Шедевр
28 июня 2016 г., 23:52
Я стояла напротив очередного «шедевра» и ошеломлялась с каждым разом все больше и больше под звуки меланхоличной скрипки. Эта картина выглядела так будто автор не удачно сморкнулся. Нет, я абсолютно серьезно. То есть какой-то там юный Ван Гог сидел у себя в мастерской и такой: — «Почему бы мне не сморкнуться на белый холст, какой-нибудь придурок все равно купит у меня эту картину».
— Что это за херня? — я тихо спросила у Дженсена и взяла из упаковки драже M&M.
— Манеры, ты в элитном обществе, — я закатила глаза, — Ты просто не можешь проникнуться этой картиной, ты только вглядись в это полотно и оно откроет для тебя его потайные секреты.
— Вот только не говори мне, что ты купишь эту х…произведение искусства?!
— Почему бы нет? — Я удивлено смотрела на него, господи, он проиграл оставшиеся мозги, — Девушка? — он подозвал к себе симпатичную блондинку администратора.
— Что вас интересует? — она косо посмотрела на меня.
— Будешь? — я протянула в её сторону пачку, она брезгливо на неё посмотрела.
— Не предлагай эту гадость никому. Сколько стоит это полотно? — дебил.
— 20 тысяч евро, — я подавилась.
— Сколько? Дженсен я тебе бесплатно еще художественней сморкнусь, — меня распирало от негодования, ему правда деньги девать некуда?
— Я беру, — она победно улыбнулась, дебил в квадрате.
— Деньги спишутся с вашего банковского счета, картина будет доставлена вам утром, — он подмигнул белобрысенькой и нагло спер у меня моё драже.
— Это же гадость, — я всё ещё отходила от его поступка, который попахивал откровенным дебилизмом, он нагло посмотрел на меня и взял всю пачку, которую выкинул в урну, стоящую возле этого произведения.
— Уезжаем, — он схватил меня за талию и вывел из здания, чтобы это его элитной общество не видело моей истерики.
Эмоции бурлили в груди, я выдернулась из его хватки возле машины и сняла туфли, как мне надоело это все. Все эти светские вечеринки, его друзья, которые годились ему в отцы. Нет, этот пожар, он не вспыхнул сейчас, он медленно разгорался во мне, это не выкинутая пачка разразила его во мне, это он сам, каждый раз подкидывал полено, за поленом в разведенный после сцены в музыкальной комнате костер. Я сама открыла дверь в машину и села посередине, пускай валит вперед.
— Подвинься, — он зло смотрел на меня, давай проверим, дорогой, кого на дольше хватит?
— Нет! — Барт не смел вмешиваться в эту перепалку.
— Я сейчас выкину тебя из машины!
— Хочешь сама уйду, поверь мне тот парень явно запал на мою задницу, так что не пропаду! — нет, при Барте он не посмеет, он не такой, мне стоит остерегаться темноты и одиночества, вот тогда он ответит мне в полную силу.
Он вытащил меня из машины, крепко держа за локоть выдернул из салона на свежий, прохладный воздух. Я гордо смотрела на него, хотя в душе, в душе я мечтала, чтобы он поцеловал меня, хотя бы обнял, мне не обидно за то, что выкинул на ветер свои деньги или выкинул мою пачку драже, мне обидно, что это максимум, который он может позволить себе.
Дженсен сел в салон, а я осталась стоять босиком на остывающем после пламенного солнца, залитым лунным светом асфальте, это не может быть концом, не так глупо, он же джентльмен до мозга костей. Эклз снова схватил меня за локоть и резким движением посадил к себе на колени и закрыл дверь.
— Барт, мы уезжаем, — водитель немедленно снял машину с ручника и плавно выехал с парковки возле картинной галереи.
Он думал, что я спущусь с его колен, как только мы тронемся с места, но он глубоко ошибался, я удобно устроилась у него на коленях и положила голову на его грудь. Он положил руку мне на талию, я улыбнулась, нужно ловить момент, другого шанса я могу и не заполучить.
Тепло от его тела словно проскальзывало внутрь меня, он пах чем-то древесным с легкой ноткой свежести, его одеколон окутывал меня и я чувствовала себя в его власти, я полностью принадлежу ему, если бы он только об этом знал.
Мне не хотелось что бы дорога кончалась, я запоминала его запах, его теплые объятия, вряд ли я ещё раз окунусь в них, но я же девушка, я должна, нет обязана надеяться на то, что я вернусь в эти объятия и, возможно, однажды мне удастся проснуться в них.
Барт стал тормозить, похоже мы приехали, вот и всё, моя маленькая иллюзия, мой хрупкий мир надежды и безумных фантазии рухнул. Я закрыла глаза.
— Мистер Эклз… — Дженсен перебил его.
— Просто открой мне дверь Барт, — шепотом сказал Джей, он похоже думает, что я сплю.
— Конечно, — он крепко сжал руку на талии, а другую руку переместил под колени.
Я будто во сне обняла его за шею и положила голову на плечо. Я почувствовала покачивание, очевидно мы на лестнице, я крепче сжала его шею. Он открыл дверь и положил меня на кровать. В этот раз он обойдется без раздеваний?
— Из тебя получилась бы актриса, я признаться практически поверил тебе, — черт, я открыла глаза и приподнялась на локтях.
— И все-таки донес меня?
— Не бросать же тебя на лестницу, — он улыбнулся, я в ответ и не заметила как он оказался у двери.
— Останься, — он замешкался, но все же ушел из комнаты.
Наивная дура, я как Дездемона слепо верю в своего Господина, кто знает, может однажды, сойдя с ума от ревности он задушит меня, кто знает…
***
Утро, как же давно я не просыпалась после шести часов утра, я сладко потянулась и глядя в потолок улыбнулась отражению наивной девчонки. Глядя во всё тот же потолок, я заметила на стене картину, ту самую которую он вчера купил. Да, он издевается. Я не задумываясь о внешнем виде побежала вниз, он сегодня должен быть дома, если только Джаред снова не позвала его играть в теннис. На мою удачу он был здесь, в неизменной домашней футболке-поло, которая только отмечала его статус. — С добрым утром, — он сидел на диване, а напротив него на журнальном столике лежали краски и стоял мольберт, нет, он точно издевается надо мной. — И ты называешь это добрым утром? — я села возле него, белое платье немного задралось. — На улице прекрасная погода, Женевьев ушла к Джареду, Барт тоже уехал, — мы одни? Да, я ждала этого все полтора месяца. — Это все замечательно, конечно, но зачем ты повесил эту ужасающую картину в мою комнату? И зачем притащил сюда это? — Мой юный Леонардо Да Винчи, ты вчера обещала мне бесплатный шедевр, — он сделал глоток апельсинового сока. — Ты хочешь нажиться на мне? Я думала ты и так богат, — мы одни в его доме, это и хорошо, и плохо, это и пугает и заставляет тело трепетать от счастья. — Кому помешают лишние пару миллионов, — он дал мне в руку кисточку, — Покажи мне свои скрытые таланты, — скажите мне, что не только я вижу здесь подтекст. Я взяла из его рук кисточку и встала возле огромного мольберта, чистый лист вызывающе смотрел на меня, разве можно в таком отказать? Я схватила желтый цвет и стала макать в него кисточку, первый штрих на пути к шедевру всех времен. Я хаотично разбрасывала мазки кисточки по холсту, он зацвел, закричал различными цветами, я повернулась, чтобы взять зеленый цвет, но случайно задела белую футболку-полу перепачканной в красной краске кистью. — Это вызов? — Он быстро взял в руки другую кисточку и макнув её в синий нагло провел кисточкой по моему белому платью. — Да, что вы себе позволяете, вы мешаете творить! — я сделала вид, что случайно задела его гладко выбритую щеку. — Видит Бог Лана, я этого не хотел, — Дженсен взял со стола баночку с коричневой краской и брызнул её на меня, моё некогда кристально белое платье, превратилось в клочок земли, он испортил его. — Дженсен! — я брызгалась краской, разрисовала ему футболку и даже добралась до лица. — Обняться не хочешь? — он воспользовался моим замешательством и стал атаковать. Пол был забрызган и выглядел, как неудавшаяся радуга. Одежду было уже не спасти, но холост, холст выглядел превосходно, слово очередная абстракция сумасшедшего художника, я тяжело дышала и направляла на него кисточку. Но когда наши взгляды задержались друг на друге, я забыла как дышать и то беззаботство осталось позади, я уронила кисть и приблизилась к нему, я боялась, что он раствориться, вдруг это мой сон? Но с каждым шагом и он сокращал расстояние. Я прыгнула на него и крепко поцеловала, волосы слипшиеся от краски морали руки, но ничего не могло помешать мне сейчас взять моё. Он кусал мою губу, владел моим ртом, мне стоило только подчиняться ему. Я не заметила в череде жарких аморальных поцелуев, что мы уже в его комнате, что замок моего платья уже давно расстегнуть, а губы Дженсена исследуют тело. Я переломила себя ещё тогда в комнате с роялем, но его взгляд прожигающий, нервный, требующий ждет разрешения, моего согласия, но разве можно ему отказать? Он подходит и снимает с меня мои трусики. Встаёт на колени и начинает дразнить меня, играясь с моей киской. Он посасывает мои половые губки. Я чуть слышно постанываю и клитор мой становится мокрым. Он переключается на него и начинает лизать его, изредка покусывая. Я начинаю стонать громче, что крайне заводит его и он входит во влагалище своим языком… Но мне этого мало. Он снимает трусы и я вижу его напрягшийся член. Он подносит головку члена к моему клитору и вновь дразнит меня… Он приподнимает меня за ягодицы и резко входит. Из моей груди вырывается громкий, протяжный стон. Движения становятся более резкими и быстрыми. Я чувствую, что скоро кончу. Громкий стон извещает его, что я на пике и он с особой резкостью входит в меня. Я кончила впервые в жизни с любимым человек, который даже перепачканный в краске был безумно красив. И похож не на чудовище, а на шедевр.
