утёнок! — воскликнула я, принимая девочку в свои тёплые объятия. — Я так соскучилась по тебе, милая, — крепко прижимаю её к себе, боясь отпустить. — Я тоже, Китнисс, — и это была правда, ведь мы не виделись порядка двух недель. — Как дома? Что нового? Расскажи мне все, я должна все узнать, — щебечет она, задавая бесконечные вопросы. — Нет, это я должна о тебе все узнать, Прим, — щелкаю малышку по носу, обнимая её за плечи и двигаюсь в сторону выхода, чтобы немного погулять по саду. — Уже познакомилась с каким-нибудь мальчиком? — я вижу, как щеки моей сестренки краснеют и она пытается прикрыться своими золотистыми локонами, но я аккуратно отбрасываю их назад. — Все тебе знать надо, Китнисс. Это секрет, — она показывает мне язык, и мы вместе смеёмся, идя по дорожке, по краям которой расположены стриженные кусты. — Есть один мальчик… Но он живёт в другом городе, — через какое-то время признаётся она, отчаянно краснея. — Мы с ним подружились, — продолжает рассказывать она, упоминая и то, какой он красивый и добрый, что она ещё не встречала таких раньше. — Он старше меня на два года. Прим смотрит в мои глаза, ожидая моей реакции, но я лишь улыбаюсь — что же ещё мне остаётся? Я подбадриваю сестру, крепко обнимая её и говоря, как же скучала. Мы гуляем по саду, вдыхая пьянящие ароматы цветов, которые, кажется, охватили собой все окружение. Сестра рассказывает о веселых днях, проведённых здесь с друзьями, о том, что она бы могла остаться здесь жить, но разлука с семьёй для нее как пытка. Я лишь желаю ей хорошо провести время и насладиться каждым мгновением, чтобы потом ни о чем не жалеть. Я крепко держу свою сестру за руку, боясь того момента, когда мне придётся её отпустить. Уже подойдя к выходу, я вспомнила, что забыла сказать моему утёнку о том, что родители возвращаются через неделю. И с радостью сообщаю ей эту новость, обещая в следующий раз приехать к ней всем вместе. Когда подходит время обедать, всех детей приглашают вернуться в свои корпуса, и мы с Прим обнимаемся, прежде чем она уходит. Я смотрю ей вслед до тех пор, пока она не исчезает за горизонтом. И только тогда оборачиваюсь, надеясь попросить кого-нибудь отвезти меня в город, но единственные люди, которые здесь остались, живут в другом месте. Сначала я не знаю, что мне делать, даже начиная паниковать. Потом даже подумываю доехать до другого города и уже оттуда добраться до дома. Но останавливаюсь на варианте позвонить Хеймитчу и попросить его забрать меня. Мужчина не отвечает на мой звонок, и мне приходиться звонить домой, возможно, свой мобильник он просто не слышит. — Пит у телефона, — отвечает парень, видимо, увидев на дисплее, кто звонит, и не обременяя себя официальными приветствиями, — где ты, кстати? — Я ездила к Прим, но мне теперь не доехать обратно, ближайший автобус только через два часа, — быстро говорю я все и прошу его позвать Хеймитча. — Он уехал по делам, — судя по его голосу, я уже вижу ухмылку на его лице и представляю, по каким делам мог уехать дядя. — Забрать тебя? — оказывается, Пит догадливее, чем я думала. — А ты сможешь? В смысле, разве ты умеешь водить? — удивляюсь я. — Кто наши годы не умеет водить, Китнисс? По-моему, одна только ты, — усмехается Пит. — Машина отца в гараже, ключи в верхнем ящике в прихожей. Так ты приедешь? — с надеждой в голосе спрашиваю я, боясь нарваться на его очередную шутку. — Придётся, — я отчетливо слышу, как Пит ест, но, на удивление, не чавкает. — Почему в такие ситуации попадаешь именно ты? — парень не дожидается моего ответа и сбрасывает звонок, а мне остаётся только ждать его приезда, усевшись на лавочке под навесом.

***

Мы ехали практически в тишине, только музыка играла, но была едва слышна. Пит обмолвился со мной лишь парой фраз, а потом замолчал, посвятив всего себя дороге. Он ехал аккуратно, в меру быстро, не превышая разрешённую на этом пути скорость. Я боялась пошевелиться, и мне ничего не оставалось, кроме как смотреть в окно на открывающиеся пейзажи. Скованность не покидала меня все время, пока мы находились в машине и даже тогда, когда мы все-таки начали говорить друг с другом. Но этот разговор не задался с самого начала, в конце мы были слегка разозлёнными и не менее расстроенными из-за этого. Когда мы оказались дома, я поспешила скрыться в своей комнате, коря себя за то, что нам так и не удалось поговорить. А ведь была такая возможность — мы могли обсудить все, что только волнует нас! Но мы и эту возможность упустили. Может быть, нам просто не суждено наладить наши отношения? Я уже действительно начинаю так думать, с каждым днём теряя все больше и больше надежды. Нужно покончить с этим раз и навсегда. Пит сидел в своей комнате на кровати и рисовал в небольшом блокноте, когда я появилась у его приоткрытой двери. Я решительно зашла в его комнату и захлопнула дверь, что получилось очень громко — мы оба вздрогнули от неожиданности. — Почему бы тебе не погулять со своим другом? Уверен, он уже соскучился, — как бы невзначай говорит Пит, убирая свой блокнот и карандаш в тумбочку. — Да и ты, кажется, тоже, — хмыкнув, он переводит свой взгляд на меня. — Тебе кажется, — спокойно отвечаю я на его очередные колкости, которые уже привыкла слышать от него за все это время. Удивляет лишь то, почему он всегда упоминает Гейла, будто ревнуя. Возможно, так оно и есть. — Пожалуйста, ты можешь просто выслушать меня, хорошо? — я присаживаюсь на край кровати, согнув одну ногу в колене для удобства. — Сначала ты меня выслушай, — Пит поднялся с кровати, начал ходить по комнате и, не дав мне шанса ответить, продолжил говорить. — Черт, это все так странно. Я знаю тебя с самого детства, но мне понадобилось столько времени, чтобы, наконец, признаться хотя бы самому себе. Ты мне не безразлична, Китнисс, — он говорит об этом так, будто это совершенно обычное дело — влюбиться в того, кого ненавидел последние лет двенадцать. — Всегда была не безразлична. Раньше так было легче — ненавидеть тебя, но с годами становилось все труднее. Я надеялся, что уже не увижу тебя, хотел забыть раз и навсегда. Но не вышло, мы снова встретились, — он грустно улыбается мне, пока я продолжаю смотреть на него непонимающим взглядом, ожидая более подробного разъяснения. — Прости, — это слово далось ему нелегко, Пит даже поежился, услышав его из своих уст, и остановился, подойдя ближе ко мне. Мы оба услышали, как по всему дому раздался звонок, и я поспешила покинуть комнату, так ничего и не ответив. Мне даже трудно поверить в то, что все, сказанное им, — правда. Пит остался стоять на месте, когда я уходила. За дверью, у которой я оказалось в считанные секунды, стоял Гейл, улыбаясь мне. Я сбегаю. Снова сбегаю, проявляя свои не самые лучшие качества. Я хочу хотя бы на некоторое время забыть о наших непростых отношениях с Питом и все обдумать, прежде чем самой рассказать о своих непростых чувствах. Гейлу даже не пришлось ничего говорить — мы вместе направились в парк, на небольшую поляну, которую считаем нашей. Мы молчали, каждый был занят своими мыслями, но я прервала это молчание. — Я буду скучать. Уже скучаю, — я сжимаю своей рукой его запястье. — Ты скоро уедешь, а мы уже перестали часто видеться. — Хотел сказать, что через несколько дней я уезжаю. Июль заканчивается, и мне придётся уехать. Билеты уже куплены, — эти слова прозвучали, как гром среди ясного неба. Я настолько потеряла счёт времени, что и не заметила, как приблизился отъезд Гейла. Нам придётся попрощаться, по крайней мере, до Дня Благодарения. Я крепко обнимаю друга, надеясь, что этот момент продлиться вечно. Наши объятия похожи на последние, как будто больше мы никогда не увидим друг друга. Меня сводит с ума одна лишь мысль, что он уезжает, а что же будет, когда он действительно уедет? И я целую его. Наверное, это будет моей главной ошибкой, но я сама пожелала, чтобы этот поцелуй произошёл. Его сухие губы нежно отвечали на мой поцелуй, когда Гейл обнял меня. Одна моя рука все также сжимала запястье Гейла, а другая осторожно легла на его грудь. Я снова обнимаю его, отпрянув от его губ и приникнув к другу всем своим телом. Наши отношения не обязаны меняться после этого поцелуя, и Гейл тоже это знает. Это был прощальный поцелуй, значивший так много для нас, но не сделавший нас влюблёнными друг в друга. Возможно, именно это мне и нужно было узнать, я думала, что мои чувства к другу перерастут во что-то большее, но ничего не произошло. Мы останемся друзьями до конца нашей жизни, но возлюбленными нам, скорее всего, не стать. — Люблю тебя, Китнисс, — шепчет Гейл прямо мне на ухо, а я, не видя его серых глаз, не могу предположить, какой смысл он вложил в свои слова.