«Я не смогу посмотреть на тебя по-другому»

На трясущихся ногах девушка выскочила из коридора в направление выхода из университета. Нервы были явно на пределе, а увиденное не желало выходить из внезапно разболевшейся головы. Удар по самолюбию — ничто, в сравнении с предстающей перед мысленным взором картиной. Первой мыслью в воспаленном мозгу был шантаж. И будь она чуть более подлой, то непременно бы прибегла к такому. Хоши была абсолютно уверена, что Тацуми, ни на секунду не задумываясь, отречется от Моринаги, стоит только посильнее ударить по его репутации. Однако тут же вспоминался Тецухиро и его полный вожделения и любви взгляд. Нет, парень ни за что не простит ей, если она воспользуется столь низкими методами в борьбе за его сердце. Как следствие, направляясь в свою комнату в общежитии, Минами усиленно придумывала план по «штурму голубой крепости»*.

***

— Мори… нет… стой…! — предпринимая тщетные попытки выпутаться из стального капкана рук, выстанывал Соичи. Но зеленые глаза полыхали страстным огнем, а ладони трепетно ласкали влажное от пота тело Тацуми. — Семпай, пожалуйста… Я хочу Вас… — Нет… — Спиной уперся в стол с бумагами. — Дома… — Здесь! — Тон сменился на хриплый, угрожающий. Дёрнувшись и зашипев от встречи поясницы со столом, Соичи снова начал отталкивать от себя разгоряченного кохая. — Если не прекратишь сейчас, то я и дома не… Страстный, безумный поцелуй не дал закончить мысль, а сильные руки стянули рубашку, откидывая её в сторону. — Кого Вы обманываете, Вы не дотерпите до дома, семпай! — бормотал Тецу, трясущимися от желания пальцами расстегивая ремень. Вжикнула молния. Тацуми взвыл от бессилия, от того, что собственное тело всё так же подводит его, заставляя принимать ласки парня, отвечать на его поцелуи, стонать под его напором… — Вы уже так возбудились… здесь… — Мори нежно коснулся покрасневшей головки. — М-м-мва-а-ах… зат… заткнись… Ноги подкосились, и Соичи ухватился за плечи Тецухиро, стараясь удержать равновесие, отчаянно цепляясь за последние остатки разума, что ещё теплились в уголках разомлевшего от возбуждения мозга. Понимая, что семпай уже на пределе, Моринага одним быстрым движением, нехотя отвлекаясь от вожделенного тела, смахнул бумаги со стола, даже не задумываясь о том, что там могло быть что-то важное. Сейчас единственной осознанной мыслью было: «Хочу…» Рывком подняв, усадил Тацуми на стол, властно раздвигая подрагивающие, ослабевшие ноги мужчины. — Дверь хотя бы закрой… — запоздало «прошелестел» Со, окончательно приняв поражение, так как пульс уже болезненно отдавался внизу живота. Коротко выдохнув, парень отстранился. Звякнули ключи, щелкнул выключатель. Теперь единственное, что освещало лабораторию — это лучи вечернего солнца, едва пробивающиеся через задернутые жалюзи. Тецухиро прекрасно понимал, что так его возлюбленному будет намного легче. Обернувшись, краем глаза заметил, что аспирант так и сидит на столе, правда, ноги сдвинуты вместе, и смотрит в окно, отчаянно впившись пальцами в край столешницы. — Семпай, всё будет хорошо, — успокаивающе прошептал Мори, подходя вплотную к Тацуми. Провел пальцами по подбородку, приподнимая лицо Соичи и заглядывая в слезящиеся золотисто-карие глаза. Губы блондина разомкнулись, будто он хотел что-то сказать, однако быстро справился с собой. Сглотнув, он произнес тихо, едва ли не по слогам: — Делай уже, что ты хотел — и домой… — Почему Вы всегда ведете себя так, будто я насильник какой-то?! От безразличного, сдавленного голоса Тацуми Тецухиро весь сник, теряя «запал». Так было всегда — возлюбленный сдавался, при этом принимая вид скорбной «обиженки». — Я не… — попытался возразить Со, царапая ногтями дерево. — Просто… — Я могу остановиться сейчас, семпай, — со злостью прошипел парень, — я не хочу, чтобы Вы меня ненавидели. Брюнета изрядно потряхивало от перевозбуждения, но осознание, что всё снова происходит, как и раньше, не сдвигаясь с мертвой точки, ломало решимость. На него всё так же затравленно смотрят самые прекрасные в мире глаза, всё та же обреченность в каждом движении Соичи, всё те же слова о «полной свободе действий», за которыми следует полная и безоговорочная «капитуляция». — Какой же ты дурак! — выпалил Тацуми, хватая парня за футболку. Тонкие губы впились жестким, торопливым поцелуем, словно разрешая. Не теряя драгоценных минут, Моринага оторвался от жаркого рта любимого, наспех стягивая с себя мешающий предмет одежды. Немного поразмыслив, снял и джинсы с бельем, оставаясь полностью обнаженным. Теперь они были на равных, ведь Тецухиро помнил, как возмущался семпай на то, что во время секса сам «извращенец» частенько даже не снимает штаны. Сейчас же он был полностью открыт перед Соичи во всех возможных смыслах. Посему без зазрения совести чуть шире раздвинул ноги аспиранта, вставая на колени. Языком осторожно лизнул сочащуюся головку, собирая выступившую смазку. Протяжный, сладкий стон стал наградой… «Чёрт! Что же я делаю?!» — Семпай… чуть шире… «Заткнись, идиот!» Тацуми яростно мотает головой, отказываясь уступать, поэтому, снова взяв всю инициативу на себя, Моринага сильнее раздвигает дрожащие ноги, проводя пальцами по внутренней стороне бедра, вбирая твердую плоть в рот до основания. Рука Соичи опустилась на черноволосую макушку, властно сжимая темные пряди. Вторая вцепилась мертвой хваткой в плечо парня. Сдавленное мычание, короткие, полные страсти вскрики… Надавив на затылок Тецухиро, аспирант чуть подался бедрами вперед, с громким стоном доходя до кульминации, оставляя три красных полосы на коже брюнета. «Не может… быть… Сколько ещё раз я буду сдаваться ему?!» — Семпай, — сладкий шепот на ухо, — я продолжу? Молчание в ответ. Осторожно поддерживая обмякшего после оргазма Соичи, Моринага спустил его со стола, разворачивая к себе спиной. Осторожно огладил бока, провел пальцами вдоль позвоночника и мягко коснулся кожи между ягодиц. — Не… ст… стой… — прохрипел мужчина, впившись ногтями в противоположный край столешницы, теряя опору под ногами. Но безумные, нетерпеливые пальцы поочередно проникают в тугое колечко мышц в попытке немного облегчить предстоящие мучения. — Черт, я не взял смазку… — посетовал Тецу, отчаянно размышляя. — Тогда пойдем… дома… — с надеждой просипел семпай, уже зная ответ. — Нет, есть идея получше, — в голосе парня прозвечали хищные нотки. Одновременно с этими словами Моринага чуть раздвинул ягодицы Тацуми, и влажный язык коснулся… — Что ты творишь?! — прошипел блондин, дергаясь. — Подготавливаю Вас, — ненадолго прервав «действо», пояснил Тецу. Ощущения были странными, но такими приятными, что на глазах выступили жгучие слёзы стыда. Смущение от похотливости собственного тела скручивало низ живота жгутом, а чувство чужого языка, ласкающего «то самое» место, заставляло беспрестанно стонать, тонуть в этой пытке. — Теперь Вы готовы… Почувствовав горячий, твердый член у «входа», Соичи затрясся, а затем резко вскрикнул, когда тот проник во влажное от слюны кольцо мышц. Дав привыкнуть, Тецухиро сделал плавное движение бедрами, выходя из тела аспиранта, чтобы затем с силой толкнуться обратно. Новый вскрик, ещё громче предыдущего, сотряс стены лаборатории. — Семпай… сем… пай… — хрипло выдыхал парень, ускоряясь, вслушиваясь в тихое поскуливание Тацуми сквозь прикрывающие рот ладони. — Люблю… Вас… — ускоряясь, подгоняя к завершению. — М-мори… — Я никогда Вас не оставлю… — шепчет на грани экстаза. — Никогда и никто не заменит Вас… — целуя влажную от пота кожу на шее. — Особенно эта девушка… Не придав значение последней фразе, Тецухиро излился с протяжным стоном, руками доводя Тацуми. Он и не заметил, как сжалась челюсть аспиранта, и как полыхнуло в карих глазах немое возмущение, прежде чем все мысли потонули в оргазме.

***

Из лаборатории они вышли (вышел Моринага, Соичи же выполз зигзагами вдоль стеночки) в десятом часу вечера. Ужин отменялся, Тацуми смотрел на своего бывшего кохая с неприкрытой злобой, периодически держась за ноющую поясницу, но Тецухиро, несмотря на это, светился каким-то странным ликованием, что немало озадачило мужчину. По дороге они заскочили в супермаркет, купив готовые бэнто, и направились домой, валясь с ног от усталости.

***

— Спокойной ночи! — бросил Соичи, хлопая дверью. Все его мысли сейчас, так или иначе, возвращались к услышанной на самом «пике» фразе, после прохладного душа так любезно подкинутой лихорадочно соображающим мозгом. Он опять позволил этому случиться. Снова поддался, снова потерял над собой контроль. Вот только теперь он ощущал смутное беспокойство после слов о девушке. Должно быть, эта та самая брюнетка, что сидела с Тецухиро в столовой? Кольнуло в груди, но аспирант быстро подавил в себе любой эмоциональный отклик, пытаясь трезво рассуждать о происходящем. «И что с того, если Моринага увлекся противоположным полом? Почему меня должно это беспокоить? Это же нормально, когда парень имеет интерес к девушкам. Да и тем более, даже если я просто себя накручиваю — он клялся, что любит, что не бросит, а значит, ревность не имеет смысла. Глупости это всё! Тогда почему он сегодня довел свои непотребства до конца, не дотерпев до дома? Обычно он так не срывался, а тут… Может, он хотел доказать себе, что всё ещё увлечен мной, а не ей? И, вообще-то, я должен радоваться, что он нашел мне замену, что больше не будет лезть со своей любовью… Может, теперь он от меня отстанет? А хочу ли я, чтобы он отстал? Я ведь привык к нему. Ладно, посмотрим, как он будет себя вести. Черт! И почему я вообще рассуждаю на такие темы?!» Из-за двери тихо донеслось: «Спокойной ночи, семпай!» — и стало тихо. Проворочавшись с полчаса, заглушая тревожные мысли, Соичи всё же провалился в сон.

***

Выходные прошли немного напряженно. Моринага стал какой-то дерганый, то и дело поглядывал на телефон при любом удобном случае, часто выходил, чтобы ответить на звонки. На вопросы о звонившем отвечал неохотно, отшучиваясь и натягивая лживую, неестественную улыбку. Это беспокоило Тацуми, но причины в голове не обнаруживалось. Тем более что он отчасти радовался отсутствию приставаний от кохая, который не то что не лез с сексом, но и даже на поцелуи не намекал. Весь субботний день аспирант наслаждался спокойной атмосферой, без постоянных вздрагиваний от похотливых взглядов Тецухиро. Однако в воскресенье к вечеру сознание забило набатом, заставив переступить через собственные убеждения и поговорить с Моринагой. Но разговор не заладился. Нет, ужин был, как всегда, превосходен, Тецу всё так же фальшиво улыбался, переводя разговоры в мирное русло, и всё же… Это на самом деле раздражало Тацуми. В конце концов, не выдержав гримасы «счастья и радости» от верного кохая, Соичи наорал на него, сказав, что если тот хочет что-то сказать, то не нужно этого скрывать. Даже обмолвился, что раз уж они живут вместе, то секретов друг от друга быть не должно (в этот миг у Мори даже глаза заблестели). Но, увы — никакого эффекта. Только ласковый «чмок» в щёку и шепот на ушко: «Спокойной ночи, семпай!»