Не приближайся

Мирно уживаться в отсутствие родителей еще сложнее! И даже в нашем, казалось бы, большом доме, мы постоянно сталкиваемся друг с другом. Чаще всего это происходит около нашей ванной и на кухне. Я даже спокойно поесть себе приготовить не могу, он вечно мешается, мозолит мне глаза своим присутствием и готовит именно в то время, когда этим занимаюсь я. Такие стычки обычно заканчиваются руганью и еще большей ненавистью. Я уже не могу это терпеть. Я скоро взорвусь от этого ужаса. Когда же уже пройдут эти каникулы и наступит учебный год? Мелларк со своей семьей вернется к себе домой, а мы спокойно сможем прожить одни. Это кажется раем, и почему я никогда этого не ценила? А пока… Вечностью нам кажется то время, что осталось до приезда родителей и моей сестры. А ведь они приезжают уже завтра! Я конечно не испытываю огромной радости от того, что они скоро приедут, но ведь они — мой шанс, избавиться от переизбытка Мелларка в моей жизни. — Когда ты перестанешь мне мешать?! — шиплю я Питу, когда тот вновь появляется на кухне и задевает мою спину плечом, от чего нож соскальзывает и пронзает мою руку в районе тыльной стороны ладони. — Ай! — вскрикиваю я, откидывая нож на столешницу. — Придурок! Я порезалась из-за тебя, урод! — по привычке подношу рану к губам и пытаюсь остановить кровотечение, открывая шкафчики, чтобы найти аптечку. Мелларк первые секунды не двигается, принимая все оскорбления в свой адрес, а потом спохватывается и начинает помогать мне в поисках. Я нервно открываю выдвижные ящики, а потом также нервно задвигаю их, натыкаясь то на крупы, то на столовые приборы, то на разного рода приправы. Чёрт! Кровь медленно стекает по моей руке и, скапливаясь, большой каплей опускается на кафельный пол. Ну, за что мне все это? Почему именно надо мной так издевается судьба? Кровотечение не останавливается, а шансы найти хотя бы бинт уменьшаются. Подношу руку к крану, и из него на рану начинает течь холодная вода, смешиваясь с кровью на месте соприкосновения с рукой. — Эвердин, я нашел! — спешно говорит Мелларк, роясь в небольшом ящичке в поисках нужных вещей. — Идем сюда, нужно обработать рану, — говорит он, одной рукой показывая мне бутылёк со спиртом, а другой хлопая по стулу перед собой. Как бы я ненавидела Мелларка, сама я себе не смогу обработать рану, а потом еще и закрепить вату бинтом на своей руке. Придется доверить Питу свою рану. Никогда не думала, что буду просить его о чем-то… Но ведь он сам намекнул на то, что поможет, так? Ну, ладно, надеюсь, я правильно его поняла. И он не так идиот, чтобы отказать мне в помощи. Послушно сажусь на стул, стоящий напротив Пита, который уже успел разложить все на столе по порядку. Кладу руку на стол и жду, пока он намочит вату в спирте. Когда он подносит ее к моей ране и начинает обрабатывать мою рану, я до боли закусываю щеку, чтобы постараться не закричать. Но с моих губ срывается что-то наподобие того звука, который издает раненный зверь. Я одергиваю руку и снова прикладываю к своим губам, пытаясь заглушить боль. Нахмурившись, смотрю на своего обидчика и недоумеваю, откуда в его глазах столько заботы? — Китнисс, верни свою руку на место, — приказывает Пит, а я не тороплюсь этого выполнять, мне больно, ужасно больно, а кровь так и продолжает стекать с моей руки. Мотаю головой как маленький ребенок и продолжаю удерживать свою руку у губ. — Китнисс, руку, — снова приказывает он, недовольно смотря в мои глаза. — Я больше не буду обрабатывать рану спиртом, давай свою руку, хватит капризничать, — устало говорит он и протягивает свою руку, куда я недоверчиво вкладываю свою порезанную. Он туго затягивает жгутом мое запястье, чтобы остановить кровотечение, ополаскивает мою руку от следов крови и заматывает бинтом, покрыв прежде рану ватой с каким-то дезинфицирующим средством. Он проверяет мою руку на наличие других ран, но, не найдя ничего, ему приходиться ее опустить. — Спасибо, — обиженно бурчу я и иду в сторону лестницы, забыв, что я, вообще, делала на кухне. — Ты меня боишься? Или боишься, что я могу причинить тебе боль? — вдруг спрашивает Пит, и я останавливаюсь, без обдумывания поворачиваюсь и смотрю на него. Не тому понять, какие чувства сейчас борется в нем, но Мелларк явно озадачен. — Уже, — выдыхаю я, поднимая свою раненную руку и демонстрируя ее Мелларку. — просто держись подальше от меня, — разворачиваюсь и иду по запланированному маршруту — в свою комнату, преодолевая лестницу. Приостанавливаюсь около своей двери, не решаясь ее открыть. В голову молниеносно возвращается мысль о том, что скоро должен прийти Гейл, которого я жажду увидеть с того мгновения, как он покинул этот дом вчера. Возвращаюсь вниз и, оглядевшись по сторонам в поисках Пита, облегченно выдыхаю, потому как на горизонте не замечаю этого придурка. Мне хочется уединиться где-нибудь до прихода друга. Хотя бы на совсем короткий промежуток времени. Просто побыть одной, зная, что никто не сможет потревожить моего сознания. Такое место есть в нашем доме, и именно туда меня несут мои ноги. Библиотека. Попадая внутрь помещения, вдыхаю этот неповторимый запах книжных страниц, как старинных, так и недавно купленных. Но всё же литература XVI—XIX веков глубоко заседает у меня в сознании, я знаю шелест и запах каждой отдельной книги, знаю, какие чувства смогу испытать, если прочту любую книгу из нашей библиотеки вновь. Пробегаю пальчиками по многоярусным рядам, касаясь корочек книг. Аккуратно выуживаю уже знакомую и прохожу в глубь комнаты, на свое любимое место. Небольшая, но не менее удобная, кушетка, стоящая рядом с большим, массивным окном — самое подходящее место для уединения и некого расслабления, оно помогает мне расслабиться и полностью проникнуться текстом. Это место скрыто от посторонних глаз, меня не раз теряли родители, когда я попадала в это помещение и «скрывалась» от них. Об этом месте никто не знает, кроме Прим, даже не знаю, как можно не знать о каком-то месте в собственном доме? Но родители не особо внимательны к таким укромным местечкам. И вот, я снова здесь, снова перелистываю страницы с ласкающим слух шелестом, снова, будто завороженная, вчитываюсь в каждое слово, ища скрытый смысл и попадая в глубины души самого писателя. Грустно выдыхаю, когда жизнь героини этого романа начинает сходиться с моей собственной. Я знаю конец и не хотелось бы иметь такой же «конец» в моей истории. Придвигаюсь ближе к холодной стене, и по спине пробегают мурашки. Непрочитанных страниц в книге становится все меньше, а не решаюсь покинуть свое место, чтобы встретиться с другом. Чтение захватывает меня настолько, что мысли заняты только этой книгой и ни о чём, и ни о ком я не могу думать. Подтягиваю плед ближе к груди, укрыв им ноги, и продолжаю читать. Медленно, но верно, мои глаза начинают слипаться, а текст превращается в странные черные полосы. Поддаюсь соблазну и прикрываю глаза, ощущая, как веки наливаются свинцом. Любовно прижимаю книгу к груди, опуская голову на небольшую бархатную подушку. Неудобно. Ерзаю на месте, пытаясь найти лучшее положение, и нахожу. Сон охватывает мое тело и уносит в страну грез и страхов. Я слышу каждый звук в доме и за окном, на улице. Будто мой слух усилился в несколько раз. Кожа чувствую каждую складочку и каждый бугорочек. Чувства обострились, и я даже не знаю, сниться мне все это или нет. Я нахожусь в прострации.

***

Мягкая постель окутывает меня со всех сторон, не могу понять, где я нахожусь, с закрытыми глазами. Резко подскакиваю на кровати так, что прямиком лечу на холодный пол и ударяюсь рукой о прикроватную тумбу. Как я здесь оказалась? Сколько сейчас время? Что, вообще, происходит? Оглядываюсь и понимаю, что нахожусь в своей комнате, хотя я точно помню, что засыпала в библиотеке. Но я точно не помню, возможно, мне хватило сил дойти до своей комнаты и сразу уснуть, чтобы не запомнить этого момента. Ищу глазами часы, на которых, оказывается, уже одиннадцать. Я проспала все на свете! Из-за долгого сна я до сих пор нахожусь в каком-то параллельном мире и гляжу на все окружающее и на себя будто со стороны. Теперь я чувствую еще большую усталость и сонливость, чем когда-либо. Хочу снова укутаться в одеяло и продолжить свои сноведения, но холодный пол напоминает мне о том, что уже давно надо было проснуться. Подъем дается мне тяжело, силы покинули мое тело, сейчас я больше напоминаю желе, которое откидывается в разные стороны, не имея право на спокойное существование. — Окно, — хриплым голосом произношу я, когда понимаю, почему мне было так холодно. Холодный ветер продувает мою тонкую кофту, а редкие капли дождя, которым удалось найти способ проникнуть в мою комнату, налетаюсь прямо на мою еще горячую ото сна кожу. С трудом закрываю распахнутое окно и отхожу подальше от него, переступая замерзшим ногами в сторону ковра, который принимает мои ступни, охватывая их своим мягким ворсом. Чуть задерживаюсь на ковре, чтобы хоть немного согреть свои ноги, и решаю продолжить свой путь, доходя до шкафа, откуда выуживаю свой объемный свитер, который всегда одаривал меня теплом. Руку до сих пор пронзает острая боль, что не заметить очень сложно, ведь она слегка опухла, и кровь поступила через повязку. Закутываюсь сильнее в свитер и выхожу из комнаты, ступая босыми нога по промерзшему за ночь полу. Умывшись, я спускаюсь вниз и оглядываюсь по сторонам, замечаю на кухне своих родителей, мистера и миссис Мелларк и Прим. Сестра что-то весело рассказывает, активно жестикулируя, и выпивает свой чай, потом хватает свою куртку, которая висела на спинке стула, и, предупредив, что идет к подруге, целует родителей. — Привет, Китнисс, — ласково произносит она и обнимает меня со всей нежностью, все сидящие за столом, услышав Прим, сразу устремили свой взгляд на меня, а лишь прижималась к родной сестре, по которой очень соскучилась за это время. Сестра говорит всем «пока» и уходит из дома в направлении дома своей подруги. — Китнисс, милая, наконец, ты встала! — радостно восклицает мама, оглядывая меня с ног до головы. Прохожу в гостиную и замечаю Мелларка, который сидит со своим ноутбуком. Сажусь в самое дальнее кресло, закинув на него ноги, и включаю телевизор. Взяв пульт, начинаю листать каналы, слыша, как родители что-то оживленно обсуждают, переставая замечать нас. — Вчера твой дружок приходил, — язвительно-противным голосом говорит мне Пит, даже не повернув голову в мою сторону. — Не говори о нем в таком тоне, идиот! Он — мой друг! — воскликнула я, понимая, что речь идет о Гейле, и раздраженно покинула комнату, чтобы только не видеть этого самовлюбленного индюка. Возвращаюсь в свою комнату, не обращая внимания на упреки родителей и их недовольные вздохи при виде нашей очередной ссоры с Мелларком, а ведь я только проснулась! Как же ужасно теперь проходят каникулы, ведь до конца лета у нас будет жить этот урод. Только я хочу подняться с свою комнату, как слышу, что кто-то звонит в звонок. Разворачиваюсь и подбегаю к двери, надеясь увидеть за ней друга, как и происходит впоследствии. Я бросаюсь на шею друга, радостно улыбаясь, а он сразу обнимает меня. Мы не виделись всего день, а я уже схожу с ума в этом доме без Гейла. — Привет! Наконец, ты пришел! — продолжая обнимать друга, говорю я ему и оповещаю родителей, что пришел Гейл, на что они лишь кивнули и поздоровались, отвлекаясь на некоторое время от своих разговоров. — Оденься потеплее, пойдем, прогуляемся, — я согласно киваю и предлагаю другу подождать меня в гостиной, но потом осекаюсь и говорю, чтобы он оставался в прихожей. Не хватало еще, чтобы Мелларк сказал что-то язвительное самому Гейлу или наоборот, тогда драки не миновать. — Я скоро спущусь, — кричу я уже со второго этажа друга, на что слышу усмехающееся «ага-ага». Стараюсь быстро переодеться и расчесать волосы. Складываю нужные вещи в сумочку и выбегаю из комнаты. Гейл, оперевшись о стену боком, ожидает меня. Съезжаю по перилам вниз и подхожу к стойке с обувью. Выбираю ботинки и хватаю свое пальто. — Шлюха пошла отрабатывать свои деньги, — слышу я голос Мелларка, который успел подойти к нам, — и сколько же ты ей заплатил? Может я тоже как-нибудь воспользуюсь ее услугами, — ухмыляется Пит, проводя рукой по моей попе. — Нарываешься, придурок, — шипит Гейл, толкая Пита в грудь, — не смей называть ее так! Не смей, вообще, к ней приближаться, недоносок! — он еще раз толкает его, и тот чуть было не падает назад, не удержав равновесие. — Пойдем, Гейл, не обращай на него внимания, — прикладываю свою ладонь на грудь разбушевавшегося друга, который сразу успокаивается. — А ты просто конченный идиот! — поворачиваясь к Мелларку, говорю я, и чувствую его руку на своем запястье, которое он с силой сжимает. — Не трогай меня! Не приближайся, ясно?! — яростно вырываю руку и выхожу из дома, захлопнув дверь прямо перед носом этого придурка. Да как он может говорить такое обо мне?! Как он может называть меня шлюхой, не имею ни малейшего понятия о том, какой я человек! Идиот! Как же я хочу, чтобы он вернулся обратно, к себе домой! Когда же ты изменишься, Пит Мелларк, и перестанешь быть таким придурком?