La Bella y La Bestia

Вы, вероятно, скажите, что невозможно привязаться к человеку за короткий срок, пусть это будет неделя или месяц, но чёрт, что же по вашему сейчас происходит со мной? Я будто в худшей концовке игры. Агнес нет уже неделю, но у меня такое чувство будто её нет уже очень долгое время. Дженсен не делает мне мозги за что я ему безумно благодарна, а ещё он вкусно готовит, но сейчас не об этом. Неделя. Да, кажется я закончила на этом моменте. Огромный дом сейчас полностью на мне, нет, я снова вру, что б меня. Огромный дом сейчас на Барте, я — амеба. Из своей стерильной белой комнаты я выхожу разве, что поесть. Я знаю, так нельзя. Но… Мне страшно. Не смейтесь, не надо. Я просто боюсь. Это чувство, которые поселилось во мне ещё во второй день нахождения меня в этом доме, оно ведь знаете никуда не делось. Это как старые жуткие воспоминания, они прячутся, но в нужный момент выползают, как тараканы. Я не боюсь дома, я скорее боюсь его хозяина. Я чувствую, где-то там в глубине души, что могу вывести его в любой момент, совершено случайным действием. Поэтому часто по ночам, когда играет Fur Elise, я стараюсь с головой забраться под одеяло, словно прячась от монстра. Но вечно ведь прятаться не возможно?

***

Сегодня 2 недели, как нет миссис Карлин. Я взяла себя в руки и всё-таки стала ухаживать за этим домом. Я научилась готовить, правда, чуть-чуть, но пирог по фирменному рецепту Агнес, я могу приготовить уже без подгоревшего донышка. Джаред часто хвалит этот пирог, но Дженсен молчит. Они разные. Совсем. Джаред рубаха-парень, он может в любой момент, рассказать о своей жизни, даже то, что порой не требовало огласки. Дженсен же замкнутый в себе человек, он оттаивает, когда приходит Джаред, но стоит двери закрыться, как он превращается в холодного, колючего ёжика. И я не знаю о нём ничего. Кто был его подружкой на выпускном, в каком университете он учился, кто его родители. Пустота, против имени Дженсен лишь прочерк. В доме больше нет того веселья, той беззаботной нотки, которую привносила в него Агнес. Я стараюсь, я делаю всё что делает она, но понимаю, что я другая. Я часто расспрашиваю Барта о том, что я делаю не так, но отвечает, что всё прекрасно, но я же вижу. Я же не слепну и глохну в тот момент, когда Дженсен просто проходит мимо, держа километровую дистанцию! В доме царит тишина. Мертвая библиотечная тишина, словно на вход в наш дом повешена табличка: «Давайте помолчим». В псих-больнице и то повеселее. Когда я пришла сюда с друзьями-дегенератами, я была весёлой девушкой, душой компании, которая любила играть в бильярд, громко смеяться и рок-н-ролл. Сейчас глядя на меня можно сказать, что я типичная домохозяйка, любящая тихие вечера, классическую музыку и семейные телешоу или слезливые мелодрамы по ABC. Взрослею скажите вы. Нет, просто превращаюсь в мистера Эклза.

***

Будильник прозвонил в шесть часов, я повернула голову. Роз нет. Дженсен ещё спит. Да, забыла сказать, роз нет уже неделю, романтика пропала, Бэлль больше не интересует Чудовища. Я вынырнула из-под одеяла и потянувшись, пошла к шкафу. Даже не думая о гардеробе я достала шорты с майкой. И зайдя в ванную кинула их на тумбочку возле масел и флаконов. Душ больше не занимает у меня пол дня, а всего лишь пару минут. За которые я вспоминаю, какие дела сегодня ждут Дженсена и как скоро мне надо его будить. Я вылезла из душа, обтёрлась полотенцем, кинула его в наполненную корзину. — Сегодня надо запустить стирку, — констатировала я, одевая шорты, — Чёрт у Дженсена встреча в девять. Я тихо и быстро сбежала по лестнице в низ, сразу на кухню. В пустые миски Теодора я насыпала корм, а в пустую турку положила 3 ложки кофе и одну сахара, заливая смесь водой, я поставила турку на огонь. Цепляя ногтями резинку с барной стойки, я наскоро сделала хвост и побежала в комнату Барта. — Барт, уже 6:15 вставай! — я постучала костяшками пальцев по двери, — Барт! — громко закричала я. — Встаю, встаю, спасибо, — я улыбнулась и побежала наверх. Скользя по паркету в носках, я продумывала, что сегодня, кроме уборки, глажки и стирки мне нужно сделать, но мозг думал, что мне нужно только одно. Спать. — Дженсен, — стук, — Подъём, — я как будто злая пионер вожатая, — Дженсен, вставай, 7:20, — даже это не работает. — Горим, горим, — громко кричала я, но ответа не послышалось, видимо вчерашние уловки уже не работают, — Джаред пришёл, — снова ноль внимания, — с собаками, — я пыталась повторить лай. За дверью послышался мат, тихий, ели различимый сквозь мяуканье кота мат. Спасибо, Теодор. — Лана, — он неожиданно открыл дверь, я отошла, — У вас плохо получается гавкать, — именно так выглядит спасибо от мистера Эклза. — Я жду тебя внизу, у тебя сегодня встреча в… — я не успела договорить, как дверь перед моим носом захлопнулась и вам «доброе» утро. Я не спеша спустилась вниз. На кухне снова работал ABC, похоже Барт встал. И судя по приятному аромату несгоревшего кофе, Барт снял его с плиты. Он сидел уже одетый в рубашку белого цвета и брюки, пиджак он не носит, он сковывает его движения, как-то за ночным разговором поведал он мне. — С добрым утром, — я подошла к холодильнику и достала молоко. — С добрым, ты опять чуть не спалила дом, — он взял из вазочки, конфету с коньяком. — А тебя сегодня оштрафуют, — я обернулась и взяла в руки карамельку, — Держи, — я кинула ему «трезвую» конфету, — Ты же знаешь, как трудно разбудить Дженсена, — я достала миску с верхней полки и хлопья с кроликом и маршмеллоу. — Как ты только это делаешь? — он отпил из кружки с тремя пакетиками черного чая, а это его бодрит. — Я прибегаю к извращенным методам, — я состроила ухмылку. — С каких пор гавканье считается извращённым методом? — и где доброе утро? Как порой хочется заехать ему. — С таких пор, когда богатые перестали считать себя смертными, — видит бог, я пожалею о том, что сказала. — Барт, во сколько мы выезжаем? — отлично, лучший выход послать человека, сделать вид, что его нет. — Через минут 10, — он посмотрел на настенные часы и дал ответ. — В городе пробки, выезжаем сейчас, — Барт поставил недопитую кружку чая и вышел вслед за Дженсеном, он кивнул мне головой в знак прощания. Я посмотрела на турку в которой был остывший, нетронутый кофе, я схватила турку и со всей силы кинула её в мойку, капли разбрызгались по всей кухне, но это того стоило. Я стояла вся в брызгах кофе и медленно обернулась на звук открывающейся двери. — Я… — Дженсен уставился на меня. — Если ты хотел кофе, то боюсь опоздал, — пришёл бы на секунду раньше и получил бы туркой! Я воздержалась от продолжения. — Я забыл бумаги, но думаю у меня в офисе найдутся копии, — он снова вышел, а я побила ногами по полу в приступах отходящей истерики. Кот испугано уставился на меня. — Что? — Теодор прижал уши. Что за наплевательское отношение к людям? Встань в шесть утра, свари ему кофе, разбуди его, а в ответ что? «В городе пробки, выезжаем», — это его своеобразное спасибо? Или я чего-то не понимаю. Мне срочно нужна книга «Как понять миллиардера: 100 и 1 способ». Или лучше «Как понять Дженсена: 1000 и 1 способ». Может со мной что-то не так? Нет, правда может лучше прочитать книгу «Как угодить миллиардеру краткий курс (для чайников)». Я услышала лай собак. Только не это. Опять эти псины! Ненавижу собак, кот в панике убежал наверх. — Привет, Ла, — теперь я просто Ла, потому что Лана слишком длинное имя, ненавижу прозвища. — Привет, Джа, — он плюхнулся на барную стойку. — Ты такая злая, — о, право он только сейчас это заметил? — Я не злая, что ты будешь? — Тебя, — в шутку бросил Падалеки. — Жди меня наверху, оплата почасовая и смотря, что ты хочешь, — я повернулась к нему прикусывая губу и протирая бокал из чешского стекла. — Ты меня не так поняла, — он заметно напрягся. — Дженсен вернётся через 3 часа, так что если хочешь прям здесь, мы успеем. — Ла, — он выдержал долгую паузу, очевидно, подбирая слова, а я прыснула от смеха. — И ты поверил? — Ты просто говорила это так серьёзно, — он улыбнулся. — Только не говори, что у тебя встал. — Что? Нет, — он состроил серьёзное лицо. — Расслабься, будешь, что-нибудь? — Сок, если можно, — я поставила стакан и достала из холодильника апельсиновый сок, который любит Джаред. — Держи, что-нибудь ещё? — я принялась протирать следующий стакан. — Нет, — он пытался уместить его длинные конечности. — Что ты жмёшься, как девственница? — я положила перед ним пачку чипсов «Lays». — Ты идеальна, — он мило улыбнулся и разорвал пачку. — Врёшь, — я украла у него одну картошинку или из чего они делается. — Почему вы решили залезть в этот дом? — да, да, он знает. — Потому что мои друзья дебилы не нашли твой дом, — я аккуратно составила стаканы в шкафчик. У Джареда зазвонил телефон, он осушил стакан и ответил на звонок. Его слова были короткие, чёткие и не имеющие для меня малейшего смысла. Я отвернулась и продолжила вытирать посуду. — Ла, прости, мне нужно уйти, — я повернула голову и подмигнула ему, покидающему дом Джареда. Я перевела взгляд на пол, — твою мать, — тихо прошептала я.

***

Я чувствую себя одиноко, разве это весело тыкать в пульт телевизор? Он же такой прекрасный собеседник. Я понимаю почему многие жены миллиардеров заводят себе любовник не потому что перестают любит, а потому что скучно. Я живу в клетке, золотой клетке, но от этого не легче. Да, первые два дня я чувствовала себя, как в сказке, нет, полтора дня, пока не узнала, что этот дом представляет из себя и какие страшные секреты хранит. В окно било кроваво-алое закатное солнце. Розы потеряли свою привлекательность для меня, да, и вся жизнь для меня на вкус стала, как черный перец или жирная свинина приготовленная в собственном жиру. Ужасное зрелище. Я встала с дивана и пошла в бильярдную, да, в этом доме всё не так безнадёжно, я нашла эту комнату по нелепой случайности, когда убиралась в комнате у Барта и при выходе из неё ремешком от шорт зацепилась за ручку двери. Я взяла в руки белый шар и катнула его по зелёному «полю». Он залетел в лунку, я победно улыбнулась. Вы знаете, я ведь уже забыла этот сладкий вкус победы. Азарт заполыхал, где-то внутри слабым огоньком. Но одна мысль способна зажечь тысячи свечей. Я кинула на стол треугольник и схватила шары. Разместив по порядку шары и беря в руки кий, я повертела прекрасным местом всех девушек. И убрав треугольник, приготовилась к удару. Кий коснулся белого шара, который тот час разбил остальные, один из них даже залетел в лунку. — Да, детка, — я восторженно подпрыгнула. Я протёрла кончик кия и приготовилась к следующему удару. Внутри я была не здесь, а в баре «Fat Tolly» на окраине Лос-Анджелеса. Голоса, деньги, алкоголь, я будто никуда и не уходила. — Поиграем Tolly, — я снова ударила кием и шары полетели в лунку, — О, да, вы не ожидали, да? Я тоже, — я знаю я схожу с ума, но чёрт уже ничто не потушит моё пламя. Я снова повертелась и выбрала нужную позицию для удара. Сладость текла по венам, я чувствовала привкус темного пива во рту, мои миражи ожили. — Ты не правильно стоишь, — я отбежала от стола в панике за себя и крепко схватила в руки кий, — Прости, что напугал, — я продолжала сжимать кий. — Ты давно тут? — я сглотнула. — Да, не бойся ты, — легко сказать, — Я же обещал, — я расслабилась вспомнив его обещание, — Я сам тебя боюсь, — он усмехнулся, я сделала это в ответ. — Что ты там говорил о неправильном стоянии? — я быстро перевела тему и встала в позицию, Дженсен стоял на месте, — Можно. — Смотри, — он быстро подошёл ко мне и облокотился легко прикасаясь телом и руками, — если ты повернешься на градусов 15, — он повернул меня, заставляя прижаться всем телом, а я по неосторожности проскользнула вниз, — попробуй ударить сейчас, — тело оковало оцепенение, я боялась шелохнуться, где-то там внутри я не хотела, что бы этот момент заканчивался, ведь я сама сказала ему: — «можно», я собрала себя и сделала удар, слабый, но его хватило, что бы вместо одного намеченного мной шара в разные лунки упали шары. — Спасибо, — он поднялся, но я не отошёл, — расскажите мне что-нибудь о себе, — я развернулась и оказалась близко к нему, так что видела даже самую тайную веснушку. — Лана, я кажется помешал вам, — он хотел отойти, но я схватила его за рукав рубашки. — Пожалуйста, я ничего не знаю о человеке с которым живу, — я не отпускала его, словно он привидение, которые испарится. — Вам осталось меньше 2 месяцев, — разве это отговорка? — Я могу пойти и собрать вещи, я не хочу жить с человеком, который мне чужой, — я молила его взглядом. — Дженсен Росс Эклз. Мне 34. Ещё что-то? Пароль от кредитки? — Эту информацию знает каждая девочка-подросток, которая любит торчать в интернете и залипать на симпатичных парней. — Спасибо, — что? — За что? — я удивленно уставилась на него. — Вы сделали мне комплимент. Что вы ещё хотите узнать, какой фирмы моё бельё? — Нет, что ты любишь, я ничего не знаю о твоих предпочтениях! Я всего лишь хочу знать, что ты любишь! Кто твои родители? Откуда у тебя такие деньги? Ты сорвал джекпот? — он опёрся руками о бильярдный стол и тяжелым взглядом посмотрел на меня. — Зачем? — Не знаю, — я впервые честно ответила ему, — Просто хочу. — Я люблю томатный сок и ненавижу кофе по утрам, у моего отца был бизнес, который я развил и превратил в это, — он обвёл глазами комнату. — Почему ты не говорил раньше? — Ты не спрашивала, — я закачала головой в разные сторону и засмеялась. — Я думала ты не пьёшь кофе, потому что я его ужасно готовлю. — И в связи с этим тоже, зачем такой крепкий? — я покрылась румянцем. — Я думала ты любишь такой, знаешь брутальный парень любит крепкий кофе, мокрый сон для любой 15 летки, — я зачем-то наклонилась к нему. Хотя кому я вру, я прекрасно знала зачем. — Мне надо идти, — нет, нет, только не сейчас, чёрт. — Нет, — он повернулся ко мне, — Нет, тебе никуда не надо, я знаю твоё расписание наизусть, — я посмотрела на часы, — до ужина ещё пол часа. — Но… — он отошёл на шаг от меня. — Пожалуйста, когда я сама тебя прошу, — я приблизилась к нему, но он не трогая меня осторожно выбежал из комнаты, — Дженсен Росс Эклз — ты девчонка! — громко крикнула я и пнула бильярдный стол.