«Я не смогу посмотреть на тебя по-другому»

Моринага Тецухиро Я неохотно «разлепил» глаза, когда часы показывали ещё шесть утра, и начал ошалело озираться вокруг, так как память так и не подкинула идей, где я мог находиться, но это точно была не моя комната. Голову сдавило словно тисками, во рту будто кошки нагадили, хотелось пить, а лучше сдохнуть. Попытался встать, но вспышка боли пронзила мою многострадальную «черепушку», и я рухнул обратно на кровать, с удивлением отметив, что я на ней не один. Медленно повернулся в сторону лежащего рядом и в ужасе начал отползать к краю, стараясь не разбудить. Свернувшись калачиком и умостив одну руку поперек моей талии, около меня, мирно посапывая, спала Минами. Прикрыв глаза, старался вспомнить, как я мог оказаться в столь пикантной ситуации, но вместо связных мыслей, кои были бы сейчас как нельзя кстати, была «черная дыра» в голове и «пустыня» во рту. Мягко, двумя пальцами, убрал руку Хоши с моей талии и попытался максимально тихо встать, но похмельная дезориентация сыграла со мной злую шутку, и я со всей силы стукнулся ногой о прикроватную тумбу, создав поистине оглушающий в такой тишине грохот. Замерев, как нашкодивший кот, обернулся на девушку. Минами сладко потянулась, причмокнув губами, и приоткрыла глаза. Я стоял столбом, не зная, что и предпринять. Нахмурившись, она посмотрела на часы и недовольно пробурчала: — Милый, до будильника ещё час, ложись и досыпай, — и снова уснула. Язык будто распух во рту. Прислушавшись к своим ощущениям и осмотрев себя, пришел к заключению, что между нами ничего не было, кроме… Черт! Ругнувшись, на нетвердых ногах поплелся в ванную, пытаясь как можно меньше шуметь в этот раз. Стянув одежду, залез в душевую. Открыв холодную воду, вздрогнул, но тут же в мозгу будто прояснилось. Да, мы были в караоке-баре. Да, мы пили. И да… мы целовались. Чертова память, как же вовремя, чтоб тебя! Почувствовав, что начал замерзать, отключил воду. Так, теперь важно как-то обойти «острые углы», разобраться в недоразумениях, возникших под влиянием алкоголя, и раз и навсегда расставить точки над «i». Быстро одевшись и растрепав влажные волосы, двинулся к выходу из ванной комнаты и столкнулся в дверях с сонной, но как будто бы совсем не «болеющей» Минами. — Извини, что разбудил, — виновато прячу взгляд, надеясь обойти стройную фигурку в проходе, но не тут-то было. Уперев руку в дверной косяк, она мягко поинтересовалась, заглядывая в мои глаза, которые я безуспешно пытался отвести: — Как себя чувствуешь? — при этом глаза смотрели изучающе и холодно. Закусив губу, поднял на неё взгляд, буквально «выдавливая» улыбку. — Всё нормально, — неубедительно засмеявшись, почесал затылок. — Только вот не помню почти ничего. А ты как? — Я? Всё прекрасно, — беззаботно улыбаясь, ответила девушка. — Подожди меня, сейчас приведу себя в порядок и поедем «по домам». Сегодня в универ, как-никак. - И, уже закрывая дверь ванной: — Таблетка от головной боли и стакан воды на тумбочке. Обреченно опустив всё ещё «гудящую» голову, подошел к кровати, взяв лекарство и залпом осушив стакан. Осторожно присел на край, осматривая комнату теперь уже более внимательно. Всё строго и функционально — большая двуспальная кровать, две тумбочки по бокам, в одном углу стоит платяной шкаф, возле окна — столик и маленький диванчик, а в другом углу — небольшой «автомат» с различной секс-атрибутикой. Ясно. Лав-отель. Какая прелесть! Нога выстукивает рваный ритм, когда я достаю мобильный, который почему-то оказался отключен. Трясущимися руками включаю его, ожидая самого худшего. «Худшее» не заставляет себя ждать в качестве двадцати «пропущенных» от семпая. А-а-а, черт! Я же не позвонил… Сказал же, что буду ночевать дома… Черт, нет! Только не это! Быстро набираю номер Соичи, моля, чтобы он взял трубку. — Да? — сонный голос семпая заставляет виновато сжаться. — Семпай, это… Но меня перебивают, хрипло и безразлично произнеся в трубку: — Тебя сегодня ждать в университете? — Д-да, семпай, — начинаю с дикой скоростью тараторить: — Пожалуйста, простите, что не позвонил. Я сам не планиро… — В универе поговорим, — и короткие гудки. Вот и всё, теперь я вляпался, причем по уши - просто кожей это чувствую. Каждой клеточкой ощущаю, что сегодня будет «нечто», и платить мне синяками и ссадинами, в лучшем случае. Вздыхаю, когда из душа выходит Минами. — Нужно идти, — голос пыльный и сухой, но руки предательски трясутся. Она щурится и, минуту помолчав, кивает головой. — Буду ждать в университетской столовой в обед, — поправила влажные волосы, — номер уже оплачен, так что беги, если торопишься. Не говоря ни слова, встаю и иду к выходу, натягивая толстовку. В голове уже прокрутил тысячи вариантов того, как я сегодня умру. Однако, явившись в лабораторию в начале девятого, дыша непередаваемым по силе перегаром, я встретил только ассистентов, которые, мелко дрожа, сообщили, что Тацуми-семпай влетел утром, как ужаленный, надавал кучу указаний и даже влепил папкой по голове Тадокоро. — До лекций же ещё час, где он? — поинтересовался, уже зная ответ. — Внизу, — Мика затравлено посмотрела на меня, — сказал, что хочет выпить кофе, раз покрепче ничего перед лекциями нельзя. — Ясно, — бросил я, вылетая в коридор. Тацуми Соичи Как же меня сейчас трясет. Как представлю его похмельную рожу, вечный извиняющийся тон и зеленые «щенячьи» глазки, и становится тошно. Гулял всю ночь? И что? Мне плевать. Плевать, я сказал, и никак иначе. И пусть даже от него будет за версту разить перегаром и её духами, мне глубоко «до звезды». И вида не подам, что это уже пятая сигарета и третья чашка кофе, что спал я будто на острых камнях, не то чтобы не выспавшись, а вообще создавалось такое ощущение, что не спал. Чертов идиот! Столько нервов из-за какого-то приставучего, несносного… «Подавился» мыслями, завидев в проходе «курилки» тяжело дышащего, раскрасневшегося Моринагу. Зубы, кажется, клацнули. Хотя я и не понял, потому что единственным желанием было кинуть в него недопитым кофе, потушить об него сигарету, пнуть побольнее. Нет, я и раньше мог «припечатать» его, но сейчас раздражение было возведено в бесконечную степень, требуя оставить от Тецухиро «мокрое место». С неимоверным трудом взяв себя в руки, посмотрел на него с всем доступным мне сейчас безразличием. — Проспался? — Так, отлично, голос максимально холоден. — Семпай, я… Начинается. — Избавь меня от оправданий и извинений, Моринага, — смотрю на него со злостью. — Просто ответь — потратить минуту, чтобы набрать мой номер и сказать, что не придешь, это так сложно? Смотрит на меня полными слез глазами. Даже губы затряслись. Ну, да ничего. Не моя беда. — Простите, я просто… — Идио… Иди ты… В лабораторию! Выкинув стаканчик в урну и наспех затушив сигарету, прошел мимо Моринаги, максимально больно ткнув его локтем в бок. Удовлетворенно кивнул. — И ещё, жертва похмельного синдрома, — смерил его уничтожающим взглядом, — если запорешь мне эксперимент, жить будешь в лабораториях, пока не исправишь. «И на свидания ходить не сможешь!» Подумал, но не сказал. А зря! В аудиторию «влетел» красный от бушевавшей внутри ярости. Успокоиться не получалось, а взгляд сам собой падал на чему-то ухмыляющуюся брюнетку. Да, она. Еле отвел две лекции, к концу второй чувствуя себя выжатым, как лимон. Ибо игнорировать насмешливо-оценивающие взгляды этой девушки мне было очень сложно. Обед, но аппетита никакого. Посему, просто пошел в лабораторию, пообещав себе, что буду усиленно игнорировать Моринагу, иначе просто убью его. Минами Хоши Кажется, моральное давление на Тацуми-сан прошло на высшем уровне. По крайней мере, выбежал он из аудитории со скоростью кометы. Значит, злится. Значит, в курсе. Отлично! Приступим ко второму этапу.