Твои прикосновения

      Утро только-только открывало себя миру. Сонные улицы лениво просыпались от сладкого сна. Рассевшись по деревьям, щебетали воробьи. Последняя неделя февраля, последняя неделя зимы… А потом…       Легкий ветерок теребил занавески холостяцкой квартиры. Одежда была разбросана по полу: джинсы, брюки, толстовка, рубашка, нижнее белье – всё лежало вперемешку, по соседству с разного цвета носками, валялся ремень. В воздухе летал дурманящий запах мужского парфюма. А постель была не заправлена....        На кухонном столе остывал недопитый и забытый кем-то кофе, на тумбочке у постели стояла упаковка салфеток, некоторые из которых были использованы и теперь в скомканном виде лежали рядом с картонной коробочкой. Под кроватью лежала коробочка от ароматизированного лубриканта, парочка презервативов потерялась под одеялом.       В ванной на трубе висело влажное полотенце, тюбик с зубной пастой остался открытым, а ополаскиватель для рта упал за ванну. Использованный бритвенный станок валялся в мусорном ведре, а с кафеля стекали маленькие капельки воды, что не успели испариться.       Ботинки и кроссовки в странных позах валялись в прихожей, и во всей квартире не было слышно ни звука, только тихие, немного нетерпеливые вздохи. Аканиши извел на себя уже половину, как ему казалось, упаковки бумажных салфеток для того, чтобы стереть с лица излишне толстый слой бальзама после бритья. К уже использованным салфеткам добавились новые.       Справившись со своим лицом, Джин оглядел комнату. По всему полу валялись его вещи. Пожалуй, Аканиши стоит навести порядок в своем шкафу, а то он скоро уже ничего не сможет найти. Он с таким трепетом выбирал, какую одежду ему надеть, перерыл ящики с футболками, рубашками, джемперами. Даже белье он выбирал в этот раз особенно тщательно. С трудом вытащив из сумки лубрикант и презервативы, Джин вытащил первый из коробочки, а, попытавшись достать презики, перестарался и слишком сильно дернул упаковку. Презервативы взмыли в воздух, устроив презервативочный дождь. Громко сматерившись, Джин принялся их ловить, но, в итоге, несколько штук залетели в складки одеяла. Аканиши решил разобраться со всем этим потом – сейчас он слишком нервничал.       Он так нервничал всё утро, что чуть не разнес ванную на кусочки. Он попытался успокоиться, выпив кофе, но, пока Аканиши выбирал одежду, тот совсем остыл. Сегодня был особенный день, день, когда можно немного поволноваться, - день рождения любимого человека.       Аканиши не представлял даже, что можно было бы купить парню в качестве подарка в 10 утра, так что решил сгладить отсутствие оного вкусным тортиком. Парень проспал всего лишь пару часов. Он был слишком взвинчен, чтобы спокойно заснуть в постели. Всю ночь в его голову лез Казуя. - Возьми меня…       Эта фраза, оброненная Каме в порыве страсти, не давала Джину покоя. Этот затуманенный взгляд, этот притягательный запах и влажные губы. Аканиши смог уснуть только под утро, воспользовавшись руками и бумажными салфетками. Аканиши вышел из квартиры, закрыв дверь за собой. Лёжа в кармане джинсов и оттягивая их вниз, гремели ключи от квартиры Каменаши, которые Джин тайком стащил.       Парень завернул за угол и зашёл в небольшую кондитерскую. Под стеклянными витринами стояли шоколадные, сливочные торты, торты со взбитыми сливками, с фигурками из мастики и шоколадными кружевами, с кремовыми розочками и россыпью орехов. Выбрав тот, который ему больше всего понравился, Аканиши подождал, пока торт упакуют и отдадут ему.       Город совсем проснулся. По тротуарам спешили люди в деловых костюмах и девчонки в сейлор фуку. Разукрашенные, сонные, уставшие, замученные, счастливые лица встречались парню на его пути, на пути к одной-единственной квартире. Поднявшись на шестой этаж, Джин достал из кармана ключи. Сердце билось, как сумасшедшее, грозясь пробить кожу и толстый слой мышц. Стараясь не звенеть брелками, Аканиши осторожно вставил ключ в замочную скважину и повернул два раза. Потянув ручку на себя и аккуратно вытащив ключ, парень вошел внутрь, закрыв дверь на замок.       Джин прислушался. Он боялся позвать Каме. Он полагал, что Казуя всё ещё спит, поэтому старался не шуметь. Парень положил сумку на полочку для обуви. Аканиши разулся, стянул с себя толстовку с толстым искусственным мехом и, оставшись в майке, осторожно двинулся вперед, сжимая кофту в кулаке. Замерев на миг, Аканиши прислушался, но ни из одной комнаты не слышно было ни звука, даже в туалете и ванной было темно. Парень, обернувшись, глянул в сторону спальни.       Перекатываясь с пятки на носок, Джин осторожно зашел в комнату. Он боялся дышать, боялся что-нибудь уронить и нарушить сон Каме. Воздух в комнате был спертым и влажным. Каменаши распростерся на кровати, вывернувшись, как кот, и размеренно дышал. Волосы разлетелись по подушке, глаза с неимоверно длинными ресницами были закрыты, и только зрачки под тонкими веками бегали из стороны в сторону.       Аканиши подошел к окну и осторожно открыл створку, впуская прохладный свежий ветерок. Каме лежал на простынях, одеяло, краешком застряв под ногой Казуи, свисало на пол. Подушки были смяты и разбросаны по постели. Парень был одет в черные полу-спортивные, полу-пижамные брюки. Серые шнурки завязок свисали с пояса вниз. Грудь его была открыта. Ветерок, влетавший в комнату, шевелил прядки волос Казуи, пробегал по груди, заставляя соски твердеть от холода. Джин смутился и сжал губы в плотную линию, чтобы не рассмеяться и чтобы не разбудить Казую. Парень был таким беззащитным, таким хрупким и безумно очаровательным в эту утреннюю минуту. Джин облизал губы и, развернувшись, осторожно открыл окно пошире, желая поскорее проветрить комнату. Дышать здесь было попросту нечем. Торт лежа в коридоре в сумке. Оставшись в одиночестве, он покорно ожидал своей участи, а Джин не знал, когда лучше преподнести его Казуе. Он не хотел его будить. Пока не хотел.       Руки так и чесались потрогать его, поласкать, провести кончиками пальцев по бархатной коже.       Удовлетворившись количеством свежего воздуха в комнате, Аканиши так же осторожно закрыл окно и, обернувшись, увидел, что Каме по-прежнему крепко спит.       Джин, чуткий во сне, наверняка бы услышал, если кто-нибудь бы пришел к нему. Но Каменаши ничего не замечал. Возможно, ночная работа, тренировки и такие потрясающие ласки в машине высосали из него последние силы, что сейчас он спал без задних ног.       Джин, скользя носками по полу, обошел кровать и сел на противоположной половине постели. Матрас мягко продавился под его весом, а простыни натянулись. Крадясь, как тигр, Джин приблизился к спящему парню и склонился над ним, изучая расслабленное лицо и чувственные губы, которые так хотелось сжать, сдавить, всосать. Аканиши едва не забыл про осторожность, чуть не застонав. Он осторожно лег около Казуи на бок, подперев голову рукой.       Перед ним лежало самое прекрасное создание на Земле. Живот его мерно поднимался и опадал от дыхания, кожа на груди около сердца едва заметно вздрагивала семьдесят раз в минуту. Мягкая линия шла по груди, вниз к пупку. Крошечные соски превратились в ярко-розовые бусинки. Джин улыбнулся своим мыслям. Ему так нравилось наблюдать за любимым.       Протянув руку, Аканиши костяшками согнутых пальцев провел по боку парня. Медленно распрямляя пальцы, он водил рукой по животу Казуи, наслаждаясь нежностью кожи. Каме по-прежнему спал, и это только сильнее раззадорило Джина. Аканиши осторожно перелез через парня и, поставив руки по обе стороны от его головы, внимательно следил за реакциями на его лице. Но пока ничего невозможно было понять. Парень улыбнулся и послал спящей красавице воздушный поцелуй. Эта игра нравилась Джину всё больше и больше. Парень отполз пониже и устроился у живота Каме. Облизав губы и вздохнув от того, как соблазнителен был сейчас Каменаши, осторожно коснулся губами шелковой кожи у пупка. Тело Каме приятно пахло. Запах геля для душа почти полностью выветрился, но пока еще сохранялся на коже. Каме пах самим собой, и этот запах был для Аканиши самым головокружительным на свете. Вдыхая его, оставляя легкие поцелуи на чувствительной коже, Джин ждал, когда плотина прорвётся, когда Каме проснется, когда Джин услышит его первый нетерпеливый стон.       Казуя был на грани сна и яви, он будто пребывал в какой-то туманной прострации. Он чувствовал чьё-то присутствие. Кто-то был совсем рядом, но интуиция не приказывала ему преодостерчься, не было чувства страха или опасности. Ощущение чьего-то тепла, чувство какого-то предвкушения, желания пробуждались из неведомой глубины.       Казуя чувствовал чьи-то пальцы, чувствовал ласку и не хотел, чтобы она прекращалась. Чьи-то длинные пальцы путешествовали по животу. Мурашки разбежались по коже, но вот пальцы исчезли. Их сменили мягкие влажные губы. Они дарили любовь, дарили умиротворение. Казуя совсем расслабился и улыбнулся во сне.       Джин ласкал живот любимого губами и руками, поглаживал бока, водил пальчиками вдоль кромки пижамных брюк, с удовольствием и восторгом наблюдая, как появляется утренний стояк. Аканиши усмехнулся сам себе и лизнул пупок. Живот Каменаши дернулся, и Джин понял – парень уже не спит. Аканиши поднял голову и глянул на Казую, тот всё еще притворялся спящим. Парень припал к груди Каме и языком надавил на сосок. Протестующий всхлип, а за ним последовал сладкий стон, когда Джин снова лизнул парню соски.       Казуя задрожал и, коротко вскрикнув, дернулся. Плотину прорвало! Но это лишь раззадорило Аканиши. Он покручивал розовые бусинки между пальцами, покусывал, всасывал, лизал. Каме часто-часто хватал ртом воздух, бился в судорогах и тщетно пытался выкрикнуть имя любимого. Пижамные штаны тут же намокли. Каме, прикусив губу, в последний раз вздрогнул и выпал из реальности.       Тело Каме было в жарком плену уже знакомого чувства. Ласка была повсюду, на какую бы точку своего тела он ни настроился, к какому бы месту он не прислушивался – всё говорило лишь об одном - перед ним тот человек, который не может оставить не только его тело, но и душу, сознание в покое. Называйте, как хотите. Казуя снова почувствовал язык Джина у себя на груди. Аканиши чуть касался язычком солнечного сплетения, а, лизнув, накрывал влажный след на коже поцелуем.       Каме, вынырнув из сладкой дремы, приоткрыл глаза. Он увидел лохматую макушку и знакомый изгиб бровей под челкой.       - Доброе утро… - прошептал Казуя и запустил пятерню в волосы Аканиши.       Джин, почувствовав пальцы Каме у себя на голове, вздрогнул, но тут же успокоился. Это было неожиданно, Аканиши думал, что Казу еще не пришел в себя. Ласковый голос любимого заставил тепло растечься по сердцу. Это был самый прекрасный голос во всем мире, и только его он хотел слушать каждое утро. Он бы многое отдал, чтобы каждое утро слышать его голос, чувствовать его ласкающие пальцы, вдыхать его запах и дарить ему себя настолько полно, насколько тот захочет.       Для Джина не было ничего невозможного, для него не было ничего более реального, чем их любовь, взаимная и такая нежная.       Казуя перебирал прядки волос Джина, ласкал кожу его головы. Аканиши перестал целовать Каме. Прижавшись ухом к его груди, он слушал, как сбивчиво бьется сердце любимого, наслаждаясь его ласками и чуть не мурлыча от удовольствия.       - Как ты оказался здесь? – прошептал Каменаши, поглаживая ушко Аканиши, от чего тот тихонько застонал.       - Я стащил у тебя ключи, пока ты в душе был, - признался Джин, усмехнувшись.       - Значит, ты всё это подстроил, да? – Каменаши закрыл глаза и обхватил плечи парня руками. – Какая же ты зараза! – беззлобно произнес он.       - Знаю… - прошептал Джин и, подняв голову, нежно коснулся губами ключицы Казуи, вызвав тяжкий вздох и мурашки по бархатистой коже. – Я хотел сделать для тебя кое-что особенное…       - Особенное?..       Аканиши осторожно высвободился из объятий парня и, подтянувшись повыше, навис над ним.       - С днем рождения. Казу... – прошептал Джин, не отрывая взгляда от удивленных карих глаз.       - Откуда?.. – ошарашенно спросил Каме.       - Случайно увидел смс-ку от твоей сестры… - признался Аканиши и покраснел.       Когда Казуя ушел в душ, забытый им на обувной полке в коридоре телефон завибрировал и выдал полное смайликов сообщение.       - Хей! Какого черта ты залезаешь в личное! – возмутился Каменаши и шлепнул Джина по заднице, от чего тот подскочил и распахнул глаза.       - Казу!.. – возмутился парень.       - Нечего залезать в мой телефон! – парировал Каменаши, притягивая к себе Джина.       - У тебя вкладка на сообщениях была открыта, - оправдывался Аканиши в раскрытые губы.       - Но… спасибо, - шепнул Казуя и ворвался в рот любимого влажным язычком.       - Мммм… – простонал Джин, этот парень был способен вскружить голову.       Аканиши, и правда, показалось, будто комната качнулась. Мягкие губы подминали губы Джина, язычок осторожно ласкал внутри другой язычок, поглаживал нёбо. Аканиши запустил пальцы в волосы Каме, притягивая его ближе к себе. Поцелуи Казуи пьянили Джина, он тонул в них, страсть накрывала с головой. Каменаши всхлипнул и толкнулся пахом в бедра любимого, сильнее прижимаясь к нему животом, бедрами, обвивая ногами его ноги. Аканиши оторвался от парня, задыхаясь.       - Что же ты делаешь со мной! – воскликнул Джин, пытаясь отдышаться.       - Люблю… - просто прошептал Казуя и, крепко обняв Аканиши, перекатился с ним на другую половину кровати и оказался сверху. – Просто люблю… - прошептал он снова и накрыл его губы нежным поцелуем.       Аканиши застонал под ним и, обхватив ладонями ягодицы Казуи. нетерпеливо сжал, заставляя Каме стонать. Как же Джин любил Каменаши, как любил целоваться с ним, чувствовать его теплое дыхание рядом со своим, чувствовать его обалденные губы, ласкать язычком его ротик, его кожу, заставлять его плавиться и сходить сума от собственных стонов. Казуя сжал нижнюю губу Джина зубами и, чуть потянув на себя, отпустил. Аканиши открыл глаза и встретился с карими глазами. Они изучающе смотрели на него. С трудом Казуя сдерживал своё желание, глаза его потемнели, а штаны снова стали не по размеру.       Тугой узел затягивался внизу живота, готовый в любую минуту разорваться от напряжения.       Джин любовался парнем. Его мягкими волосами, его добрыми глазами, его распухшими от поцелуев губами и покрасневшей кожей вокруг них, обнаженной грудью и животом, который за последнюю неделю стал подтянутым и приобрел заметный рельеф.       Аканиши провел рукой между лопаток парня, с восторгом слушая тихие стоны, слетавшие с любимых губ.       - Знаешь, я тортик купил… - улыбнулся Джин. – Может, съедим? – предложил он.       - Тортик?.. Можно, - усмехнулся Каме и сел на парня, переводя дыхание и стараясь прийти в себя после столь яркого пробуждения. Аканиши поднялся следом за Каме и прижал к себе.       - Прости… Я не успел купить тебе подарок…       - Ничего… Это совсем не обязательно… - возразил Казуя.       - Но ведь…       - Это неважно, - покачал головой Каменаши. – Ты – самый лучший подарок… И всё то, что произошло с нами – самый лучший подарок, какой только могла сделать судьба…       - Казу, - Джин еще крепче прижал к себе парня и положил голову ему на плечо. – Я не такой уж замечательный…       - Для меня – ты самый лучший! – начинал злиться Каменаши. – И не спорь…       - Не буду… - шепнул Джин и обхватил губами мочку уха, полизывая.       Ушки, каким же слабым местечком были ушки для сверхчувствительного Казуи. Мурашки пробежали по спине, а затем расползлись по конечностям, расслабившийся узел внизу живота снова стянулся. Дрожа, Каме вцепился в майку Джина и подался вперед. Еще раз и еще раз Аканиши провел по маленькой сережке в ушке и едва смог удержать в объятиях забившегося в судорогах парня. Каменаши глухо застонал и ногтями впился в спину любимого, балансируя на грани сознания.       - Тортик, – мягко напомнил Казуя, надеясь, что сладкая пытка прекратится, он едва мог себя сдерживать, чтобы не начать умолять Джина о чем-то большем.       - Тортик… – согласился Аканиши, прекращая ласки. – На кухне? Или здесь?.. Где ты хочешь?       Каменаши нервно сглотнул и уставился на Джина широко распахнутыми глазами. Дар речи покинул его, а сердце бешено забилось в груди. На кухне? Или здесь?.. Где ты хочешь? Казуя закусил губу и тяжело задышал. Здравый рассудок медленно покидал его.       - Я о тортике, – уточнил Джин и рассмеялся. – Не заводись пока, солнышко мое! – Аканиши чмокнул Каме в щечку, наблюдая, как тот густо краснеет и опускает взгляд.       - Прости… - засмущался Каменаши.       Аканиши запустил руку в волосы парня и притянул к себе.       - Но, если тебе хочется… - страстно шептал Джин. – Мы можем и сейчас…       Каменаши охнул от такого соблазнительного предложения. Не успел он ответить, как Аканиши приподнял Казую за попу и, прижав к себе, увлек парня в новую волну страстных поцелуев. А торт лежал в небольшой спортивной сумке Джина в коридоре и медленно таял.       Таял и Казуя в объятиях Джина. Он плавился, как мороженое на солнце, и его солнцем был Аканиши, который раздвинул ноги парня и поставил по обе стороны от своих бедер. Страстно целуя его, он оглаживал внутреннюю часть бедер, насколько дотягивались руки. Казуя играл с язычком Джина, то лаская его своим языком, то посасывая его губами. Аканиши уже не мог сдерживать стоны и открыто демонстрировал это любимому. Пальцы Джина поглаживали бедра Каменаши, от чего тот снова начал возбуждаться, хотя сейчас Каме не был уверен, что за всё сегодняшнее утро его член хоть раз опадал. Он находился в боевой готовности всё это время.       Аканиши просунул руку между их животами и принялся ласкать промежность парня через спортивные брюки, взвешивая на ладони яички и чуть сжимая их, осторожно и нежно. Каменаши с трудом оторвался от пухлых губ и глянул на любимого. Взгляд Казуи был мутным и полным желания. Он тяжело дышал через рот, стараясь восстановить дыхание и пульс. Он мелко дрожал, а держаться на весу, опираться на руки стало невозможным. Локти его согнулись от волнения, и парень рухнул на Джина, придавив его своим весом.       - Где торт лежит? – спросил Каме, немного отдышавшись.       - В сумке в коридоре, – рассмеялся Джин. – Я думал, ты выберешь другое.       - Выберу… Несомненно, - усмехнулся Каменаши. – Надо перевести дыхание… Ты меня с ума сведешь, если продолжишь.       - Но как мы продолжим, если никак не можем дойти до этого?.. – робко напомнил Аканиши и глянул на парня, тот лежал щекой у него на животе и думал о чем-то, закрыв глаза.       - Прости… - прошептал Казуя. – Я пойду за ножом и тортом схожу.       Каменаши приподнялся с Джина и, чмокнув его в щечку, ушел на кухню. Джин сжал голову руками. Кажется, он сморозил очередную глупость. Аканиши надеялся, что Каме не обидится на него из-за этого.       Казуя, взяв из ящика стола нож, направился в коридор. Там на обувной полке стояла небольшая сумка Джина. Открыв ее, он обнаружил небольшую картонную коробку с жирными подтеками по бокам. «Кажется, он подтаял», - огорченно подумал Каме и осторожно вытащил ее из сумки. Только он хотел застегнуть молнию и пойти в спальню, как в глаза ему бросилось что-то блестящее. Запустив руку в сумку, Каме вытащил оттуда кое-что шуршащее. Маленький пакетик из фольги фиолетового цвета. Он был небольшой и квадратненький, а внутри было что-то плотное, но мягкое и круглое.       - Презики! – охнул Казуя, качнулся и едва не уронил торт на пол.       Он воровато глянул в сторону спальни. Джин перекатился на живот и обнял подушку. Воспользовавшись тем, что парень ничего не видит, Каменаши аккуратно поставил торт рядом с сумкой и, нащупав еще несколько презервативов, хотел засунуть в карманы джинсов, но вспомнил, что он в пижамных брюках на голое тело. Как мы продолжим, если никак не можем дойти до этого?..       Казуе вспомнились слова Джина. Ну, раз Аканиши так хочет секса, он его получит. Сделав глубокий вдох, стараясь перебороть дрожь в руках, он сжал презервативы в руке. Однако, набирая презервативы, он нащупал бутылек. Вытащив его на свет, Казуя внимательно прочел этикетку. Ноги его стали ватными. Он с трудом заставил себя дойти до спальни.       Аканиши перекатился на живот и обнял подушку. «Надо извиниться, надо обязательно извиниться!» - решил Джин. Он не хотел снова ссориться с любимым, тем более в его день рождения. Услышав шаги парня за спиной, Аканиши сел на постели.       - Казу, я… - начал Джин и, обернувшись, застыл на месте.       Перед ним стоял Казуя, прижимавший торт к плечу запястьем. В картонную коробку был воткнут нож. В руке он сжимал что-то непонятное фиолетового цвета, а в другой руке держал лубрикант.       - Казу… - у Джина отвисла челюсть.       - Хочешь меня?.. – томно прошептал Каменаши, но было заметно, что он волнуется.       - Хочу… - прошептал Аканиши, сглотнув.       - Тогда… - Каме швырнул бутылек со смазкой на кровать и взял торт в другую руку. – Придется сначала скушать тортик!       Казуя ухмыльнулся и, вскинув бровь, подбросил содержимое кулака в воздух. Маленькие фиолетовые пакетики дождем разлетелись по комнате, а Джин, не зная, что сказать на такой выпад Каменаши, следил, как презервативы падают на пол. Он не мог скрыть свое удивление. Челюсть медленно поползла вниз.