Сердце - мой компас

Сквозь боль и полутьму Ибрагим вдруг почувствовал, что его кто-то трясёт. Наконец, он смог приоткрыть отяжелевшие веки. Медленно перед взором сфокусировалась чья-то размытая фигура… - Ибрагим! – Прозвучал звонкий и чуть капризный голос, - Хватит спать! К тебе шехзаде пришёл! Говорил, что у тебя дела, поэтому не играешь со мной, а сам спишь! Я ведь и обидеться могу! Слабая улыбка скользнула по его бледному лицу. - Шехзаде, я тоже должен иногда отдыхать! – Мысленно усмехаясь своим словам, ответил паргалы, слегка приподнявшись. - Мне без тебя скучно, - Мустафа смешно нахмурил бровки. - И мне без вас, шехзаде, - вновь улыбнулся паша, осторожно садясь. Голова, рана болят, но терпимо. Значит, есть улучшения. - Ладно, раз так, я разрешаю тебе ещё немного отдохнуть, - царственно позволил Мустафа, - Только приходи скорее, а то больше не разрешу! - Слушаюсь, шехзаде! – С деланно серьёзным лицом кивнул Ибрагим. Тут в комнату вошла Валиде Султан. - Ибрагим, - она приветственно кивнула, - Мы решили заехать ненадолго, узнав, что случилось. Просто мой лев уж очень беспокоится о вас, паша. Вижу, вам лучше? Дай Аллах, вскоре поправитесь… - Аминь, султанша, спасибо, - ответил паргалы, - Ваше появление придало мне сил. - Что ж, я очень рада, - Улыбнулась валиде, - Тогда мы оставим вас, паша. Поправляйтесь. Сказав это Валиде и шехзаде оставили его. Ибрагим хотел было прилечь и поспать, дабы набраться сил, однако случайно его рука нащупала рядом какое-то письмо. Вздохнув, паша развернул его и прочёл: «Ибрагим паша, когда вы прочтёте это письмо, я буду уже далеко. Простите, моё сердце рвётся на родину, я не свыкнусь со здешним укладом. Ничто не способно остановить меня теперь. Поэтому, я прошу вас, не пытайтесь это сделать, если желаете мне добра. Принцесса Изабелла Фортуна». Казалось, за одно мгновение обрушился весь мир. От сердца, от чувств, улыбок и счастья остался лишь пепел. Она уехала… оставила… сбежала, не смотря на всё то, что случилось! «Хотя, собственно, между нами не было столь многого, что могло бы заставить её отказаться от прошлого» - Факт, но эта мысль убивала его изнутри. Он, конечно, без особых усилий мог бы вернуть её, заставить… но нет. Её счастье превыше, что странно для такого эгоиста, как он. Похоже, он действительно болен любовью. Той самой, что только раз бывает на пути. И эта любовь теперь станет его вечной и неизлечимой болью, потому что он знал, что сделает всё, чтобы она была счастлива. Неведомо сколько времени он просто просидел молча, не в силах поверить в произошедшее. А потом… - Что ж… я тебя отпускаю, Белла, - Едва слышно прошептал он, сжигая злосчастное письмо в пламени одинокой свечи.

…

Месяц спустя

Сжавшись комочком, Изабелла невидяще глядела в пустоту богатой комнаты. Боль и ярость раздирали её сердце. Даже от Фридриха она такого не ожидала. Вскоре их свадьба. Свадьба с ненавистным ей человеком. Боже, за что?! Красивые двери неслышно отворились, пропуская Кармину. - Госпожа, вы звали меня? – Поклонилась служанка. - Да, Кармина, - Кивнула принцесса, отложив перо, - у меня есть к тебе поручение. - Госпожа, - Оглядев обстановку, покачала головой служанка, - Уже три раза вас подлавливали на попытке отправить письмо паше и два раза чуть ли не убили. Что вы творите? Может, он и вовсе вас забыл? Воцарилась пауза. Зажмурившись, Изабелла глубоко вздохнула. Любовь и боль, желание быть с любимым пронзало каждую клеточку, с каждой секундой всё больше. Нет, она никогда не оставит этой затеи… никогда не забудет его… - Нет, он не забыл, Кармина, - уверенно ответила она, - Я знаю, я чувствую это. Может, Фридрих… замёл следы, или ещё что-то вроде того? Я не знаю… знаю только, что люблю Ибрагима, до безумия люблю, и вернусь туда, чего бы мне это ни стоило! Я им дышу, им живу… а без него всё бессмысленно и пусто. Я тебя умоляю, попробуй… в последний раз, пожалуйста! Вняв искренней боли в голосе своей дорогой госпожи, служанка, собравшись с духом, немного неуверенно протянула руку. - Хорошо, госпожа, - сказала она, - Надеюсь, Бог ниспошлёт вам совместного счастья с любимым! - Аминь! – С жаром прошептала принцесса, резко, словно обессилев, падая в кресло.

…

- Поздравляю вас, паша, - подобострастно поклонившись, улыбнулся один из членов Военного Совета, - Вы одержали очередную победу. - Иншаллах, такими темпами мы вскоре добьёмся всех поставленных целей, - Столь же «искренне» добавил другой. - Аминь, - Кивнул Ибрагим, делая вид, будто не замечает их завистливых взглядов, и по-хозяйски расположившись на небольшой богатой тахте, - Иначе и быть не может. «Почти все эти люди при возможности убили бы меня, - Усмехнулся он, - До сих пор считают выскочкой, за спиной клевещут. В лицо же улыбаются, кланяются. С такими нельзя ходить в походы – в трудный момент струсят, сбегут». Они даже едва скрыли разочарование, когда он поправился и нашёл в себе силы идти в поход, несмотря на то, что рана только-только начала затягиваться. - Совет окончен, ступайте, - махнул рукой паша. Поклонившись, все вышли, оставляя его наедине с собой. Ибрагим вынул из ножен саблю, задумчиво рассматривая острое сверкающее изогнутое лезвие и рукоять, усыпанную драгоценными камнями. Многие полегли от его руки, но смерть, постоянно дыша ему в спину, всё же раз за разом обходила паргалы. Он же, словно закрыв глаза, не видел её вокруг себя, не видел всей её трагичности и жуткой сути войны. Смотрел на войну, как на необходимость, долг. Его стратегии почти всегда были беспроигрышными, но победы не приносили ему ни особых благ, ни, тем более, удовольствия. Раньше, отправляясь в поход, он был очень напряжён и сосредоточен. А сейчас на душе была пугающая пустота, с которой он ничего не мог сделать. Нет, конечно, он этого не показывал – как всегда собран, серьёзен, решителен, вспыльчив. Но внутри – невосполнимая, зияющая пропасть, как будто вынули душу, ничего не оставив. Уже прошёл месяц с её отъезда, а сердце всё ещё болезненно воет, хотя он и пытался избавиться от ненужных чувств. Она не покидала его мыслей, снов, словно тень. И, куда бы ни шёл, от любви никому нет спасения… Остаётся лишь сквозь зубы проклинать судьбу, чего Ибрагим раньше не делал даже в самые тяжёлые моменты своей жизни. Уйдя в раздумья, он не заметил, как подошёл гонец. - Паша, - Он поклонился, - Вам письмо. Только… - Что «только»? – Ибрагим устало потёр глаза и протянул руку. - …только неизвестно точно, от кого оно, - Ответил ага, - Гонец сказал, что из Австрии, и что вы знаете, от кого. - Можешь идти, - нахмурившись, пробормотал тот, рывком распечатывая письмо. «Я не знаю причины, по которой я всё ещё вдалеке от вас, - прочёл он, - Возможно, вы не можете найти меня, а может, забыли. Но моё сердце заставляет верить в первый вариант, поэтому я и пишу вам это письмо. В вас стрелял мой жених, Фридрих, он сам признался в этом. В одну из тех ночей, когда вы были без сознания, он выкрал меня против моей воли. Не знаю, что произошло потом, так как после я тоже находилась не в лучшем состоянии. Знайте, что я не хотела покидать вас, не хотела возвращаться. Мне ничего не нужно, я готова забыть прошлое… наверное, эти слова покажутся чересчур сентиментальными, но это так. Я полюбила вас, паша, всем сердцем. И сейчас я точно знаю, что готова от всего и всех на свете отказаться, лишь бы быть рядом с вами, слышать ваш голос, готова стать вашей тенью, лишь бы не чувствовать этой зияющей пустоты, которая поселилась в моей душе с тех пор, как я вернулась. Я без вас не могу… Прошу вас, откликнитесь! Просто ответьте что-нибудь, что угодно! Даже если это ранит меня. Всё лучше неизвестности. P.S. Я уже неоднократно писала вам письма, но мне не удалось их отправить. Изабелла». Ибрагим непонимающе смотрел на письмо. Что-то тут явно не так… «Нужно обязательно всё это как можно быстрее выяснить, - решил он, - если то письмо подложное, значит, хвалёный герцогский племянник прыгает выше своей головы. Если здесь говорится правда, то он сполна мне за это ответит!» Сердце забилось быстрее, словно очнувшись после долгого сна. Надежда… Теперь есть хотябы надежда. А это уже немало.