Divergent, Tobias's POV

— Тобиас! — голос Маркуса раздается в маленьком доме Отреченных, и меня передергивает. — ТОБИАС ИТОН! Маркус проходит в гостиную и хватает меня за рубашку, поднимая с дивана. — Ты должен отвечать, когда я зову тебя! Он почти переходит на оглушающий визг, я вздрагиваю. Другой рукой он хватает меня за подбородок и откидывает мою голову назад, вынуждая посмотреть на него. — Ты меня понял? Я начинаю плакать. — Ты должен отвечать, когда я говорю с тобой! Я дрожу, и Маркус толкает меня на землю, потом хватает за ворот и тащит к лестнице. Я начинаю рыдать. — Н-н-нет! П-п-пожалуйста! — заикаюсь. Он тащит меня по лестнице, раскрывает дверь шкафа и запихивает меня в него. — Пожалуйста! — прошу я. Он захлопывает дверь и закрывает ее на ключ. Я начинаю дрожать, забывая о необходимости дышать. Я стараюсь выпрямиться, упираясь руками и ногами в стенки небольшого шкафа, прежде чем рухнуть на землю. Обнимаю руками колени и плачу. Вскоре воздух перестает поступать. Я не могу дышать. Я задыхаюсь. Я умираю. Я начинаю стучать в дверь, умоляя. Она открывается, и я выпадаю из шкафа, рыдая, на пол. Маркус хватает меня за шиворот и швыряет в стену. В его руках ремень. Он отводит руку назад. Я вжимаюсь в стену, закрывая руками голову. — Это для твоего же блага, — шипит он. Ремень приближается к моему лицу. Я вздрагиваю и сажусь в кровати. Я покрыт липким потом с головы до ног; стискиваю зубы и прижимаю руки к лицу. Глубоко дышу через рот. Этого больше никогда не произойдет, —  пытаюсь успокоить самого себя. Здесь я в безопасности. И теперь я знаю, как защититься. Маркус никогда больше ко мне не прикоснется. Я выбираюсь из постели и принимаю душ. Холодная вода помогает пробудиться и выкинуть все мысли из головы. Одеваюсь и быстро сушу волосы. Я опаздываю. Сегодня День Посещений. Я никогда не был уверен в том, что испытываю по поводу этого. Хотя, на самом деле, это все ложь. Я ненавижу День Посещений. Всегда есть риск того, что Маркус здесь нарисуется. Конечно, он не придет — в Отречении меня изображают как ветреного сына своей матери, отказавшегося от отца, а Маркус - почти что святой, ясное дело. Ему не нужно навещать меня. Они все равно его любят. Но сегодня очень важный день в Бесстрашии. Сегодня возможно большее количество самоубийств, чем когда-либо. Одиночество, отчаянная потребность в семье — все это сводит их с ума. Моя работа заключается в том, чтобы следить за пропастью, дабы убедиться, что там не валяется чей-нибудь труп. Так что я направляюсь туда и замираю, прислонившись к перилам. Я думаю о Зике и его брате. У них есть день, чтобы провести его дома с родителям — плюс быть рожденным Бесстрашным с хорошими родителями. Я смотрю на воду, думая о своем Дне Выбора, о том, как все таращились на меня, когда я выбрал Бесстрашие. Как же Маркус пристально на меня тогда смотрел! — Это один из моих инструкторов, — говорит голос Трис за моей спиной, и я застываю. Почему я не почувствовал, что она пришла? Зато я могу почувствовать это сейчас, чувствую, как меня влечет к ней, и то, что она на меня смотрит. Я слышу голос женщины, отвечающий ей совсем негромко, и застываю. Кто сейчас с ней? Я смотрю через плечо, и выражение ужаса появляется на моем лице. Она очень похожа на Трис. Должно быть, ее мать. — Здравствуй. Меня зовут Натали, — она протягивает мне руку. — Я мама Беатрис. Я осторожно беру ее руку и сжимаю. Она маленькая, такая же, как и у Трис. Только в отличие от ладони ее дочери, эту я боюсь сломать. — Четыре. Рад познакомиться. Она мило улыбается. — Четыре. Это прозвище? — Да, — я быстро меняю тему. — Ваша дочь хорошо справляется. Я курирую ее занятия. — Приятно слышать. Я немного знаю об инициации Бесстрашных, и я переживаю за нее. Я смотрю на Трис, скользя взглядом по ее лицу. — Не волнуйтесь, — говорю я, все еще глядя на девушку. Трис краснеет, и от этого воздух вокруг меня как будто становится жарче. Мне кажется, я перегреваюсь. — Ты кажешься мне знакомым, Четыре. Сердце падает в пятки. Конечно, она узнает меня. Я вырос в доме через дорогу от нее. За шестнадцать лет она могла видеть меня, когда Маркус выпускал меня из дома. — Понятия не имею, почему, — мой голос холоден. — Не имею привычки водить дружбу с Отречением, — это не совсем ложь. После того, как я оставил их, я держался от них так далеко, как только мог. Натали смеется. — Мало кто водит в наше время, — отвечает она, и мне немного стыдно за мой тон. Она, кажется, довольно милая. — Я не принимаю это близко к сердцу. Хочется уйти прежде, чем они могут сказать что-то еще по этому поводу. — Ну, я оставлю вас, чтобы не мешать воссоединению. Я разворачиваюсь и ухожу. Трис провожает меня взглядом. Сердце стучит еще сильнее. *** — Для тех, кто только пришел, я объясняю, как считается рейтинг. После первого раунда сражений мы оценили вас, основываясь на вашем уровне мастерства. Количество заработанных очков зависит от вашего уровня и уровня соперника. За улучшение и победу над более сильными соперниками вы получаете больше баллов. Я не награждаю за победу над слабыми. Это трусость, — мой взгляд падает на Питера, и я надеюсь, что он понимает, кому адресованы эти слова. Будешь и дальше так доставать Трис, так и останешься трусом. Нам не нужны такие, как ты. — Если у вас высокий уровень, вы теряете баллы за поражение от слабых соперников. Молли демонстративно морщит нос. Она помнит, что потеряла баллы, когда Трис побила ее. — Второй этап оценивается намного серьезнее, так как напрямую связан с преодолением трусости. Следовательно, невероятно сложно подняться в конце посвящения, если у вас низкий рейтинг первого уровня. Я смотрю на Трис. Она приподнимается на носочки и встречается со мной взглядом, потом осознает, что я смотрю на нее, краснеет и отворачивается. — Мы объявим тех, кто выбывает, завтра. Сейчас деление вас на перешедших и урожденных Бесстрашных не будет учитываться. Четверо из вас могут стать афракционерами, а из них может не уйти никто. Или же наоборот. Возможен любой вариант. На этом все, вот ваш рейтинг, — я вешаю доску и делаю шаг в сторону. Все замолкают. — Что? — Молли тычет пальцем в сторону Кристины. — Я побила ее! Я побила ее за минуту, а ее оценили выше меня? — Да, — усмехается Кристина и скрещивает руки. — И что? — Если ты хочешь обеспечить себе высокий рейтинг, я не советую проигрывать более слабым соперникам, — я кладу мел в карман и разворачиваюсь, чтобы уйти. *** — Тобиас, — Маркус идет ко мне. Я снова у перил возле пропасти, и на этот раз ко мне направляется отец, а не Трис с мамой. Я отступаю, кладя руки на перила в поисках поддержки. — Тобиас, ты оставил меня, — его голос спокойный, но я знаю, что в нем бушует ураган. — Это было тупо. Даже для тебя. — Ты не можешь причинить мне боль, — говорю я ему, мои руки сжимаются в кулаки. — Я сильнее тебя. — Правда, сынок? Ты действительно сильнее меня? Я закрываю глаза. Да. И тогда я чувствую руки на своих плечах. Меня толкают. Маркус толкает меня через перила. Я кричу, вскидывая руки, чтобы ухватиться за планку. Я держусь за нее изо всех сил. — Ты сильнее, чем я? — смеется он. — Проснись, Тобиас. Он давит ботинком на мои руки. Я чувствую, как мои пальцы ломаются. Трис появляется из-за его плеча, ее глаза расширяются. — Четыре! — кричит она и бежит ко мне. Но слишком поздно. Я соскальзываю. — ЧЕТЫРЕ! Я подскакиваю в кровати, головой ударяясь в кого-то. Мои руки сжимаются в кулаки, и я подскакиваю, готовый атаковать. — О, Боже, Четыре! — Лорен стоит передо мной, потирая голову. — Почему ты в моей комнате? — кричу я, массируя пальцы. Я весь в поту, и мои руки болят так, будто я висел, цепляясь за что-то, всю жизнь — Что-то случилось с твоими инициируемыми, — она массирует шишку, которую я ей оставил. Я тут же думаю о Трис. Сердце останавливается. Я хватаю ее за плечи. — Что случилось? — Не с Трис, — говорит она, и я опускаю руки. — Эдвард. — Что случилось? — Удар ножом в глаз, — она вздыхает. — Они с Мирой уходят. — Остальные держатся? Она пожимает плечами. — Последний раз, когда я проверяла их, Трис и Кристина занимались уборкой, а все остальные были какие-то странные. Шокированы, я думаю. Мы не знаем, кто это сделал. Я закусываю нижнюю губу так сильно, что чувствую привкус крови. — Ты знаешь, не так ли? — Есть вариант. Она поднимает бровь. — Питер.