Твои прикосновения

      Каменаши частенько звонил своей сестренке, узнавал, как у нее дела, что интересного в ее жизни, в школе, спрашивал о родителях. Они были с ней лучшими друзьями, пожалуй, она никому так не доверяла, как старшему брату и всегда бежала к нему за советом, что бы ни произошло. Родителям он звонил чуть реже, рассказывая о своих делах, желая им здоровья и раз в месяц посылая небольшую сумму денег.       Семья мало что знала о его жизни, а он предпочитал не распространяться. Пожалуй, им лучше не иметь понятия о том, где он работает и как живет. Так будет лучше, для всех.       - Я приеду к тебе, когда у меня будут выходные…       - Урра! – воскликнула она, а Каме рассмеялся.       Поездка на родину всегда такая трепетная и волнующая. Бросив в сумку немного вещей и бритвенные принадлежности, Каменаши взял ключи и уехал на работу.       Дни летели за днями, на улице становилось всё холоднее и холоднее. Аканиши, зябко поежившись, закрыл окно и поставил кипятиться чайник. Номерами телефонов они так и не обменялись. Аканиши знал только адрес парня, но кто он и где он – нет. Однако сам Джин мало что рассказывал Казуе о себе… Единственное, чем Аканиши руководствовался при общении с парнем – так это интуиция. Интуиция, которая его еще никогда не подводила.       Джин направился к сушилке, чтобы взять кружку, но замер на полпути. Он хлопнул себя ладонью по лбу и с досады цокнул языком. Когда Каменаши уснул, Джин так легко мог воспользоваться моментом и узнать номер его телефона. И почему эта мысль пришла ему в голову именно сейчас? Неделю спустя… Может, он переехал? Или заболел? Давненько его не видно… Да и машины его у подъезда нету.       Джин подошел к окну и отодвинул занавеску. Да, то место, где обычно парковался Каменаши было пусто. Мелкий дождик моросил по асфальту, навевая тоску и грусть. Щелкнул чайник. Аканиши подошел к нему и налил себе воды в чашку. Кухню наполнил нежный аромат жасмина.       - Привет, Черепах!       - Привет, Чихару-тян! – Каме обнял сестренку и, подняв над полом, закружил по гостиной. – А где все? – поинтересовался он, оглядываясь по сторонам и отпуская девушку на пол.       - Мама на работе, папа на конференцию в Саппоро улетел.       - Ну, вот… - расстроился Каме. – Домой, называется, приехал, - рассеяно почесал он затылок и снял сумку с плеча, оставив ее около дивана.       - Хочешь, чай сделаю? Могу приготовить что-нибудь, если хочешь! – участливо произнесла Чихару и направилась на кухню.       - Да, не напрягайся особо. Я в комбини бенто покупал[1].       - Бенто он в комбини покупал… - недовольно пробурчала девушка. – Раздевайся, давай, мой руки и пулей сюда. Накормлю тебя чем-нибудь человеческим.       - Окей, - Каменаши ласково потрепал сестру по голове и принялся разматывать шарф.       Дом, милый дом. Как мало звуков в этом выражении, и какой смысл заложен в них. Место, где тебя всегда ждут, место, где тебе рады в любое время года и в любой момент, когда бы ты ни пришел. Это то место, где рис кажется мягче и вкусней, кусочки якинику[2] сочней и ароматнее. В родном доме ты всегда можешь расслабиться, забыть о повседневной суете, выпить чашечку зеленого чая, полюбоваться цветами персика, что растет под окном. Дома тебя всегда ждут с распростёртыми объятиями и широкой искренней улыбкой на губах. Оставив позади проблемы и заботы, от души кричишь «Тадаима» и слышишь веселый смех и нежный голос матери, который неизменно ласково произносит: « С возвращением!».       Этот кусочек земли в несколько сот цубо[3] ты начинаешь ценить только тогда, когда надолго покидаешь отчий дом, когда становишься взрослым и уезжаешь в другое место. В другие края, чтобы открыть для себя что-то новое и понять, что всё новое, отнюдь не ново для тебя. Просто то, что ты открываешь для себя, есть ни что иное, как собственный, независимый взгляд на мир, на вещи, что тебя окружают, на людей, которых ты встретишь на своем пути.       Родной дом всегда будет для тебя особенным. Даже обычная глиняная чашка с зеленым чаем здесь выглядит совсем иначе.       - Попробуешь якинику? Мы с мамой вчера готовили. Я настояла, когда ты позвонил и сказал, что приедешь.       - Конечно, попробую, - улыбнулся Казуя, и его живот одобрительно заурчал. – Надеюсь, ты не пересолила его, как в прошлый раз? – недоверчиво сощурился парень.       - Очень смешно! – надула губы Чихару и поставила две тарелки на стол: одну брату, одну себе, положила рядом палочки и достала салфетки.       Казуя отпил чай из чашки и взглянул на персиковое дерево, что росло около дома. Оно стояло совершенно обнаженное, ни единого листочка на нем не осталось, лишь тонкие, изящные веточки тянулись к серому небу.       Рабочий день подошел к концу. Джин ехал домой, от души зевая и время от времени потягивая горячий кофе из жестяной банки. Нужно было доехать до дома, но глаза были совершенно сухими, чертовски болели и так и норовили закрыться. Аканиши свернул на парковку и заглушил мотор.       Сегодня было очень много клиентов. Джин едва поспевал развозить всех девушек по адресам. Ноги и руки ныли от долгого нахождения в одном положении из-за продолжительной езды. Аканиши положил руки на руль, а голову на руки и незаметно задремал.       - А как там твой ухажер поживает? – с трудом скрывая улыбку, поинтересовался Каме, откусывая кусочек печенья.       Чихару вспыхнула, как круг на флаге Японии и поджала губы.       - Он слишком нетерпеливый!       - В каком плане? – Каменаши забавляла реакция сестры: девушка еще больше покраснела.       - Ну, он хочет БОЛЬШЕГО... – смутилась она и отпила чая.       - Секса что ли? – не в бровь, а в глаз: девушка раскрыла рот от удивления и зависла на несколько секунд. Каменаши доел печенюшку и с ехидной ухмылочкой глянул на сестру.       - Да ну тебя! – обиделась она, вскочила со стула и убежала наверх, к себе в комнату.       Парень проводил ее нежным взглядом. Он чертовски любил свою сестренку, но еще больше он любил дразнить ее. Она была такой милой, когда обиженно надувала губки. Каменаши допил чай и собрал грязную посуду со стола. Включив воду и выдавив на губку моющее средство, он принялся мыть тарелки.       «Интересно, как там Аканиши? – мелькнула мысль в голове Казуи. – Надеюсь, не обиделся?» Каме отогнал непрошенную мысль и выключил воду. Он подумает об этом потом, когда-нибудь потом. Например, когда вернется в Токио.       - Джин… - мягко звал его кто-то.       Парень обернулся и увидел перед собой Каменаши.       - Аканиши, как думаешь, - обратился Каме к Джину. – Почему у чайника всего лишь одна ручка?       Каменаши держал в руке электрический чайник и с напряженным выражением лица изучал его.       - Ведь с двумя ручками он мог бы быть удобнее! – искренне недоумевал Каме. – Джин, а ты любишь оранжевые баклажаны? Или лучше синие?       Каменаши теперь держал в одной руке синий баклажан, а в другой оранжевый. Парень смотрел по очереди то на один овощ, то на второй с полной растерянностью.       Джин дернулся во сне и проснулся. Парень осмотрелся и обнаружил себя в своем автомобиле, на какой-то стоянке. Осознание происходящего медленно доходило до него. Нахмурившись, он чертыхнулся и прогнал остаток сна.       Аканиши глянул в зеркало дальнего вида и обнаружил красный след от своей руки у себя на лбу. «Черт!» - ругнулся парень и принялся растирать лоб.       «Действительно, почему у чайника всего лишь одна ручка?»       - Чихару, тук-тук, - робко постучал Каменаши в комнату сестры. – Можно?       - Тебе – нет! – заявила она, но Казуя все равно вошел.       - Дуешься? – робко спросил он, наблюдая, как его сестра, лежа на кровати, строчит кому-то смс-ку.       - Да!       - Да ладно тебе, - решил пойти на мировую Каме, отобрал у сестры телефон (за что получил кулаком в живот – сам же научил ее самообороне) и сел рядом. – Ну, так что? я всё-таки прав? – спросил Казуя, потирая то место, куда его ударила сестра.       Чихару покраснела и смущенно кивнула.       - А ты этого хочешь?       Девушка неуверенно помотала головой, а потом едва заметно кивнула.       – Ты его любишь?       Кивок.       - А он тебя?..       Чихару подняла немного растерянные глаза на брата и, сжав губы в тонкую линию, снова опустила голову.       - Можно твой телефон?       - Зачем? – испуганно прошептала она.       - Смс-ки ваши почитаю, - серьезно произнес Каме.       - Обалдел что ли? – выкатила глаза девушка и побелела.       - Я никому ничего не скажу… Честно… - пообещал Казуя. – Я ведь тебе всё-всё рассказываю.       - Не всё! – скрестила она руки на груди. – Ты скрываешь от меня свою работу, – заметила она ему. – Где в Токио без образования можно такие деньги получать? Я видела распечатку со своей банковской карты.       - С моей… - поправил Казуя.       - Но ты сделал ее для меня, верно?       - Верно…       - Значит, она моя?       - Твоя… только ты не можешь ничего с ней сделать пока что… Я коплю тебе на университет, так что не вздумай их тратить впустую! – пригрозил пальцем Каменаши.       - А всё-таки.. Казу-чан.. где ты работаешь?       - Это секрет… - прошептал он и приложил указательный палец к ее нежным губам; воспользовавшись моментом, он отобрал у сестры телефон, выбежал из комнаты и заперся в ванной.       - Эй! Казуя! Не охренел ли ты! – отчаянно барабанила она кулачками по двери.       Аканиши завел мотор и благополучно добрался до дома. Спать на автостоянке - не самая лучшая мысль. Не хватало еще в аварию попасть, врезаться в столб. Не очень-то хочется, чтобы полицейские назвали тебя потом «кучей мусора»[4].       Зайдя в квартиру, Джин бросил ключи на кухонный стол, выпил стакан воды и взъерошил волосы.       «Не стоит отчаиваться! – приказал он сам себе. – У вас еще будет повод встретиться!»       В спальне аккуратными стопочками лежали книги, ожидая прихода нового владельца.       Оказывается, Чихару очень веселая и в то же время очень нежная девушка. Каменаши не нашел среди их писем друг другу ничего подозрительного. Никаких просьб прислать обнаженку или встретиться на заднем дворе после школы. Они чаще всего обсуждали школу, договаривались о встречах, желали друг другу спокойной ночи и сладких снов. Казуя нежно улыбнулся. Он немного завидовал сестре.       Холодный душ немного взбодрил Аканиши. парень наспех вытер волосы полотенцем и, бросив его в стиральную машинку, направился в спальню. Укрывшись одеялом, он вскоре заснул. Ему снова снился Казуя, который озадаченно спрашивал, почему у чайника одна ручка и почему у Джина не растет нос. «Я ведь не Пиноккио», - сквозь сон подумал Аканиши и почему-то погрустнел.       - Казу… я тебя просто так не прощу!       - Как хочешь…       Чихару ничего не ответила.       - Я просто беспокоюсь о тебе.       - Знаю…       - Я люблю тебя… И маму, и папу тоже…       - Знаю…       - Ты любишь Такагаву?       - Ун.       - Хочешь переспать с ним?       С минуту девушка молчала, а потом со всей дури врезала брату по голове.       - Думай, что говоришь! – возмутилась она.       - Ой! Больно же!       - А мне, думаешь, приятно?       - Ну, так что?.. Хочешь?.. – снова спросил Каме, почти шепотом, потирая ушибленное место. Они сидели в его комнате спина к спине и разговаривали. Они всегда так делали, чтобы не бояться взгляда собеседника, чтобы можно было рассказать всё-всё-всё без утайки.       - Немного… Наверное… Не знаю, - Чихару смущенно замолчала. – У меня коленки подкашиваются от его поцелуев… - призналась она, и это маленькое признание заставило Каме нежно улыбнуться.       - Попроси его подождать… Не спеши… Если не уверена… Чтобы потом не жалеть… Любимый человек всегда тебя поддержит и поймет…       - Угу, - кивнула она, а после продолжительной паузы спросила: - Казу, а у тебя есть… любимый человек? Казуя прикусил губу и глянул в окно.       - Кто знает… - задумчиво произнес Каме. – Кто знает…