Твои прикосновения

      Каменаши поудобнее устроился на кровати. Убедившись, что дно коробки не заляпано жиром, Казуя поставил торт на постель и снял крышку. Расплывшимися буквами там было написано «Happy Birthday». Красивые кремовые розочки украшали серединку торта, а по бокам он был усыпан фисташками.       - Спасибо, - смущенно улыбнувшись, Казуя глянул на парня.       - Всегда пожалуйста, - ответил Аканиши, устраиваясь поудобнее.       Каме осторожно разрезал торт на кусочки и положил нож на крышку коробки. Закрыв глаза и приоткрыв рот, он стал ждать. Джин, решив немного подшутить над Казуей, приблизился и нежно коснулся его губ своими губами. Каменаши по привычке, по желанию, или просто отвлекшись, принялся отвечать на поцелуй. Аканиши обнял его за талию и стал медленно опускать на кровать. Каме сладко застонал и обнял шею парня руками. Джин поглаживал бедра парня, целовал плечи, до тех пор, пока Каме резко от него не отстранился, состроив недовольную мордашку.       - Вообще-то… Это должен был быть тортик!       Джин нахмурился, а потом рассмеялся.       - Прости, Казу, - продолжал хихикать Аканиши. – Рефлекс!       - Я тебе сейчас покажу, рефлекс! – сощурил глаза Казуя и, насколько это было возможно, нежно провел рукой по паху Джина немного дрожащей рукой, следя за выражением лица Джина, переставшего смеяться, и за реакцией организма – член начал твердеть. – Вот это – рефлекс, - севшим голосом прошептал Каме, неровно дыша.       - Казу.. давай, всё же, попробуем тортик… - сглотнул Джин, просто умоляя парня не останавливаться.       - Давай, - усмехнулся Каменаши, прочтя немую просьбу в глазах любимого.       Каме осторожно взяв один из кусочков, подставил под тортик ладошку, чтобы не запачкать постель.       - Открывай рот… - велел Казуя, и Джин послушно разомкнул губы; сладкий кусочек оказался внутри. – Вкусно? – с интересом спросил Каме, отправляя в рот кусочек побольше.       - Умм, - согласился Джин и потянулся за вкуснятиной.       - Иди сюда… - прошептал Казуя и неожиданно потянул парня на себя.       Джин, не удержав равновесия, придавил рукой торт, подминая ладонью кремовые розочки.       - Черт! – ругнулся он, вытаскивая пятерню, всю в креме и бисквите.       - Ничего страшного… - улыбнулся Каме и, взяв руку Аканиши в свою, принялся облизывать один палец за другим, лаская язычком, посасывая во рту, пока рука Джина не стала более-менее чистой.       Джин завороженно следил за любимым, не в силах оторвать взгляда, не в силах шевельнуться или сказать что-то. Каме, оказывается, тот еще развратник. Но так даже интереснее! Аканиши усмехнулся своим мыслям и, положив все еще липкую руку на грудь парню, стал осторожно надавливать. Каменаши медленно откидывался на спину, ложась на смятое одеяло. На губах Казуи осталось маленькое пятнышко от крема. Джин осторожно лизнул его язычком, наслаждаясь сладостью.       - Тебе лишь бы поесть! – с насмешкой произнес Казуя.       Он обхватил шею Джина и потянул на себя, пленяя его сладкий рот. Сцеловывая остатки крема с его губ, распаляясь все больше и больше, вторгаясь в горячий рот, проникая внутрь, лаская язык, перепачканный шоколадом. Сладко, как же сладко. Никогда еще их поцелуи не были такими сладкими.       Никогда еще Джин с таким благоговением не смотрел на Каме, поглаживая его теплую, чуть покрасневшую щеку.       - Казуя… - прошептал Джин, позабыв обо всем на свете: о мире вокруг них, о раздавленном его рукой торте, о презервативах, валявшихся по кровати и на полу. Не было никого и ничего, кроме Него, кроме этого нежного, во всех смыслах чуткого и очень ранимого парня. – Казу… - шепнул он тихо и, отодвинув челку, поцеловал лоб Каменаши.       - Джин… - на выдохе произнес Каме и потянул майку Аканиши вверх. – Сними её… Хочу чувствовать тебя…       Аканиши замер на секунду. В комнате было так тихо, что судорожный вздох, слетевший с его губ, казалось, был слышен во всей квартире. Руки Казуи дрожали. Он облизнул губы и осторожно глянул на Джина. Аканиши ласково улыбнулся и завел прядку волос за ушко Каменаши.       - Хорошо… солнышко мое…       Джин выпрямился, оседлав Каме, и снял с себя майку, она полетела на пол, осев черным пятном. Аканиши вернулся к любимому и потерся о его животик. Каменаши застонал, на секунду его руки ослабли, но только затем, чтобы в следующий миг покрепче обнять парня.       - Ты хочешь этого, Казуя? – шептал Аканиши, целуя его шею, лаская мочку ушка, прислушиваясь к сбивчивому дыханию любимого, к его приглушенным стонам. – Скажи мне… - Джин спустился к ключицам, осторожно покусывая их, а потом зализывая укушенное местечко язычком.       - Хочу!.. – не выдержал Каменаши и застонал.       Он ерзал на постели. Руки, ласкавшие его тело, приводили Казую в восторг. Он выгибался, стонал, извивался, как змея, хватая ртом воздух, как рыба на песке. Тонкие пальцы прошлись по бокам, чуть царапая ногтями кожу. Джинсы сползли, открыв резинку от трусов. Джин ласкал тело Казуи, доводя того до исступления.       - Возьми меня… - молил Каме, а Аканиши продолжал целовать это чувствительное тело, продолжал поглаживать бедра. Он раздвинул Казуе ноги и лег между ними, устраиваясь животом у него на паху.       Каменаши хныкал, постанывал, метался на одеяле, ног он почти не чувствовал. Казалось, всё его тело превратилось в сливочный пудинг и никак не хотело слушаться хозяина.       - Джин… пожалуйста! – взмолился Казуя, чувствуя тянущую боль в паху.       Аканиши сжал губами маленький розовый сосок и принялся ласкать его. Осторожно сжав зубами, Джин потянул его вверх.       - А-ах!.. – послышалось сверху, Аканиши лизнул сосок и то же сделал со вторым.       Стоны Казуи, его тяжелые вздохи Джин мог слушать вечно. Возбужденный член Казуи упирался ему в живот и каждый раз толкался в него, когда Каме, не выдерживая, начинал ерзать под Аканиши. Джин приподнялся на локтях и снова оказался рядом с губами любимого.       - Люблю тебя… - шепнул он в раскрытые пересохшие губы и поспешил вернуть им утраченную влагу, лизнув по очереди каждую.       - Джин… Мне больно, Джин… - пожаловался Казуя.       Его член выпирал из штанов, ткань давила на парня.       - Пойдём со мной.. Казу… - Джин сел на постель и протянул руку парню. Но тот прикрыл глаза и часто задышал.       - У меня нет сил подняться… - признался Каменаши, закрыв глаза.       - Тогда лежи… - прошептал Аканиши.       Парень встал на колени на постели и осторожно поднял ноги Казуи вверх. Устроившись около его попы, Джин сел по-турецки и положил ноги Каме себе на бедра. Каменаши следил за манипуляциями любимого. Кожа горела огнем, сердце часто-часто стучало в груди, а Аканиши не сводил с него влюбленного взгляда. Не разрывая зрительного контакта, Джин запустил пальцы под резинку пижамных штанов Казуи – тот прикрыл глаза, дыхание сбивалось, тяжелые, сексуальные вдохи срывались с его пересыхающих губ. Аканиши медленно потянул пояс вниз, поглаживая обнажающуюся кожу кончиками пальцев – все волоски на теле Казуи встали дыбом. Парень облизал нижнюю губу. Еще немного, и он сорвется. Он будет стонать, извиваться, кричать под Джином, поглаживая его вспотевшую спину и напрягшиеся ягодицы. Каме зажмурился и укусил себя за губу, чувствуя, как болезненно возбуждение отозвалось внизу живота.       Джин всё так же медленно стягивал с любимого штаны. Казуя приподнял бедра, и Аканиши не спеша обнажил ягодицы любимого. Штаны, собравшись складками у коленей, всё еще висели на Каменаши. Джин, казалось, никуда не спешил. Он подложил руки под попу Каме и осторожно, но настойчиво её сжал.       - А-ах… - застонал Каменаши, прогнувшись и завалившись на бок; он зажал край подушки в кулаке, сердце грохотало в ушах.       Джин скользил руками по обнаженным бедрам парня, наблюдая за его реакцией, с восторгом наблюдая, как тот стонет и ерзает на кровати. Брови Казуи были сведены к переносице. Каме то стискивал зубы, борясь с возбуждением, то широко распахивал рот в беззвучном крике.       Аканиши переложил обе ноги Каменаши себе на левое бедро и полностью стянул с него пижамные брюки. Волоски на ногах Каме встали дыбом. Аканиши довольно улыбнулся и, взяв левую ногу Казуи в руки, осторожно согнул в колене и принялся целовать свод стопы и розовые пальчики.       Казуя утопал в подушках. Из последних сил он хватался за постельное белье. Тело его было так расслабленно и так напряжено в одно и то же время. Томление и жар окутывали его тело, ему было жарко, очень жарко. Волны огня накатывали на него одна за другой. Время от времени он приоткрывал глаза, наблюдая за Джином. Каждую ласку Аканиши Каме чувствовал всем своим телом, каждая клеточка его организма приходила в восторг от поцелуев парня.       - Как ты? – услышал Каменаши нежный шепот на ушко.       Казуя лениво открыл глаза и увидел лицо Джина совсем рядом с собой. Аканиши уже успел раздеться и был сейчас совершенно обнажен. Каме довольно улыбнулся и провел рукой вдоль позвоночника любимого, чувствуя, как от этой ласки прогибается спина Аканиши, слыша, как он со свистом выпустил воздух через стиснутые зубы. Каменаши повел руки по его бокам, минуя подмышки, заскользил по плечам и коснулся шеи. Казуя обхватил лицо Джина ладонями.       - Это трудно объяснить… - ответил Казу, надавливая на пухлую нижнюю губу Джина. – Я чувствую себя свежесваренным кофе…       - Почему? – усмехнулся Аканиши, приоткрывая рот и опускаясь на подбородок Каменаши, чуть покусывая и целуя выступившую щетинку.       - Потому… что я весь горю…       - Ммм… - задумчиво протянул Джин, лаская шею губами. – Ты терпкий и благородный, как хороший кофе, но ты нежный и деликатный, как латте… Тобой невозможно насытиться… Пожалуй… ты будешь гляссе…       - Как тебе больше нравится… - улыбнулся Казуя.       - Ты готов?.. – осторожно спросил Джин, глядя парню в глаза и потираясь носом о кончик его носа, ожидая ответа.       - Да… - прошептал Каме, тая в нежности любимых глаз.       - Хорошо… - вымолвил Аканиши в раскрытые губы любимого.       Целуя его крепко, страстно, отчаянно…. Целуя так, будто от этого поцелуя зависела вся его жизнь, Джин ласкал его тело, теребил пальцами соски, ловил рваные стоны Казуи, чувствовал, как его твердый член пульсирует у его бедра, чувствовал, как горит его кожа, слышал его тихие просьбы… и ласкал………… ласкал……. ласкал….. Готовый сорваться в любую секунду и ворваться в тело Казуи, в его душу, в эту огромную любовь, резко, с силой, навсегда припечатать Каме к себе… и не отпускать никогда ни к кому ни в коем случае.       - Джи-и-ин! – задрожал Казуя всем телом, почувствовав жар влажного рта любимого у себя на члене; в глазах на секунду потемнело, а комната покачнулась. Хотелось пить… В горле пересохло, ему нужна была влага.       Аканиши скользил языком по члену Казуи, плотно обхватив его губами и вобрав в рот настолько глубоко, насколько было возможно.       - Джин! Джин! Джин! – кричал Каме каждый раз, когда голова Аканиши опускалась на его член, плотно сжимая губами, от души всасывая; лоб Казуи покрылся потом, кровь пульсировала в висках. Как же сладко… Как же нестерпимо хорошо…       Казуя прогнулся в спине, сперма стекала по языку Джина в горло. Теплый, солоноватый любовный сок заполнял его рот. Каме рухнул на постели, не в силах выровнять давно сбившееся дыхание. Лицо его раскраснелось от напряжения.       - Пить… хочу воды… - прохрипел Каменаши, с трудом сглатывая остатки слюны в пересохшем рту.       Джин осторожно вынул член любимого изо рта и, чмокнув головку на прощание, подобрался к Каме.       - Пить… - повторил свою просьбу Казуя, глаза его закатывались, а тело мелко дрожало.       - Погоди немножко, - обеспокоенно произнес Джин и, в миг поднявшись с кровати, на шатающихся ногах направился на кухню за бутылкой воды.       Возбужденный, Аканиши сам едва мог контролировать свои движения, но состояние любимого его волновало больше, чем собственное. Открыв холодильник, он взял из дверцы маленькую бутылочку воды и направился в спальню. Казуя распростерся на постели. Он не шевелился, лишь тяжело дышал. Его грудь вздымалась вверх и опускалась на каждом вдохе-выдохе. Аканиши забрался на кровать и, сев рядышком с Каме, помог ему сесть.       - Держи…       Казуя взял бутылку из рук Джина и, дрожащими пальцами отвинтив крышечку, поднес горлышко к губам и принялся жадно пить. Кадык ходил ходуном по шее Казуи. Аканиши гладил его по взмокшим волосам и ждал, когда парень напьется. Глядя на жадно пьющего Каменаши, Джин и сам почувствовал жажду.       - Оставь мне чуток, - попросил Аканиши, ласково поцеловав парня в плечо.       Каме, сделав последний глоток, протянул бутылочку Джину, который с удовольствием допил воду и поставил пустую тару на столик. Аканиши перелез через Казую. Он решил убрать торт с постели от греха подальше. Ему не хотелось потом отмываться от липкого крема.       Каменаши, немного оживившись, потянулся к парню. Джин, заметив движение, поспешил вернуться на постель. Поставив руки по обе стороны от головы Казуи, Аканиши внимательно следил за парнем, разглядывая его лицо и тело. Он был готов. Казуя был готов ко всему. Он тяжело дрожал и смотрел на любимого из-под полуопущенных ресниц.       Аканиши медленно опустился на парня. Запустив руку в волосы, он откинул их назад и резко, как сокол, охотящийся за мышью, атаковал губы Каме. Каменаши не успел вздохнуть, так стремителен был его парень.       Страсть обжигала кровь, Джин был быстр, как молния, он покрывал кожу Каме обжигающими поцелуями, оставляя красные отметины, оставляя следы. Руки касались нежной кожи, вызывая нетерпеливую дрожь, заставляя приподниматься на кровати, поворачиваться и стонать, сладко, чувственно, пока есть силы, до тех пор, пока в глазах не потемнело.       Аканиши заполнил его всего, всего без остатка: сердце, голова, тело… Всё было в руках Джина.       - Ааах! – вскрикнул Каме, почувствовав любимого внутри.       - Да!.. Да!.. Да! – рычал Джин, двигаясь внутри парня, стараясь членом задеть простату.       - Аааа! – вскрикивал Казуя, когда Аканиши удавалось задеть заветную точку внутри.       Волосы падали Джину на лицо, а торс его покрылся мелким потом. Каме протянул руки и коснулся груди любимого, добрался до сосков, чуть царапнув, опустил руки вниз, выгибаясь и крича от наслаждения.       - Казу!.. Казу…. – шептал Аканиши, будто в бреду, Каме едва не терял сознание, мечась на постели. – Не покидай меня… - шепнул Джин, на минуту остановившись и ухватив нижнюю губу парня своими губами. – Не теряй сознание… - просил он, целуя гибкую шею.       Казуя с неохотой открыл глаза и увидел любимого. Он был красив, чертовски красив в своем вожделении среди белых простыней и белья. Отросшие волосы постоянно падали на лоб, скрывая прядками потемневшие глаза. Живот напрягался при каждом движении. Темная полоска волос тянулась от пупка к лобку, утопая в темных волосках. У Каменаши закружилась голова. Протяжно застонав, он потянулся за бутылкой воды, но, вспомнив, что она пуста, столкнул ее со столика.       Джин продолжал двигаться, наращивая темп, тугой узел внизу живота готов был в любую минуту разорваться, он не хотел упустить этот момент и не хотел, чтобы Казуя лишился удовольствия испытать подобное на себе. Он обхватил член Каме рукой и стал энергично двигать ею.       Почувствовав пальцы Аканиши внизу живота, парень вскрикнул и на мгновение потерял связь с миром. Оставаться на плаву, держаться на грани сознания становилось всё сложнее и сложнее. Всё его тело пылало, он хотел остановиться, но и, одновременно, не хотел ничего прекращать. Ощущения разрывали его голову, а пульс тяжелым молотом отзывался в ушах, висках, в груди, сбивая дыхание, сбивая все его биоритмы, заставляя тело жить своей жизнью и покорно следовать желаниям этих двоих, что слились воедино.       Стали одним целым в это прохладное утро.       Казуя скулил от удовольствия, чувствуя, что скоро достигнет пика.       Джин приподнял Каменаши над кроватью. Удерживая его бедра у себя на талии руками, Аканиши проникал в парня так глубоко, как это было возможно. Толкаясь, меняя угол проникновения, ловя каждый вздох, каждый стон любимого. Каменаши хватался за уголки подушек, за смятое под ним одеяло, комкал пальцами простыни, не в силах сопротивляться наслаждению. Яркая вспышка пронзила его изнутри.       Широко распахнув рот и выгнувшись под странным углом, Казуя вскрикнул…       Волна удовольствия затмила все остальные чувства, накрывая с головой, растворяя Каме в себе. Руки его расслабились и расползлись в стороны. Он больше разумом, чем кожей понял, что упал на кровать. Потяжелевшие веки медленно опустились, а тело Казуи став неимоверно легким, унеслось куда-то в белую, мягкую, окутывавшую с макушки до кончиков пальцев на ногах, мглу.       - Джи-и-н… - едва слышно прошептал Каме и потерял связь с реальностью.